Мы знаем о Римской империи удивительно много.
Что ел Юлий Цезарь.
Какие возлюбленные были у императоров.
Какие речи произносили сенаторы.
История вообще любит людей, у которых были личные секретари, мраморные бюсты и привычка писать мемуары.
А вот о людях, которые чистили их лошадей, мыли полы и спали в кладовках, мы почти ничего не знаем.
Римляне даже придумали для них специальный термин: instrumentum vocale — «говорящее орудие труда».
И вот тут вмешался Везувий.
В октябре 79 года он сделал то, чего не смог ни один историк: остановил жизнь на паузе.
Когда археологи почти две тысячи лет спустя вскрыли одну из помпейских вилл, они нашли не дворец хозяина. Они нашли спальню его рабов.
И внезапно стало понятно, как на самом деле выглядела жизнь людей, которые строили Римскую империю — но сами в её историю не попали.
Вилла, которую грабили десятилетиями
Вилла Чивита Джулиана стоит в 600 метрах к северу от стен Помпей — достаточно далеко, чтобы оставаться загородной резиденцией, и достаточно близко, чтобы демонстрировать соседям своё богатство.
Её систематически грабили: «чёрные археологи» прорывали тайные тоннели, вытаскивали ценности и уходили, оставляя после себя разрушенный культурный слой.
В 2017 году Археологический парк Помпей совместно с прокуратурой Торре-Аннунциата начал официальные раскопки — отчасти как раз для того, чтобы перехватить инициативу у мародёров.
Вилла принадлежала кому-то очень богатому — имя хозяина пока не установлено, зато его статус считывается безошибочно.
Парадная четырёхколёсная колесница-пилентум, три лошади в конюшне, домовая часовня с циклом из двенадцати фресок на тему подвигов Геракла.
На такой вилле жило около 50 рабов. Примерно каждый год работы каждого из них приносил хозяину доход, кратно превышавший стоимость их покупки.
16 квадратных метров на троих
Комнаты рабов занимали первый этаж южного крыла виллы. Каждая — примерно 16 квадратных метров. В каждой комнате проживало по трое человек.
Для сравнения: это как типовая кухня в российской «трёшке». Пол — утоптанная земля без какого-либо покрытия. Стены — голые, без единого следа краски или штукатурного рисунка.
Никаких окон на уровне глаз: лишь узкие щели под самым потолком — для вентиляции, но не для контакта с внешним миром. В такой комнате стояло три кровати. Раскопки методично превращали пустоты в пепле в гипсовые слепки — именно так, как это делал Джузеппе Фиорелли ещё в 1863 году: заливал жидкий гипс в полости, оставшиеся от разложившейся органики. Результат — мебель, которой нет, но форма которой сохранилась идеально.
По углам и вдоль стен — восемь крупных керамических амфор, втиснутых туда, где не мешали кроватям. В одном из углов — керамический горшок для нужд.
Директор Археологического парка Помпей Габриэль Цухтригель описал увиденное:
«Поражает прежде всего теснота и неустроенность этой комнаты — что-то среднее между спальней и кладовкой».
Кровать с красной краской — и без неё
Не все кровати в рабских комнатах были одинаковыми. В одной комнате стояли три простые деревянные рамы на верёвочном основании — без матраса.
Но в другой комнате рядом с такой же простой конструкцией стояло кое-что другое: кровать типа «летто а спальера» — с верёвочной сеткой-основанием, тканевым покрытием и, главное, с красными декоративными панелями по бокам.
Красный пигмент — дорогой минеральный состав на основе киновари с добавлением свинцовых соединений и красной охры. Его производство было вредным настолько, что на рудниках работали сами рабы — пигмент содержал еще и ртуть. Иронично: раб спал на кровати, окрашенной веществом, которое добывали его же товарищи по несчастью в шахтах.
Хозяин намеренно создавал иерархию внутри рабской общины.
Одна кровать лучше других: значит, кто-то на этой вилле имел чуть больше привилегий, чем остальные.
Небольшое эстетическое поощрение — и человек уже чувствует себя не таким, как все. А значит, меньше склонен к солидарности с теми, кто спит на голых досках рядом.
В той же комнате обнаружили кровать поменьше — всего 1,4 метра в длину. Взрослому там не поместиться. Ребёнок — другое дело. Выходит, в этой каморке жила семья: мать, отец, ребёнок. По римскому праву такая семья не имела никакого юридического статуса. Хозяин мог разлучить их в любой момент — продать по отдельности, как продают скот. Но именно поэтому он и разрешал им жить вместе: человек с семьёй управляем несравнимо лучше одиночки.
«Говорящие орудия труда» — и их паёк
Рабов в Риме официально называли instrumentum vocale — «говорящие орудия труда». В одном ряду с instrumentum semivocale (скот) и instrumentum mutum (плуги и тележки). Отличие от плуга: умеет говорить. Право голоса при этом — не подразумевалось.
Купить хорошее работящее «говорящее орудие» стоило от 1200 до 1500 сестерциев. Для понимания: легионер — профессиональный военный — получал 900 сестерциев в год, и после всех вычетов на еду, сапоги и амуницию ему оставалось меньше 600 сестерциев чистыми. То есть раб стоил примерно полтора года солдатского жалованья. При таких вложениях морить работника голодом — чистое расточительство.
Кормили рабов здесь неплохо. На верхнем этаже рабского квартала — там, где жили более доверенные работники — обнаружили амфору с бобами (наполовину опустошённую) и большую корзину с более чем сотней фрагментов фруктов. 90% из них — яблоки, груши и рябина. Бобы оказались сохранены в жире: специальная обработка для длительного хранения.
Основу рациона составляли хлеб и каша с фруктами. Бобовые — добавка, источник белков и витаминов.
Недоедающий раб болеет, теряет работоспособность — инвестиция обесценивается.
Парадокс в том, что рабы на крупных виллах нередко питались лучше, чем свободные городские бедняки, которые не имели ни хозяина, ни гарантированного пайка, ни кого-либо заинтересованного в их выживании.
Запасы хранились на верхнем этаже — подальше от земляного пола нижних комнат и подальше от тех, кому они предназначались. Распределением заведовали доверенные рабы. Рацион зависел от возраста, пола и вида работ.
Крысы в амфорах: жизнь на земляном полу
Земляной пол — не просто дискомфорт. Это экологическая катастрофа в миниатюре. Под утоптанной землёй отлично живут крысы и мыши. Они роют норы, проникают в хранилища, загрязняют еду.
В одной только комнате нашли останки троих грызунов: двух лесных мышей внутри горизонтально лежащей амфоры под кроватью и чёрной крысы в глиняном кувшине под другой кроватью. Крыса явно пыталась выбраться в момент пирокластического удара — и не успела. Теперь она навсегда застыла в своей керамической ловушке, как маленький символ антисанитарии рабского быта.
Верхний этаж был устроен иначе: там полы подняты над землёй, у грызунов меньше возможностей. Именно там хранили еду. Именно там и жили более доверенные рабы.
Средняя продолжительность жизни раба на вилле составляла чуть больше 30 лет. Не только из-за тяжёлого труда — антисанитарные условия, блохи (переносчики чумы), крысы и отсутствие нормальной гигиены делали своё дело.
Чья колесница стоила дороже дома
В сундуке, найденном в рабской комнате, лежали металлические и тканевые детали конской упряжи. Рядом с кроватью — вал колесницы. Всё встало на своё место, когда в январе 2021 года в нескольких метрах отсюда откопали её саму.
Это был пилентум — четырёхколёсная церемониальная колесница, на таких в Риме не возили зерно и не ездили на рынок.
Кузов 90 × 140 сантиметров — для одного, максимум двух пассажиров. Высокие железные колёса. Деревянные части из бука. Задняя панель украшена тремя ярусами бронзовых и оловянных медальонов с фигурными сценами — в том числе с эротическими парами и амурами, занятыми разнообразной деятельностью.
Исследователи предполагают: именно на этой колеснице торжественно привозили невесту в дом жениха.
Хозяин и раб умерли рядом
В подземном коридоре виллы — криптопортике — нашли останки двух мужчин. Один, судя по всему, хозяин: 40 лет, крепкое телосложение, шерстяной плащ высокого качества, наброшенный через левое плечо.
Второй — раб: 18–25 лет, примерно 170 сантиметров ростом, короткая плиссированная туника. На нескольких позвонках — следы компрессионных переломов. Прямое свидетельство многолетнего тяжёлого физического труда.
Оба пережили первую фазу извержения — многочасовой дождь из пемзы и пепла — и укрылись в подземном ходу. Утром 25 октября 79 года раскалённый пирокластический поток проник внутрь. Оба погибли мгновенно — сжатые кулаки и характерная поза тела говорят о тепловом шоке. Хозяин и раб лежали рядом, под двухметровым слоем серого пепла, до XXI века.
Везувий не делал социальных различий.
Цепи, которых не было
Никаких оков. Никаких решёток. Ни одного замка на дверях или окнах - ничего из этого не было найдено.
Исследователи специально фиксируют это в отчётах — полное отсутствие физических инструментов принуждения. Это не значит, что рабы могли уйти. Это значит, что хозяин не нуждался в этих инструментах.
Цухтригель объяснил механизм:
«Хозяева использовали различные привилегии — в том числе возможность создавать семью, пусть и без юридической защиты, — чтобы привязать часть рабов к вилле. В том числе делая их союзниками в надзоре за остальными».
А самым бедным, внизу иерархии и идти было некуда. Здесь же у них был хотя бы кров и хорошее питание.