Я люблю славянскую хтонь. Легенды, фольклор, былички — всё это меня по-настоящему увлекает. Но найти что-то стоящее среди современной литературы получается редко.
Знакомая посоветовала «Бабу Нюру». Сказала: «Это то, что ты ищешь». Я поверила. Взяла аудио, чтобы слушать в дороге, и ждала жуткого, пугающего, того, от чего мурашки по коже.
Не случилось.
В этом обзоре разберу:
— почему книга не работает, хотя идея интересная;
— как язык и подача убивают атмосферу;
— и кому это всё же может зайти.
Что это за книга и как она устроена
Начну с формальностей. Автор на обложке не указан — значится только «Баба Нюра». В книжных каталогах встречается имя Рустама Разуванова, но иногда его называют составителем. Я подозреваю, что Баба Нюра — это творческий псевдоним, и это создает определенную интригу. Но, как выяснилось, интрига остается только на обложке.
Повествование ведется от лица мужчины, который собирает легенды и фольклор в небольшой деревушке где-то в Ленинградской области. Вся книга построена как сборник протоколов. Вместо имен у рассказчиков — номера: Информатор 1.4, Информатор 1.1, Информатор 1.6 и так далее. Каждый протокол посвящен одному конкретному случаю, произошедшему в деревне или окрестностях. А именно, потерялась в лесу баба Саша на несколько дней, и в ходе разговора об этом деле всплывают легенды, былички, местные поверья.
Структура выглядит так: небольшое интервью → быличка → снова интервью → следующая быличка. Задумка, надо признать, интересная. Имитация документальности, «реальных свидетельств», подкрепленная черно-белыми фотографиями в электронной версии. Но, как говорится, кто-то кроется в деталях в деталях.
Анализ: почему книга не работает
Я не люблю просто говорить «скучно» или «не понравилось». Мне важно понять, почему не сработало. И здесь есть на что опереться.
1. Проблема рассказчиков: история через десятые уши
Главная беда книги — способ подачи историй. Почти ни один интервьюируемый не рассказывает о том, что случилось лично с ним. Все истории — пересказ пересказа: «слышал от того, кто слышал от другого». Преломление через призму и десятые уши.
Вот пример. Протокол № 43 — история про охотников на озере. Перескажу кратко: мужики пошли бить уток на глухое озеро, заметили на острове странного старика, который появился неизвестно откуда (лодки нет, следов нет), молча смотрел на них, а потом зашел в воду и не всплыл.
Звучит жутко, правда? В хорошей обработке из этого вышла бы отличная страшилка. Но в книге это выглядит так:
«Ну, короче, Сашка указал им на чудика. Ребята тоже оглянулись. И правда: сидит дед, ноги в воде, сутулится что-то, в их сторону поглядывает... Они давай ему кричать, а он встал и начал в воду заходить в их сторону. И главное, пошёл так ровно, шагами, словно камень у него к ногам привязан. Не нырнул, не поплыл, а именно пошёл шагами под воду. Да ещё и в их сторону. А когда под водой-то скрылся, то и пропал».
Рассказчик этой истории не был на озере. Ему рассказали приятели. Поэтому на любой уточняющий вопрос он отвечает: «Не знаю», «Не приметил», «Может, так надо, а может, случайно». Мы не видим события глазами очевидца, не чувствуем его страха. А без этого передать страх читателю невозможно.
2. Проблема языка: топорность вместо литературы
Дальше — язык. Автор пытается имитировать разговорную речь деревенских жителей, и это, видимо, сделано намеренно. Но выглядит это искусственно и топорно. Есть в тексте фразы, которые лично для меня оказались неприемлемыми — они просто убивают любую атмосферу. Когда рассказчик выдает что-то вроде «они в штаны, я чувствую, навалили немного», мистика рассыпается в прах. Вместо жути — бытовуха и почти анекдот.
Повторы, бедная речь, канцелярит — все это создает ощущение, что буксуешь на месте. Читатель не движется вперед, не погружается, а просто перелистывает страницы в надежде, что дальше будет лучше.
3. Проблема саспенса: автор сам снимает напряжение
В хорошей страшной истории важно нагнетать, не давать читателю выдохнуть, оставлять вопросы без ответов. Здесь же наоборот. Интервьюер в диалогах постоянно предлагает рациональные объяснения: «А не мог это быть местный?», «Может, их кто-то напугать решил?». Рассказчик послушно разбирает эти версии, и напряжение рассеивается, так и не успев возникнуть.
4. Проблема «Других»: неоднозначность без ответов
В книге постоянно мелькают «другие». Это некие существа (или силы), которые обитают в лесах, могут забрать человека, а могут и помочь. Кто они такие — не объясняется. Я для себя поняла, что это что-то мистическое, но четкого образа так и не сложилось.
В какой-то момент автор вводит еще и термин «нойды» (местные колдуны из соседней деревни), начинается путаница, смешиваются лешие, черти, «другие», нойды. Это не создает ощущение тайны, это создает кашу. Читатель не пугается, а раздражается: «Так кто это? Что это?».
Сравнение: почему у других работает, а здесь нет
Я уже упоминала в разговоре сборники быличек Мастрюковой. У нее есть атмосфера, саспенс, литературная обработка — но нет ощущения документальности. Там ты понимаешь, что читаешь художественный текст.
Здесь — попытка сделать наоборот: сделать упор на документальность, на «реальные свидетельства». Но без литературной обработки это превращается в сырой, скучный, топорный материал.
Идеального баланса между «страшно» и «как будто реально» я для себя пока не нашла. Но точно знаю, как не надо.
Кому это может зайти
Я всегда стараюсь быть честной и в негативных отзывах. Если книга не зашла мне, это не значит, что она никому не нужна.
«Баба Нюра» может зайти тем, кто:
- любит читать подобную литературу (фольклор, этнографические записи, местные легенды);
- любит жанр ужасов, но при этом устал от тяжелой, плотной прозы и хочет чего-то простого, почти сырого;
- готов воспринимать книгу как сборник материалов, а не как художественное произведение.
Если вы ищете литературно обработанные страшные истории с саспенсом и нагнетанием — это не ваш вариант.
Итог и оценка
Я долго думала над оценкой. Поставила 5 из 10, но, честно говоря, это оценка с натяжкой. Скорее из уважения к задумке, чем к исполнению.
Идея с протоколами, попытка собрать фольклор, черно-белые фото, интрига с авторством — все это могло сработать. Но исполнение убило всё. Язык, подача, отсутствие живых очевидцев, путаница в мифологии, снятое на корню напряжение — в итоге книга не оставила никакого следа. Прочитала и забыла.
Вторую книгу автора (у него, кажется, есть и художественная) читать пока не хочется. Но если вам нравится подобная фольклорная литература — обратите внимание. Возможно, ваше восприятие окажется другим.
Я давно ищу книгу, где славянская хтонь была бы по-настоящему живой — с атмосферой, языком, саспенсом, но без ощущения «сырого материала». Может быть, вы встречали такое? Буду благодарна за рекомендации в комментариях.