— Руслан, если ты сейчас нажмешь кнопку «ответить», я вычту стоимость твоего гостеприимства из твоей заначки на новые диски, — Марина даже не подняла глаз от монитора, где ровными рядами строились графики квартальной отчетности.
— Мариша, ну это же Валера, троюродный брат по материнской линии, — Руслан замер с телефоном в руке, как сапер над миной. — У него корова отелилась, он хочет нас угостить свежим творогом. И заодно племянника в город привезти, зубы показать.
— Пусть показывает зубы корове, — отрезала Марина. — Март на дворе, у меня аудит, у Риты пробники по химии, у Лени подготовка к ЕГЭ. Нам только Валеркиного творога в коридоре не хватало. В прошлый раз после его «гостинцев» я неделю кухню отмывала от запаха немытого вымени и деревенской непосредственности.
Марина поправила очки. Ей было пятьдесят пять, и это был тот прекрасный возраст, когда «приличия» наконец-то проиграли битву «здравому смыслу». В ее жизни наступил период штиля, который она заслужила годами варки макарон и вытирания соплей. Она метила на место начальника департамента, и лишние раздражители в виде родственников из Малых Пыжиков в ее бизнес-план не входили.
Руслан, мужчина добрейшей души и катастрофической неспособности говорить «нет», жалобно шмыгнул носом. Он искренне верил, что гость в доме — это праздник, даже если гость спит на надувном матрасе в проходе и съедает недельный запас сосисок за один присест.
— Они всего на недельку, Марин. Валера сказал, что они в уголке посидят.
— Руслан, в нашем «уголке» уже живут моль и мои несбывшиеся мечты о тишине. Неделя — это семь дней. Семь завтраков, семь ужинов. Ты сам будешь жарить эти горы минтая? Или, может, ты планируешь, что они будут питаться святым духом и твоими байками про рыбалку?
— Я помогу! — воодушевился муж.
— Твоя помощь обычно заключается в том, что ты спрашиваешь «где у нас лежит сковородка», стоя прямо перед шкафом со сковородками, — Марина закрыла ноутбук и наконец посмотрела на мужа. — В прошлом месяце у нас жила твоя тетка. Она переставила все в холодильнике по фэншую, и я три дня не могла найти колбасу. А когда нашла, та уже начала эволюционировать и пыталась со мной заговорить.
В комнату заглянула Рита, пятнадцатилетняя копия матери в плане скептицизма, но с синими прядями в волосах.
— Пап, если опять приедет дядя Валера и будет рассказывать, как он в восемьдесят девятом году поймал сома размером с Жигули, я уйду жить в библиотеку. Там хотя бы не пахнет самосадом.
— И я с ней, — подал голос из наушников Леня, не отрываясь от монитора. — У меня пробник по математике, а дядя Валера считает, что высшее образование — это для слабаков, и мне надо идти в трактористы.
Руслан вздохнул. Его семья напоминала круговую оборону. Но телефон в руке предательски завибрировал.
— Алло? Да, Валер... Да что ты говоришь... Конечно... Ждем... Да, адрес тот же.
Марина медленно встала со стула. В воздухе отчетливо запахло грозой, хотя за окном всего лишь сеял мелкий мартовский дождик, превращая город в серое недоразумение.
— Ты это сделал, — констатировала она.
— Марин, ну неудобно! Он уже на автовокзале, билеты взял. Говорит, Люська ему еще сумку с салом собрала.
— Руслан, запиши в свой блокнотик: сало не является легальной валютой для оплаты моего спокойствия. Завтра суббота. Я планировала лежать в ванне с солью, пока у меня не вырастут жабры. Вместо этого я должна буду слушать про надои и проблемы сельпо?
— Мариша, ну будь человеком. Родня же.
— Родня — это те, кто присылает открытки в Ватсапе на Пасху и не претендует на мой диван. А те, кто вваливается в квартиру без приглашения, — это стихийное бедствие. И я объявляю режим чрезвычайной ситуации.
Вечер прошел в напряженном молчании. Руслан суетился, пытаясь освободить место в кладовке для «гостинцев», Рита демонстративно заперлась в комнате, а Марина… Марина просто пила чай. Спокойно, маленькими глотками. В ее голове уже созрел план, который по своей дерзости превосходил все маневры Кутузова.
Утро субботы началось не с кофе, а с бодрого звонка в домофон.
— Руслан, открывай, это мы! — проорал в трубку голос, способный перекричать реактивный самолет. — Застряли на шлагбауме, тащим сумки, тут у вас лифт не работает, что ли?
Руслан бросился к двери, на ходу натягивая футболку. Марина, облаченная в свой лучший шелковый халат, преградила ему путь в прихожей.
— Ты куда? — спросила она ледяным тоном.
— Так пришли же! Валера с пацаном!
— И что? Пусть стоят. Там в подъезде тепло, батареи топят хорошо.
— Марин, ты чего? Открывай давай, неудобно. Люди с сумками!
Марина посмотрела на часы.
— Ровно десять утра. В это время я обычно сплю. А поскольку мой сон священен, я решила, что сегодня у нас день закрытых дверей. В прямом смысле.
— Ты шутишь? — Руслан потянулся к замку, но Марина мягко, но решительно положила руку на засов.
— Меня совсем не волнует, где они будут жить, Руслан. Сюда я их не пущу, — спокойно ответила она.
В дверь начали колотить. Судя по звуку, Валера использовал в качестве тарана ту самую сумку с салом.
— Руслан! Открывай, чертяка! Мы тут замерзли, март не май месяц! У малого нос уже синий! — донеслось из-за двери.
Руслан метался по прихожей, как тигр в клетке.
— Марина, это позор. На весь подъезд позор. Соседи же выйдут!
— Пусть выходят. Заодно познакомятся с передовым опытом сельского хозяйства. А ты, если сделаешь хоть шаг к замку, пойдешь жить к ним. В Пыжики. Будешь там коровам хвосты крутить, ты же у нас такой хлебосольный.
— Марин, ну они же обратно не поедут сразу! Автобус только вечером!
— Значит, погуляют по городу. Музеи, театры... В зоопарк пусть сходят, там сейчас как раз медведи проснулись, им компания не помешает.
За дверью началось обсуждение. Голоса стали тише, но тональность сменилась с радостной на недоуменную, а затем — на яростную.
— Русланыч! Ты там живой? Чё за дела? Мы тут стоим как неприкаянные! Нам Люська сказала, вы нас ждете!
Марина прислонилась к косяку и сложила руки на груди.
— Скажи им через дверь, что у нас... — она на секунду задумалась, — ...что у нас карантин. Внезапная вспышка аллергии на наглость. Очень заразно.
— Я не буду это говорить! — прошипел Руслан.
— Тогда молчи. Это золото.
Через сорок минут стук прекратился. Слышно было, как тяжелые шаги удаляются в сторону лифта, сопровождаемые сочным деревенским матом, в котором упоминались все родственники Марины до седьмого колена и ее личные моральные качества.
Руслан сел на пуфик в прихожей и обхватил голову руками.
— Ну всё. Теперь по деревне пойдет слава. Мать мне этого не простит. Валера же всем раззвонит, что мы их на порог не пустили.
— И прекрасно, — Марина улыбнулась. — Репутация «ужасной женщины» — это лучший оберег от незваных гостей. Теперь они будут объезжать нашу квартиру за тридцать километров, креститься и плевать через левое плечо. Ты должен мне спасибо сказать, я сэкономила нам бюджет на месяц вперед.
— Они же час ехали... — простонал муж.
— Вот именно. Всего час. Не на Сахалин отправила. К обеду будут дома, поедят своего сала в тишине и покое.
Однако Марина недооценила мощь «деревенского телеграфа». Уже через два часа телефон Руслана начал раскаляться от звонков. Мать, тетки, сестры — все хотели знать, как городские «зажрались» и почему Марина превратилась в «цербера в халате».
— Ты понимаешь, что они теперь про тебя пишут в общем чате семьи? — Руслан с ужасом листал сообщения. — Тут фотографии пустой лестничной клетки и подпись: «Вот так нас встретили родные люди. Гнать таких надо из семьи ссаными тряпками».
Марина взяла его телефон, мельком глянула на экран и хмыкнула.
— Стиль слабоват, много грамматических ошибок. Но посыл верный. Рита, Леня! — крикнула она. — Собирайтесь. Раз уж у нас образовались свободные выходные и куча сэкономленных денег на еде для оравы, едем в торговый центр, а потом в кино.
— А как же Валера? — вяло спросил Руслан.
— А Валера уже создает контент для нашего следующего семейного скандала.
Но он и представить не мог, что Марина приготовила для их следующего «визита», который они уже начали планировать ей в отместку.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜