Себастьян, как обычно, приехал в поместье рано утром. Но сегодня что-то было не так. Нурмелек не вышла ему навстречу, и это не на шутку встревожило его.
- Камилла, Нурмелек здорова? - взволнованно спросил он служанку.
- Да, господин, с девушкой всё в порядке, она веселится, - загадочно улыбнулась та.
- Веселится? Что ты имеешь в виду? - недоумённо поднял он брови.
- Она танцует, - ответила Камилла, и Себастьян, озадаченный, поспешил в комнату к Нурмелек.
У самой двери, откуда доносилось пение, он остановился и прислушался.
- О, Господи! Она поёт! Да так громко! Что там происходит? - прошептал он и резко распахнул дверь.
Представшая картина заставила его замереть на месте: Нурмелек в красивом наряде самозабвенно двигалась в танце перед зеркалом, громко напевая восточную мелодию.
- Что ты делаешь? - не смог скрыть своего удивления Себастьян.
- Разве не видно? Танцую! - ответила девушка, не отрывая взгляда от своего отражения. - Пожалуйста, не отвлекай меня, я разучиваю новый танец. Специально для твоего дяди.
- Для моего дяди? А зачем? - растерянно моргнул Себастьян.
- Ну, в конце концов, мне всё же придётся стать его наложницей, – вздохнула Нурмелек с нарочитой печалью. – Такова моя нелёгкая, но, видимо, неизбежная участь. Никто не спешит мне на помощь, и, кажется, уже не придёт.
- Подожди…- начал, было, Себастьян.
- А чего ждать? – перебила она, её голос прозвучал безнадёжно, – пока дон Педро решит, что я ему больше не нужна? И тогда он либо отдаст меня, либо продаст. Кто знает, каким будет тот, кто меня купит? Может, он будет куда менее… снисходителен.
- Нурмелек, послушай меня, - сухо сглотнул Себастьян, чувствуя, как пересохло в горле, но девушка продолжила танцевать.
- Да остановись ты! – он схватил её за руку и с силой притянул к себе. – Я тут думал…Я решил…мне кажется…Нурмелек! Я перестал замечать других женщин…с тех пор, как узнал тебя, - произнёс он, глядя ей прямо в глаза. - Я знаю, что это может показаться безумием, учитывая обстоятельства. Но я… я влюбился в тебя.
- Себастьян, ты мне тоже дорог, – нежно сказала Нурмелек. – Но ничего не поделаешь, судьба. – Она грустно улыбнулась. – Не расстраивайся, влюблённость быстро проходит…
- Откуда ты знаешь? - спросил Себастьян, и в его голосе чувствовалась обида.
– Можешь не верить, но я знаю, – ответила девушка с видом умудрённого опытом человека, – я ведь тоже была влюблена… Лет восемь-десять назад, в сына торговца специями… А потом он мне язык показал, и я его разлюбила! - произнесла Нурмелек и тут же, не в силах сдержаться, расхохоталась. Вся её прежняя грусть растворилась в этом заразительном смехе, уступив место лёгкости и озорству.
Она откинула голову, и её волосы разметались по плечам, словно тёмные шёлковые ленты. Себастьян смотрел на неё, и в его глазах читалось сначала недоумение. Он не мог понять, как такая глубокая печаль могла так мгновенно смениться таким искренним, почти детским смехом.
Но это было так "по-Нурмелек" – непредсказуемо, живо, заразительно, что он сам слегка улыбнулся, а потом невольно поддался её веселью.
- Знаешь, на что ты похожа? - спросил он.
- Только попробуй снова сравнить меня с кукабарой (смеющаяся птица), - погрозила ему пальчиком Нурмелек.
- Ты как весенний день, когда солнце вдруг проглядывает сквозь грозовые тучи, озаряя мир ярким светом, - глядя на её смеющееся лицо, сказал Себастьян, - в этот момент начинаешь чувствовать, как печаль отступает, её сменяет приятная лёгкость. Ты умеешь находить свет повсюду. Это так притягивает…
Он тотчас стал серьёзным, а Нурмелек с широкой улыбкой продолжила танцевать.
- Нурмелек! Пожалуйста, послушай меня! Я не шучу, правда, это очень важно. Мне нужно, чтобы ты выслушала то, что я собираюсь сказать.
- Себастьян, я тоже не шучу. Ты же сам вчера сказал, что твоему дяде стало лучше, и он скоро будет здесь. Мне нужно его чем-то удивить, сделать так, чтобы он был в восторге!
- Нет, Нурмелек! Я никому тебя не отдам! Ни дяде, ни кому бы то ни было другому! - неожиданно воскликнул молодой человек, - и ещё... я хочу тебе предложить... чтобы мы не расставались...
- Пока ты будешь влюблён? - направила она на него невинный взгляд.
- Нет…Это навсегда! Я люблю тебя, Нурмелек! И я не позволю никому тебя у меня отнять. Никогда! - взволнованно ответил Себастьян, его взгляд был прикован к её лицу.
- Ты хочешь, чтобы я была твоей женой? - широко распахнув глаза, спросила Нурмелек.
- Да, Нурмелек! Я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой! - взволнованно ответил Себастьян, застыв в ожидании её ответа.
Сердце Нурмелек замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Она ждала этих слов, но всё равно была потрясена. Она смотрела на него, в его искренние глаза, на его красивое лицо, и понимала, что это не шутка.
- Себастьян…- с такой нежностью промолвила она, заглядывая в его глаза, что у него по коже побежали огромные мурашки, - я тоже люблю тебя, и я согласна… Но только у меня одно условие.
- Какое, Нурмелек? Я готов для тебя на всё! – с горящими глазами ответил он.
- Я хочу вернуться домой, увидеть моих матушку, отца, Илькина. Илькин – мой старший брат. Они должны благословить меня, иначе не будет мне счастья.
- Хорошо, – после небольшой паузы ответил Себастьян, – но нам придётся бежать. Дядя просто так тебя не отпустит. Я его знаю: на вид он добрый старик, но на самом деле может быть очень жестоким.
- Себастьян, почему ты сказал "нам"? Ты что, тоже хочешь бежать со мной?
- Конечно! Я же не могу отпустить тебя одну!
- Себастьян, это очень опасно для тебя, – нахмурилась Нурмелек. – Знаешь что? Давай сделаем так: я как будто убегу, а ты отправишься за мной в погоню.
- Нет, Нурмелек! Я тебя не оставлю! И потом, мы же только что решили не расставаться. Я надеюсь, ты сказала это искренне? – подозрительно посмотрел он на девушку.
- Ну конечно, искренне. Ну хорошо, если ты так хочешь… Когда мы устроим побег?
- Нужно всё хорошенько обдумать, – ответил Себастьян, - я займусь этим прямо сегодня. А пока позволь мне тебя поцеловать?
- С удовольствием позволяю, - ответила Нурмелек, и губы Себастьяна тотчас мягко коснулись её губ. Поцелуй был сладким и говорил больше, чем тысяча слов.
Весь разговор, от начала до конца, доносился до Джузеппе и Камиллы, стоявших за дверью.
Когда он закончился, они обменялись взглядами, и на их лицах заиграла тёплая улыбка умиления, а поощрительный кивок стал их безмолвным комментарием.
Четверть часа спустя Нурмелек проводила Себастьяна, и они расстались с намерением вскоре совершить побег.
А в это время в Стамбуле семья Нурмелек не находила себе места. Отец и мать выплакали все глаза, а старший брат Илькин сбился с ног в поисках любимой сестры.
- Послушай, что скажу, парень, - в один из дней окликнул его на рынке солидный торговец, - слышал, сестру свою потерял? Меня тут не было несколько дней, я теперь редко торгую, мои люди продают товар, я только привожу, - важно промолвил он, поглаживая свой роскошный кафтан, - меня зовут Густаво, может, слышал?
- Как не слышать? Конечно, я знаю Вас, эфенди. Отец очень уважительно о Вас отзывается, - кивнул Илькин, вызвав довольную улыбку на лице купца. - Да, Вы правы, сестра у меня пропала. Да так неожиданно. Мы её очень оберегали. Я весь Стамбул прошёл вдоль и поперёк. Пойду дальше, извините.
- Ты всё-таки послушай, что я тебе скажу. Не из праздного любопытства интересуюсь. У самого дочь-красавица растёт, - гордо хмыкнул торговец, - так вот. Помню я, что возле твоей сестры как-то один пожилой итальянец тёрся…
- А-а, тот старик? Да, было такое. Понравилась моя Нурмелек ему, но она многим нравится. А он посмотрел да ушёл. Что ему ещё было делать? - ответил Илькин, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
- Знаю я их, этих итальянцев, - деловито пробасил Густаво, - если что-то втемяшат себе в голову, то уж не отступят. А взгляд у него был нехороший. Это я тебе точно говорю. Можешь мне верить. Я по глазам читать умею, меня мой друг давно ещё научил, умнейший человек! Так вот, что я думаю. Украл он её. Для него это - как раз плюнуть…
- Да ну, не верю, - вытянулось лицо Илькина, - зачем ему наша Нурмелек? Он такой древний…немощный…
- Да хоть ради забавы, - хмыкнул Густаво, - с жиру взбесился. Всего вдоволь, вот и захотел новую игрушку.
- Игрушку?! Да я…я ему…Жаль, что тогда так просто отпустил его!
- Не горячись, парень. Что проку вспоминать то, чего не воротишь? - разумно произнёс Густаво, - я тебе вот что скажу. Собирайся и поезжай в Италию сестру вызволять. Вот как пить дать чувствую, у него она, раз здесь её нет. Я завтра как раз караван туда отправляю. Возьму тебя с собой.
- О-о, Густаво-эфенди, не знаю, как и благодарить Вас! Я заплачу! - воскликнул Илькин.
- Я не за плату, денег у меня хватает, просто помочь хочу, - ответил мужчина, - так что жду в порту, на заре отправимся.
- Спасибо Вам! Да хранит Вас Аллах! - благодарно поклонился Илькин и быстрым шагом пошёл к выходу.
Отца и матери дома не было, Илькин, быстро собравшись в дорогу, лёг спать, чтобы проснуться до рассвета.
За окнами ещё было темно, когда он встал, умылся и, войдя в комнату родителей, на мгновение замер. Положив записку на высокую подушку у столика, он низко поклонился и вышел.
С первыми лучами солнца торговое судно Густаво понесло его к далёким чужим берегам на выручку Нурмелек.
В это же самое время в своих покоях открыл глаза Сюмбюль. Он поцеловал спящую жену и тихонько встал с кровати. Потянувшись и размяв тело, он уже собирался выйти, но его взгляд упал на сложенный вдвое лист бумаги, лежавший на подушке у стола.
Не успел он развернуть послание и пробежаться по строчкам глазами, как его лицо исказилось от удивления, а рука непроизвольно прикрыла рот.
- Что, Сюмбюль? Что случилось? – тут же раздался встревоженный голос Джевхер. - Нурмелек? Это она написала? Или… Это те, кто её похитил? Они просят выкуп? Сюмбюль, дорогой, не молчи, - со слезами на глазах взмолилась она.
- Джевхер, это письмо от Илькина. Ты только не волнуйся, он пишет, что отправляется на поиски Нурмелек в Италию. Он думает, что нашу девочку похитил господин из свиты императора.
- Сюмбюль, что ты такое говоришь? Илькин уехал… куда? - вопрос застыл на губах Джевхер.
- Не волнуйся, моя дорогая, всё будет хорошо, - попытался успокоить жену Сюмбюль, хотя сам едва мог совладать с дрожью в руках. - Я сейчас пойду к Ибрагиму-паше и покажу ему эту записку. Он нам обязательно поможет. Его воины уже ищут нашу Нурмелек повсюду.
Сюмбюль наскоро собрался и выскочил из дома. Великого визиря во дворце не было, и Сюмбюль остался его ждать в компании Гюль-аги, но быстро почувствовал себя немного обделённым вниманием.
- Эй, кому я говорю? Да ты меня совсем не слушаешь, - c обидой произнёс он, заметив, что Гюль-ага отвернулся от него и уставился в окно. – Куда ты смотришь? – похлопал он его по плечу, пытаясь вернуть собеседника к разговору.
- Что? – рассеянно взглянул на него Гюль-ага и, сурово сдвинув брови, с важным видом продолжил: - Подожди, Сюмбюль-ага, здесь дела поважнее. Прости, но рассказать тебе не могу. Это не моя тайна.
Сюмбюль привстал на цыпочки и тоже взглянул в окно из-за спины Гюля-аги.
Там, в саду, на тропинке стояли двое: взрослый мужчина с седой бородой и молодая девушка.
- Это кто ж такие? - с любопытством спросил Сюмбюль, показав пальцем в сторону двух фигур, уединившихся в тени деревьев.
Гюль-ага медленно повернул голову, но его взгляд был прикован к беседующим.
- Один из них эфенди, а другая – хатун, – произнёс он, растягивая слова, словно смакуя свою осведомлённость.
Сюмбюль закатил глаза.
- Вижу, что не ишаки, – огрызнулся он, – я спрашиваю, кто они такие?
В его голосе послышалось раздражение.
- Вот пристал! Вы посмотрите на него! Доложу Ибрагиму-паше, что мешаешь выполнять его поручение, тогда будешь знать! - Гюль-ага возмущённо всплеснул руками, но тут же его гнев сменился заговорщицким шёпотом. Он наклонился к Сюмбюлю и с блестящими от азарта глазами продолжил: - Он Хасан-эфенди, художник, а она Маргарита, наложница в гареме, подарок императора. Ну, помнишь, я тебе рассказывал? Мне надо проследить за ними. Понял? Не мешай!
Последние слова были сказаны так, что стало ясно: это очень важно.
- Понял, молчу, – кивнул Сюмбюль, но тут же, понизив голос, спросил: – А зачем?
- Говорю тебе – тихо! - цыкнул на него Гюль-ага и, припав к окну, замер, словно охотник, выслеживающий добычу.
Между тем Хасан-эфенди и Маргарита мирно беседовали, но неожиданно мужчина резко закатил глаза, и его грудь заходила ходуном - он начал зад_ыхаться. Схватившись за ворот кафтана, он рванул его, освобождая шею.
- Не пугайтесь, Маргарита, - попытался он успокоить девушку, хотя его голос звучал прерывисто, - это после ра_нения…иногда так бывает, будто воздуха мне не хватает…
Но Маргарита уже его не слышала. Её взгляд был прикован к амулету, который выскользнул из-под одежды Хасана.
- Этот амулет…откуда он у Вас? - прошептала она побледневшими губами.
- Что Вы говорите? Амулет? – “приходя в себя”, спросил Хасан и посмотрел на грудь, куда был устремлён взгляд девушки, - ах это…- слабо промолвил он и покашлял, восстанавливая дыхание, - это всё, что осталось у меня от прошлой жизни. Таких амулетов было два: один - у меня, второй - у моей сестры…К сожалению, она пог_ибла. Её уб_или османы…Нет, нет, не слушайте меня, - испуганно прикрыл он рот рукой.
- Сестра? А имя её Вы не помните? – сглотнув, спросила Маргарита.
- Имя? Помню. Своего не помню, а её очень хорошо помню. Мы с ней были очень дружны, она так заботилась обо мне, - на глазах мужчины выступили слёзы.
- Как? Как её звали? – прошептала девушка.
- У неё было прекрасное имя - победительница!
- Победительница? Виктория? Её звали Виктория? – Маргарита едва сдерживала дрожь в голосе.
- Да, Виктория, а почему это Вас так взволновало? - вопросительно поднял бровь Хасан, прикинувшись, что ничего не понимает.
- Так звали мою матушку, - выдохнула Маргарита, и в её глазах заблестели слёзы.
- Что-о?! - изумлённо произнёс Хасан, но тотчас принял спокойный вид, - Хотя, ничего удивительного. Это имя не такое уж редкое. Совпадения случаются.
- Согласна, случаются. Но не такие. Моя мать Виктория родом из Италии. Она была кА_знена в этом дворце. И у неё был такой же амулет. Как у Вас!
Хасан схватился за грудь и уставился на девушку.