— Старенький он у вас? — жалостливо смотрела на скатившегося с крыльца Рича стильно одетая молодая женщина.
— А он у вас? — сочувственно кивнула Вета Павловна на ее немолодого спутника, Борис Борисыча Лунева с третьего этажа.
Стильная незнакомка, пряча улыбку, уткнулась носом в плечо мужчины. У того тоже глаза смеялись, но он напустил на себя обиженный вид и покачал головой:
— Язва ты, Маркуша!
С Веткой Марковой они знакомы с раннего детства, куличики в песочнице вместе лепили. С тех пор друг для друга Лунтик и Маркуша.
— Неужто ты молоденький, Боря? — так же притворно изумилась Вета Павловна. — Пес-то мой помоложе будет.
Она тоже покачала головой, бросила на Лунтика осуждающий взгляд и гордо удалилась восвояси.
«Надоели, ей богу», — раздраженно думала собачница, выходя со двора. За три часа в день, что Ричард в два захода выгуливает хозяйку по ближним посадкам и скверикам, ей хоть раз, да приходится отвечать на вопрос о возрасте пса.
— По человеческим меркам мы почти ровесники, — ворчала Вета Павловна, пока Рич делал свои дела в отдаленных от домов кустах. — Что же про меня не спросите?
Она прыснула в ладошку — представила, как гуляют они с Ричардом, и прохожие спрашивают у него сочувственно:
— Старенькая она у тебя?
Посмеявшись, Маркуша опять нахмурилась. Возвращаясь с прогулки, все еще ворчала:
— Тоже мне, Дон Хуан! Нечего лезть мне на глаза со своими молодухами.
Вот она, настоящая причина раздражения Веты Павловны: увидела Борис Борисыча с молодой красавицей и завелась. А всем, кто интересуется возрастом Рича, рикошетом прилетело.
— Веточка! — окликнула ворчунью из своей будки седая как лунь консьержка Люся. — Видела Анюту, дочку Бореньки? Такая красотка стала, и одета с фантазией. Одно слово — Европа!
Вета Павловна покраснела — как она могла принять дочку Лунтика за его пассию?
— Да, видела, — ответила, отвернувшись, чтобы консьержка не заметила ее смущения.
Но от Люси, несущей свою вахту добрую половину века и знающей про жильцов подъезда то, чего они и сами про себя не знают, не укрылось, как сконфузилась Вета Павловна.
— Вот пара дуралеев, — улыбнулась старушка, когда жиличка с собакой скрылись в лифте.
Под вторым в паре она имела в виду Борис Борисыча, а не Рича.
Люсе, конечно, многое позволительно. Она не только строгий глаз, но и душа подъезда. Можно сказать, символ порядка, спокойствия и миролюбия на вверенном ей участке жизни. И все равно непонятно, почему консьержка называет двух почтенных жильцов дураками.
Может, несколько кадров из прошлого помогут прояснить ситуацию? Давайте посмотрим. Локация та же: московский дворик сталинской шестиэтажки.