— Мам, послушай, мне не нужны твои лекции про режим дня, мне нужно твоё присутствие. Наташу кладут на сохранение, счёт идёт на часы. Я не могу разорваться между заказом, который горит синим пламенем, и Колей.
— Максим, ты повышаешь на меня голос? У меня, между прочим, давление скачет с самого утра. Я только собралась прилечь, а ты со своими проблемами. Вы когда второго ребёнка планировали, чем думали? Моим здоровьем?
— Я думаю тем, что у меня жена на седьмом месяце рискует родить прямо в коридоре, если я сейчас не отвезу её в клинику! А Колю деть некуда. Садик закрыт на карантин, няня заболела. Ты — бабушка или кто?
— Я — пожилая женщина, которой нужен покой. И не смей мной манипулировать. Коля слишком активный, я за ним не успеваю. Найми кого-нибудь. У тебя же кузница, заказы идут, неужели денег нет на профессионала? Всё, Максим, у меня шумит в ушах.
Максим с силой швырнул телефон на диван. Аппарат спружинил и отлетел на пол, но мужчине было плевать. Он стоял посреди гостиной, чувствуя, как внутри закипает тяжёлая, густая злость. Наташа, сидевшая в кресле и обнимавшая огромный живот, тихо наблюдала за ним. Она не плакала, просто смотрела с той пугающей отрешённостью, которая бывает у женщин, готовых принять любой удар судьбы.
— Не приедет? — её голос был сухим, как осенняя листва.
— Давление, — рявкнул Максим, нервно шагая по комнате. — У неё всегда давление, когда нам что-то нужно. Зато когда ей надо перевезти рассаду или починить забор, она здорова как космонавт.
Он подошёл к жене, опустился на корточки и взял её ладони в свои. Его руки, огрубевшие от работы с раскалённым металлом, сейчас дрожали. Максим был кузнецом, художником по металлу. Он мог скрутить стальной прут в узел, но сейчас чувствовал себя абсолютно беспомощным перед обстоятельствами.
— Я что-нибудь придумаю, Нат. Я не оставлю тебя одну.
В этот момент телефон, валяющийся на ковре, снова зазвонил. Максим схватил его, готовый высказать матери всё, что накипело, но на экране высветилось имя сестры: «Соня».
— Да! — рявкнул он в трубку.
— Макс, привет… Я тут от мамы слышала… В общем, она сказала, что у вас пожар. Я могу приехать. У меня сессия закрыта, каникулы начались. Я посижу с Колей.
Максим замер. Злость начала медленно отступать, сменяясь удивлением и робкой надеждой. Соня, младшая сестра, студентка-архитектор, всегда была немного сама по себе, витала в облаках своих чертежей и макетов.
— Сонь, ты серьезно? Это не на пару часов. Наташу могут продержать неделю, а то и две. А Коля — это ураган.
— Я справлюсь, — голос сестры звучал уверенно. — Я всё-таки тётка. Да и деньги на няню сэкономите. Семья же для того и нужна, чтобы помогать, верно?
Максим выдохнул, чувствуя, как разжимается пружина внутри груди.
Две недели пролетели как в тумане, но это был организованный туман. Соня действительно переехала к ним и взяла управление домом в свои руки. Она не просто сидела с племянником — она выстроила для него целую систему развлечений, строила с ним замки из коробок, рисовала невероятные города. Максим мог спокойно работать в кузнице, зная, что сын накормлен и под присмотром. Вечерами, возвращаясь из мастерской, пропахший металлической стружкой и дымом, он видел чистую кухню и довольного сына.
— Ты меня спасаешь, мелкая, — говорил он, наливая чай.
— Да ладно тебе, — отмахивалась Соня, не отрываясь от конспекта. — Колян классный. С ним веселее, чем чертить фасады сталинских высоток.
Наташа родила в срок, хотя врачи пугали преждевременными. Дочка, маленькая Ева, была спокойной, совсем не такой, как её ураганный брат. В день выписки Максим чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он подготовил дом, купил цветы и, самое главное, приготовил подарок для сестры. Он знал, что студентам всегда нужны деньги, но дарить конверт казалось слишком сухим за такую искреннюю помощь. Поэтому он выбрал дорогой, мощный графический планшет, о котором Соня мечтала для учёбы.
Когда Наташа с малышкой уже устроились в спальне, а Коля, утомлённый эмоциями, уснул, Максим позвал Соню в кухню.
— Сонь, спасибо тебе. Без тебя мы бы… я не знаю, как бы мы выжили. Это было по-настоящему круто.
Он протянул ей плоскую коробку, перевязанную лентой. Глаза сестры загорелись, но тут же погасли. Она взяла коробку, повертела в руках и аккуратно положила на стол, не распаковывая.
— Спасибо, Макс. Но… тут такое дело.
Максим напрягся. В её голосе появились незнакомые, жесткие нотки.
— Что-то не так? Цвет не тот? Я могу поменять.
— Нет, не в планшете дело. Мама сказала, что товарно-денежные отношения надёжнее подарков. Я посмотрела расценки на нянь в нашем районе. Круглосуточный присмотр, плюс готовка, плюс уборка… В общем, я посчитала.
Она достала из кармана джинсов сложенный листок бумаги и протянула брату. Максим взял его, не веря своим глазам. Это была смета. В столбик были выписаны часы, виды работ и итоговая сумма. Цифра была внушительной — примерно столько же стоил планшет, может, чуть больше. Но дело было не в сумме.
— Ты шутишь? — тихо спросил он.
— Нет. Я потратила своё время, свои каникулы. Мама правильно сказала: любой труд должен быть оплачен, даже если мы родственники. А подарки… подарки это лирика. Мне нужны деньги на новый курс по 3D-моделированию.
Максим смотрел на сестру и видел перед собой незнакомку. Той веселой девчонки, строившей замки с Колей, больше не было. Напротив него сидел холодный, расчётливый менеджер.
— Мама сказала? — переспросил он, чувствуя, как внутри снова поднимается та самая тяжелая злость, что была две недели назад. — То есть, когда ты звонила и говорила про "семья для того и нужна", это был просто маркетинговый ход?
— Не усложняй, Макс. Просто заплати по счёту. Ты же хорошо зарабатываешь.
Максим медленно разорвал упаковку планшета. Достал гаджет. Соня дёрнулась было к нему, но он отодвинул устройство.
— Нет проблем. Я заплачу.
Он достал телефон, открыл банковское приложение и перевел сумму, указанную в листке, вплоть до копейки. Звук уведомления о поступлении средств прозвучал в тишине кухни слишком громко.
— Деньги у тебя. Планшет я сдам обратно. Собирай вещи. Такси я тебе вызову.
— Макс, ты чего обиделся? Это же честно! — Соня выглядела удивленной.
— Честно? Честно — это договариваться «на берегу». А это — подлость. Вон из моего дома.
*
Полгода они практически не общались. Марина Витальевна несколько раз звонила, пытаясь как ни в чем не бывало поговорить о погоде, но Максим отвечал односложно и вешал трубку. Наташа полностью поддержала мужа, хотя в глубине души переживала за развал семьи. Но жизнь текла своим чередом: Ева росла, Коля ходил в садик, а кузница Максима процветала. Его работы — причудливые ворота, лестницы, скульптуры — пользовались бешеным спросом.
В мае раздался звонок. Марина Витальевна.
— Максимушка, сынок, беда! — голос матери звучал трагично. — На даче ливнем крышу пробило над верандой. Течёт ручьём, всё заливает, пол гниёт. Я звонила мастерам, они такие цены ломят! А у тебя же руки золотые, да и инструмент есть. Приезжай в субботу, помоги матери. Там работы на пару часов всего.
Максим молчал. Он стоял у наковальни, держа щипцами раскалённую заготовку. Жар от горна бил в лицо.
— Хорошо. Я приеду. В субботу утром буду.
— Ой, спасибо, родной!
В субботу Максим приехал на дачу. Он не стал пить чай и слушать рассказы матери о болячках. Он молча переоделся в робу, полез на крышу. Работа оказалась сложнее, чем "на пару часов". Пришлось менять часть стропил, перестилать профнастил, герметизировать стыки. Он работал весь день под палящим солнцем, сбивая руки, глотая пыль. Мать ходила внизу, давала "ценные" советы и радовалась, как ловко у сына всё получается.
— Ну вот, красота! — всплеснула руками Марина Витальевна, когда Максим, грязный и мокрый от пота, спустился вниз. — А просили пятьдесят тысяч, ироды! Ну, иди мойся, я стол накрыла.
Максим вытер лицо тряпкой. Подошёл к своему рюкзаку, достал папку с документами.
— Нет, мать. У меня дела в городе. Вот, прими работу.
Он протянул ей лист бумаги.
— Что это? — Марина Витальевна подслеповато прищурилась.
— Акт выполненных работ. И счёт.
— Какой… счёт? — она подняла на него глаза, полные неподдельного ужаса и возмущения. — Ты что, с ума сошёл? С матери деньги брать?
— Демонтаж старого покрытия, замена стропильной системы, монтаж профлиста, герметизация, транспортные расходы. Итого: шестьдесят тысяч рублей. Я сделал скидку как постоянному клиенту, рыночная цена была бы восемьдесят.
— Ты… ты… — она задыхалась от возмущения. Лицо её пошло красными пятнами (нет, пятнами оно не пошло — Максим видел, как она просто побагровела от злости). — Неблагодарный! Я тебя вырастила! Я тебя кормила!
— А я тебе крышу починил, — спокойно, но с металлом в голосе отрезал Максим. — Ты же сама учила Соню: любой труд должен быть оплачен. Мы же семья, мам. А в нашей семье, как выяснилось полгода назад, принято выставлять счета.
Марина Витальевна попыталась ударить его по руке, выбить листок, но Максим перехватил её запястье. Не больно, но крепко.
— Не надо драться, — его голос стал громче, перекрывая её возмущенный писк. — Я не твой маленький мальчик, которого можно шлёпать. Ты хотела капитализма? Получай. Либо ты переводишь деньги сейчас, либо я залезаю обратно и разбираю эту крышу к чертям собачьим. И забираю свой материал.
Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде не было ни капли жалости. Только холодный расчёт и отражение её собственных уроков. Мать замерла, осознав, что он не шутит. Он действительно это сделает.
— Совести у тебя нет… — прошептала она, доставая телефон трясущимися руками.
— Совесть не входит в прайс-лист.
*
Прошло ещё два месяца. Жара стояла невыносимая. Марина Витальевна чувствовала себя скверно. Нужно было ехать в кардиологический центр на обследование, который находился на другом конце города. Ехать на автобусе в такую духоту она боялась, такси стоило дорого.
Она набрала Соню.
— Доченька, привет. Ты не могла бы меня завтра отвезти к врачу? К десяти утра. Очень плохо себя чувствую.
— Ох, мам, — голос Сони был бодрым и деловым. — Завтра у меня сдача проекта, но я могу подвинуть встречу. Только это будет стоить денег.
— Что? — Марина Витальевна опешила. — Сонь, ты о чём? Мне к врачу надо!
— Ну смотри, бензин сейчас дорогой, амортизация машины, плюс моё рабочее время. Час моей работы как младшего архитектора стоит полторы тысячи. Дорога туда-обратно плюс ожидание — это часа четыре. Итого шесть тысяч. Плюс бензин. Семь тысяч, и я тебя везу с комфортом и кондиционером.
— Ты с родной матери деньги будешь тянуть? — закричала Марина Витальевна. — Вы что, сговорились с братом?!
— Мам, ну ты чего кричишь? — удивилась Соня. — Ты же сама говорила про "время — деньги". Мне за этот проект премию дадут, а если я с тобой поеду просто так, я теряю выгоду. Макс мне тогда за Колю заплатил, и ничего, не облез. А я чем хуже? Это бизнес-подход, ты сама учила.
Марина Витальевна бросила трубку. Её трясло. Она не могла поверить, что её собственные дети превратились в монстров. И самое ужасное — она не видела в этом своей вины. В её голове виноват был кто-то третий. Тот, кто испортил Максима, а через него и Соню.
Наташа.
Конечно, это всё невестка. Это она, тихушница, со своими мозаиками, нашептала Максиму про деньги. Это она настроила его против матери. А глупая Соня просто скопировала модель поведения брата.
Нужно было расставить точки над «i».
Дверь мастерской была открыта. Наташа работала над огромным панно — собирала из осколков цветного стекла фигуру жар-птицы. На ней были защитные очки и плотный фартук. В мастерской стоял специфический запах клея и стеклянной пыли.
Марина Витальевна ворвалась внутрь фурией.
— Это всё ты! — закричала она с порога, не здороваясь. — Змея подколодная! Это ты их научила!
Наташа медленно подняла голову, сдвинула очки на лоб. В её руках был стеклорез, похожий на странную ручку с острым наконечником. Она не испугалась, не сжалась. Наоборот, выпрямилась, и в её глазах сверкнул опасный огонёк.
— Добрый день, Марина Витальевна. Кричать не обязательно, я прекрасно слышу. Чему я их научила?
— Брать деньги с матери! Считать каждую копейку! Максим никогда бы до такого не додумался, он был добрым мальчиком! А Соня… Соня теперь мне счёт за такси выставляет! Это твоя школа, твоё тлетворное влияние! Ты хочешь меня со свету сжить, чтобы квартиру мою заполучить!
Наташа положила стеклорез на стол. Звук удара металла о дерево был резким. Она сделала шаг навстречу свекрови.
— Послушайте меня внимательно, — голос Наташи был тихим, но тяжёлым, как гранитная плита. — Ни я, ни Максим не нуждаемся в вашей квартире. Мы сами себе всё заработали. А то, что происходит сейчас — это зеркало, Марина Витальевна. Вы сами в него смотритесь и пугаетесь отражения.
— Не смей мне дерзить! — взвизгнула свекровь, замахиваясь сумочкой.
Наташа перехватила замах. Её пальцы, привыкшие колоть твёрдое стекло, сжались на ремешке сумки так, что кожа скрипнула. Она резко дёрнула сумку на себя, заставляя Марину Витальевну пошатнуться и отступить.
— Я не держу, я констатирую факт. Вы заставили дочь продать помощь брату. Вы разрушили их отношения ради жалкой подачки. Вы посеяли жадность, а теперь пожинаете одиночество. Максим плакал в тот вечер, когда переводил деньги Соне. Вы знали об этом? Нет. Вам было плевать. Вам было важно показать власть. Ну вот, власть теперь у тех, у кого прайс-лист.
— Ты… ты чудовище… — прошипела свекровь, пятясь к выходу. — Я всем расскажу, какая ты!
— Рассказывайте, — Наташа вернулась к столу и снова надела очки. — Только учтите: прейскурант на мои услуги слушателя очень высокий. А теперь покиньте мою мастерскую. У меня заказ, время — деньги.
Марина Витальевна выскочила на улицу, глотая злые слёзы. Она шла по улице, абсолютно уверенная в своей правоте. Конечно, это Наташа. Это она отравила её детей. Максим и Соня просто жертвы этой интриганки. Бедная, несчастная мать… Она так в это верила, что даже не заметила, как осталась совершенно одна на оживленном проспекте. В телефоне были номера детей, но звонить им было не по карману.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
А вот ещё один занимательный случай:
Кстати, вот ещё любопытная история:
И напоследок — ещё одна интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖