– Ой, девчонки, это был ваще улет! Я такого движняка сто лет не видела! – Алиса говорила громко, даже слишком, ей явно нравилось ловить на себе взгляды. – И главное, никакого левого сброда! Только свои в доску. Хорошо, что в общагу посторонних не пускают, а то припёрлись бы всякие...
Она не договорила. Замерла с открытым ртом, потому что в раздевалке, у вешалок, стояла Вика. Её сокурсница. Та, кого она имела в виду под «левым сбродом».
– В общем, кино было огонь, потом расскажу, – быстро свернула разговор Алиса, натянув улыбку, от которой самой стало тошно.
Вика смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё леденеет. Ей хотелось провалиться сквозь пол, стать невидимкой, только бы не видеть этого лица. Но где-то в глубине души Алиса даже обрадовалась: «Ну всё, теперь она точно отстанет».
Вика молча прошла мимо. Вышла на крыльцо и только там поняла, что у неё дрожат руки.
---
Они дружили с седьмого класса. Пять лет. Вика — тихая, домашняя, вечно с книжкой. Алиса — шумная, яркая, душа компании. Учительница сажала их вместе специально, чтобы Вика подтягивала болтушку.
– Викуль, дай списать контрольную, я вчера с пацанами была, забила на уроки, – стреляла глазами Алиса. И Вика давала.
– Вик, напиши за меня реферат, у тебя же золотые руки, – просила Алиса. И Вика писала.
Жили они с мамой скромно, в съёмной квартире, и Вика, зная это, всегда старалась помочь: давала свои вещи — кофты, серёжки, заколки. Алиса «забывала» их возвращать. Вика молчала. Дружба же важнее.
В одиннадцатом классе Алиса резко охладела. Появились новые подружки — те, что покрасивее и покруче. Вика осталась одна. А перед выпускным Алиса снова стала ласковой и заботливой.
– Викуль, ты куда поступаешь? На психолога? И я туда же! Будем вместе, как раньше!
Вика поверила. Обрадовалась. Глупая.
На первом курсе всё повторилось. Алиса жила в общежитии, Вика — у тёти. Почти каждый вечер Вика моталась к ней.
– Вика, приезжай, у меня родители передачку привезли, завал в комнате, я одна не управлюсь! – ныла Алиса, и Вика ехала, бросая свои дела.
– Вика, меня Серёга бросил! – рыдала Алиса в трубку в час ночи. И Вика, накинув куртку, мчалась через полгорода утешать её, хотя утром ей предстоял зачёт.
Она поила подругу чаем, слушала её истерики, успокаивала. Но когда помощь требовалась самой Вике, Алиса исчезала. Сначала Вика не придавала этому значения. Пока не случилось то, что случилось.
Вика поссорилась со своим парнем. Впервые она влюбилась по-настоящему и впервые столкнулась с предательством. Нужно было выговориться. Она позвонила Алисе вечером пятницы.
– Алис, можно я приеду? Мне так плохо...
– Ой, Викуль, прости, сегодня никак не могу! У меня запись в салон, к самому крутому мастеру, я полгода к ней пробиться не могла! Это ж святое. Давай завтра? Ну что там у тебя? Подумаешь, мальчик! Другой будет.
Вика тогда впервые почувствовала не обиду, а пустоту. Как будто внутри что-то сломалось.
---
А потом начался этот цирк с днём рождения.
За месяц до праздника Алиса включила режим «хочу подарок».
– Ой, Вик, я так мечтаю о сертификате в СПА! Там такой массаж, просто сказка...
– Ой, Вик, а ещё у них программа для волос, я бы тоже хотела...
Вика копила. Купила сертификат на хорошую сумму. Красивый, в золотом конверте.
За неделю до дня рождения Алиса стала ныть, что денег на праздник нет.
– Родители подвели. Прислали копейки, на нормальную тусовку не хватит. Буду сидеть дома, как мышь, – вздыхала она картинно.
– Может, я добавлю? – предложила Вика.
– Не, не надо. Ты просто приходи. Посидим по-семейному, чай попьём.
Вика поверила. В самый день рождения, пятнадцатого октября, она вручила Алисе конверт. Та взвизгнула, обняла её, но о времени праздника — ни слова.
– Спасибо! Я потом позвоню, как всё накрою! – прощебетала Алиса и убежала.
Вика растерянно смотрела ей вслед. Странно, конечно. Она хотела спросить: «Вообще-то когда?», но Алиса уже скрылась за дверью. Ну ладно, позже уточнит.
Прошел день. Второй. Алиса молчала. Вика ждала звонка, но сама набирать не решалась: мало ли, вдруг подруга занята подготовкой, неудобно дёргать.
В пятницу вечером Вика всё же набрала номер.
– Алло, Алис? Завтра во сколько собираемся?
– Ой, Викуль, прости, я замоталась! – затараторила та. – У меня бабушка заболела! Я срочно уезжаю к ней, в нашу деревню. Всё отменяется. Вернусь в понедельник. Там врачей вызывали, такая беда...
– Господи, что с бабой Ниной? Помощь нужна?
– Нет-нет, мы сами. Пока.
И гудки.
Вика знала бабу Нину. Крепкая старушка, которая до пенсии на двух работах вкалывала и до сих пор огород сама копает. Что-то здесь не сходилось.
Утром в субботу Вика позвонила маме в их родной городок.
– Мам, привет. С бабой Ниной, Алискиной бабушкой, всё в порядке?
– С какой? А, с этой, что в школе техничкой работает? Да в порядке она. Я её час назад у магазина видела, с сумками шла. А что?
– Да так... Алиса сказала, что та заболела...
– Врёт твоя Алиса, – вздохнула мама. – Как есть врёт.
Вика долго сидела на кровати, сжимая телефон. Хотелось верить, что это какая-то ошибка. Но внутри уже всё похолодело.
---
В понедельник утром Вика пришла в институт пораньше. В раздевалке, за вешалками, она услышала знакомые голоса. Алиса что-то оживленно рассказывала своей компании.
– Девчонки, спасибо за такой отрыв! Мы в клубе отожгли — мама не горюй! Надо в следующую субботу снова в общаге собраться, а потом в город выдвинуться. Кто со мной?
– А твоя подружка, Вика эта, почему не пришла? – спросил кто-то.
– А, Викулька? Да она скучная, как старый конспект. Сидела бы в углу и портила весь движ. Я ей сказала, что бабка заболела. Она, дура, поверила. Ещё и сертик на пять штук подогнала. Красота!
Повисла тишина. А потом кто-то нервно хихикнул.
Вика вышла из-за вешалок. Алиса поперхнулась на полуслове.
– Вика... Ты... ты здесь? – залепетала она.
– Я здесь, – голос Вики был тихим и чужим. – Я всё слышала.
– Викуль, это не то, что ты думаешь! Мы просто шутили! Бабушка правда приболела, а потом...
– Заткнись, – оборвала её Вика. – Пять лет я слушала твоё враньё. Пять лет! Я таскалась к тебе ночами, делала за тебя контрольные, дарила подарки, которые ты выпрашивала. А ты меня за дуру держала?
– Да кто ты вообще такая? – Алиса тоже повысила голос, понимая, что маска сорвана. – Подумаешь, подружка детства! Живёшь у тётки, джинсы из секонда носишь. Ты мне для учёбы нужна была, поняла? А в жизни ты мне на фиг не сдалась!
– Сертификат верни, – вдруг сказала Вика. – Мне он нужнее, чем тебе.
Алиса опешила. Открыла рот, но не нашлась что ответить. Девчонки замерли, переводя взгляд с одной на другую.
– Чего вылупились? – огрызнулась Алиса. – Подумаешь, сертификат. Я его использовала. В субботу утром сходила, перед тем как в клуб отправиться. Так что извини, пользовайся.
– В субботу утром? – Вика усмехнулась. – Ты же говорила, что в пятницу вечером уехала к больной бабушке. С которой всё в порядке, кстати. Я маме звонила.
Алиса побелела. Девчонки переглянулись.
– Так что не ври хотя бы сейчас, – устало добавила Вика. – Оставь себе. Подавись. Мне от тебя ничего не нужно.
Она развернулась и пошла к выходу. Сзади повисла тяжёлая, давящая тишина. Никто не смеялся, не хихикал. Только Алиса что-то зло прошипела вслед, но Вика уже не слышала.
Она вышла на крыльцо, сделала несколько шагов и остановилась. Руки дрожали, к горлу подкатывал ком. Хотелось плакать, но слёз не было. Была только пустота и противный осадок, будто наглоталась грязной воды.
Был холодный октябрьский день, ветер гнал по асфальту жёлтые листья. Вика сунула руки в карманы куртки и медленно побрела к остановке. Телефон трогать не хотелось. Она заблокирует Алису вечером, когда немного отпустит. А пока — просто идти и пытаться переварить всё, что случилось.
Она шла и думала о том, как странно устроена жизнь. Пять лет дружбы рассыпались в один миг. Или её никогда и не было? Просто кто-то всё это время делал вид, а кто-то верил.
На остановке она прислонилась к столбу и закрыла глаза. Перед глазами стояло перекошенное лицо Алисы. Злость потихоньку отпускала, уступая место усталости. А потом, совершенно неожиданно, пришло странное чувство — будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак, который она таскала годами.
Вика открыла глаза, посмотрела на серое небо, на мокрые листья под ногами и улыбнулась. Устало, грустно, но искренне. Не Алисе. Себе.
---