- Я пыталась несколько раз дозвониться до тебя, - тихо призналась Мария. – И письма тебе много раз писала. Но ты не отзывался. Поэтому я и послала эту телеграмму, чтобы хотя бы увидеть тебя в последний раз перед смертью…
Владимир ощутил запоздалое раскаянье, вспомнив о том, с какой яростью рвал её письма, даже не распечатывая. А оказалось, что в них мать пыталась сообщить ему о своей болезни и попросить помощи… Господи, какой же он всё-таки идиот!..
Какое же он всё-таки ничтожество!..
- Но неужели уже ничего нельзя сделать? – в отчаянье воскликнул Владимир, неожиданно для самого себя вдруг осознавая, что он всё ещё любит эту женщину. - Может быть, нужны деньги?.. Ты только скажи мне, - и я их достану! Давай поедем в Москву…
Мать грустно покачала головой и улыбнулась ему, - похоже, в первый раз за всю его жизнь.
- Теперь уже слишком поздно, - сказала она.
Владимир опустился прямо на пол и вдруг заплакал, не стыдясь своих слёз. Он никогда не плакал даже в детстве, и поэтому Мария, удивлённая такой его реакцией, некоторое время просто стояла рядом и смотрела на него. Потом, пару минут спустя, она опустилась на пол рядом с ним, обняла его и тоже заплакала.
Наверное, в это самое мгновение они оба смогли простить друг другу все былые ошибки.
Но было уже, к сожалению, слишком поздно.
* * *
Мария умерла даже раньше, чем предполагала. Не пришло и двух недель со дня приезда сына, как ночью ей стало плохо, и вызванная Володей скорая помощь увезла её в больницу. Там она пробыла всего пять дней. Врач с самого начала предупреждал Владимира, что ей осталось совсем немного, но даже он не ожидал, что всё произойдёт так быстро.
Мария умерла ночью, во сне. Узнав об этом, Владимир ощутил немыслимое облегчение из-за того, что она хотя бы не мучилась. Всё-таки, несмотря на всю свою показную чёрствость, в душе он не был жестоким человеком, и сама мысль о том, что матери пришлось страдать, вызывала у него дрожь.
После её смерти Володя неожиданно ощутил в своей душе такую пустоту, что ему стало страшно. Какой бы она ни была, как бы он к ней ни относился при жизни, - всё-таки она была для него единственным родным человеком на этой земле, и теперь, когда её не стало, он вдруг почувствовал себя бесконечно одиноким.
Чтобы избавиться от этого непонятного и не совсем приятного чувства, Владимир вместе со Стасом пустился во все тяжкие. Стас был воистину великолепным проводником в мире беспробудного пьянства и порока, и под его мудрым руководством Володя скоро потерял счёт безумным ночам и легкодоступным женщинам, сменявшим друг друга в его кровати. За прошедшие со дня того гнусного изнасилования годы он никогда не позволял себе даже близко подойти к какой-либо девушке, считая, что навеки обречён стыдиться и сторониться их, а сейчас он словно с цепи сорвался. Не было больше ни раскаянья, ни болезненных воспоминаний, - была лишь нескончаемая череда доступных тел. Именно тел, - потому что в пьяном угаре Володя не видел их лиц и не старался запомнить их имён. Вереница тел, с которыми он на миг забывался, а когда наутро проснувшаяся и протрезвевшая совесть давала о себе знать, он попросту заглушал её очередной порцией спиртного.
Так продолжалось несколько недель, пока не настал тот вечер, который изменил всю его жизнь.
Однажды на дискотеке Стас познакомился с молоденькой девушкой, лицо которой показалось Владимиру смутно знакомым. Но он был уже слишком пьян, чтобы всерьёз задумываться о том, кто это, а тем более, чтобы заметить полный удивления взгляд, брошенный на него этой девушкой, когда Стас подвёл её к нему и представил их друг другу. В отличие от самого Володи, она его сразу же узнала, но юноша был к тому времени уже в таком состоянии, что напоминать ему об этом их былом знакомстве просто не имело смысла.
Ближе к ночи, когда вся компания, наконец, выбралась из очередной пивнушки и засобиралась домой, Владимир и его подружка на этот вечер накачались так сильно, что он даже и не заметил, как новая девушка, выглядевшая слишком юной, порядочной и чистой для их буйной компании, поехала вместе с ними, - а точнее, со Стасом. И поэтому Володе, естественно, даже и в голову не пришло, что малопьющая, в принципе, девушка, с непривычки опьянела настолько, что с ней можно было делать всё, что угодно. Чем и воспользовался ничуть не менее пьяный Стас.
Под утро Владимир проснулся от непривычных и непонятных звуков. Кто-то тихо плакал где-то совсем рядом. Голова жутко раскалывалась после вчерашнего, и в первое мгновение Володя даже подумал, что эти звуки ему просто померещились с похмелья. Но плач не умолкал. Тихие сдержанные рыдания становились захлёбывающимися, перемежаясь время от времени с горькими вздохами и всхлипами. Совершенно ничего не понимая и очень плохо соображая спросонья, Владимир осторожно отодвинул спящую рядом с ним девушку, встал с кровати и вышел в коридор.
Девочка сидела на маленькой скамеечке для ног и плакала навзрыд, прижимая к глазам накрахмаленный кружевной платочек.
Володя так и застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Девушка подняла голову, и их глаза встретились, - заплаканные, переполненные до краёв слезами тёмно-синие и изумлённые, ошарашенные небесно-голубые. Всё тело юноши на миг как бы онемело и потеряло чувствительность; осталась только острая, всепоглощающая боль, терзающая, казалось, каждую клеточку его существа. Недаром, даже вчера вечером, в пьяном угаре, это лицо показалось ему знакомым. Девочка из детства, та самая, которая столько лет нравилась ему, и о которой он не смел даже и мечтать, сидела сейчас на пороге кухни, где спал Стас, и горько плакала.
Володя беспомощно облокотился на косяк двери. Перед его глазами всё в буквальном смысле слова померкло: от боли, от разочарования и от какого-то ещё непонятного, щемящего душу чувства, которому он не готов был пока дать название.
- Света!.. – только и выдохнул он.
Девушка совсем по-детски отерла рукавом глаза и шмыгнула носом. Владимир подумал о том, что ей, наверное, едва ли исполнилось лет шестнадцать – семнадцать, и ярость и ненависть к Стасу переполнили его сердце.
- Господи, что он с тобой сделал?.. – в отчаянье прошептал юноша, опускаясь перед девушкой на колени и обнимая её за плечи. Но, вместо того, чтобы успокоиться, как он, в общем-то, ожидал, Света заплакала ещё сильнее, - так горько, что Владимиру показалось, что у него самого разрывается сердце.
Он молча подхватил её на руки, отнёс в комнату, посадил на мягкий кожаный стул и дал ей стакан с водой. Зубы Светы стучали о тонкое стекло, но Володя заставил её выпить стакан до дна, взял его из её рук и тихо спросил:
- Ещё?..
- Н-нет, - заикаясь, покачала головой Света.
- Ты была со Стасом? – осторожно поинтересовался Владимир, хотя при одной мысли об этом у него в душе всё переворачивалось. – Что он сделал? Он обидел тебя?
- Н-нет, - снова качнула головой девушка.
- Почему же ты тогда плачешь? – удивлённо спросил её Володя.
Вместо ответа из глаз Светы снова хлынули слёзы.
Владимир обнял её за плечи и, укачивая, как ребёнка, попытался успокоить.
- Ну-ну, не плачь!.. – бормотал он, с трудом подбирая слова. – Расскажи мне, что с тобой случилось? Может быть, я смогу тебе чем-нибудь помочь?
- Нет, - всхлипнула девушка. – Ты никогда не сможешь меня понять!
- Я очень постараюсь! – заверил её Володя. – Поверь мне, тебе самой станет гораздо легче, если ты не будешь всё держать в себе!
Он чувствовал, что говорит сейчас банальности, но ему просто не хватало слов, чтобы утешить её.
- Я… я не должна была приезжать сюда! – прошептала Света. – Вчера я была слишком пьяной и ничего не соображала… Вообще-то, я совсем не пью… Я не знаю, что на меня вчера нашло… Я просто не соображала, что делаю…
Владимир почувствовал, как в нём закипает ярость.
- Стас воспользовался тем, что ты была пьяной? – спросил он.
Света снова всхлипнула.
- Я не знаю… Я ничего не помню… Просто я проснулась сегодня утром, а он рядом спит… А я совсем ничего не помню…
- Как ты с ним познакомилась? – спросил Володя.
- Вчера на дискотеке, - удивлённо подняла на него заплаканные глаза Света. – Ты тоже там был. Разве ты не помнишь?
Владимир покачал головой, ненавидя и презирая себя за то, что накануне накачался до такого состояния.
- Я тоже был пьян, - чуть поморщился он. – Он, что, уговорил тебя поехать с нами?
Света снова закрыла лицо руками и заплакала ещё горше прежнего.
- Ну, не надо плакать!.. – снова попытался успокоить её Владимир. – Всё же в порядке! Ничего страшного не произошло!..
- Это для тебя ничего страшного не произошло!.. – с отчаяньем в голосе всхлипнула девушка. – А я теперь не знаю, как мне жить дальше! Господи, что же я наделала?..
Жуткая догадка мелькнула в голове у Владимира, и на мгновение ему стало очень сильно не по себе.
- Света, - осторожно заговорил он, - ты когда-нибудь раньше была с мужчиной?
Девушка мгновенно вспыхнула, испуганно опустила глаза и покачала головой.
Мир взорвался перед Володиными глазами и рассыпался на тысячи разноцветных осколков.
- О Господи!.. – только и сумел выдохнуть он. – Я убью этого подонка!..
Он бросился на кухню и застал друга сидящим на кровати с туповатым видом и протирающим глаза.
- Ну, и ночка выдалась!.. – глуховатым спросонья голосом пробормотал Стас. – Похоже, я вчера здорово перебрал!.. – Он поднял глаза на Володю, и его взгляд моментально стал осмысленным. При виде перекошенного яростью лица друга рассеялись последние остатки сна, и Стас тут же обрёл способность соображать.
- Что случилось? – с тревогой спросил он.
Владимир, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками, обвиняющее скрестил руки на груди и дрожащим от ненависти голосом спросил:
- Ты спал с ней?
- С кем? – не сразу понял Стас.
- Со Светой!..
- Со Светой?.. – непонимающе переспросил он, недоумённо уставившись на Володю и тщетно пытаясь припомнить, что было накануне. – А, ты имеешь в виду ту светленькую девочку!.. Где же мы её вчера подцепили?.. – догадался он, наконец. – Ну, да, конечно, я спал с ней!
Владимир едва сумел удержаться, чтобы не наброситься на него с кулаками.
- Как ты мог?! – закричал он, ничуть не опасаясь разбудить соседей, и без того уже имеющих к ним кучу претензий. – Она же ещё совсем ребёнок!..