Все главы здесь
Глава 41
Она села за стол, взяла чашку с чаем, отломила кусочек сырника. Вкус почти не чувствовался, но тепло медленно разливалось внутри.
Иногда подчиниться — единственное, что можно сделать, чтобы не рассыпаться раньше времени.
Варя знала это давно — еще с детства. Иногда сопротивление только отнимает силы, а подчинение дает шанс дойти до нужного момента целой.
Варя для отвода глаз все-таки съела сырник, густо намазав его вареньем. Сладость ударила в рот резко, почти лишне, но она честно прожевала и запила чаем.
— Вот так-то лучше! — бабушка тут как тут.
— Была бы ты жива, — тепло сказала Варя, глядя чуть в сторону, — я бы сказала: сговорились с мамой против меня.
Воздух рядом будто дрогнул — едва заметно, как бывает перед сквозняком, которого нет.
Евдокия Петровна улыбнулась. Не губами — всем лицом сразу, мягко, как умела только она.
— Я никогда не перестану любить тебя, — сказала она. — И свою дочу Женю тоже.
Варя опустила голову, голос стал совсем тонким:
— И я тебя, ба…
Она сказала это почти шепотом, но Женя услышала.
Давняя учительская привычка всегда слышать то, что говорилось рядом, даже шепотом.
Она вздрогнула, присела на стул и вдруг посмотрела на Варю так, будто боялась услышать ответ.
— Моя мама… здесь? — спросила она тихо, осторожно, словно одно неверное слово могло что-то разрушить.
Варя мгновенно вскочила. Слишком быстро — почти резко. Она наклонилась, чмокнула Женю в щеку, крепко, по-дочернему, как делала в детстве, когда хотела отвлечь.
— Мам, я опаздываю, — сказала она нарочито бодро. — Все хорошо. Правда.
Она схватила сверток с бутербродами, сунула его в сумку.
— Я побежала! До вечера. Иришку обними и поцелуй.
Женя еще секунду смотрела ей вслед, но Варя уже была в сенях, потом — за дверью.
Через десять минут она стояла на остановке. Утро было серым, неприветливым, будто само не проснулось до конца.
Автобус подошел почти сразу, да и ехать было совсем недолго, но Варя успела задуматься и чуть не проехала свою остановку. Хорошо, бабушка все время рядом — подтолкнула к выходу вовремя.
…Через несколько минут Варя стояла у отдела, чуть в стороне от входа, как и договаривались. Усмехнулась — пока все, как в сновидении. Дай Бог, чтобы дальше было все иначе.
Морозов вышел смурной. Варя напряглась. Ровно такой, каким был в ее сне.
Варя отметила это сразу и поежилась. Та же осанка, тот же взгляд, будто человек уже знает плохую новость, но еще не решился ее произнести.
— Что? — спросила она, не здороваясь.
Морозов молча спустился по ступенькам и сел на нижнюю, широко расставив ноги. Снял фуражку, повесил на колено. Варя тоже присела, почти плечом к плечу.
— Варь… — сказал он наконец. Он тянул время — не потому, что не знал, что сказать, а потому, что не хотел признавать вслух собственное бессилие.
— Нам нужны основания, чтобы получить ордер и войти в квартиру к Геннадию. А их нет. Варь, я тряпка. У меня не вышло убедить майора.
Она повернулась к нему сразу, резко.
— Ты что такое говоришь? Ты не тряпка, и есть основания.
— Какие? — перебил Морозов, устало, с раздражением. — Твое ясновидение? Ты хочешь, чтобы я это начальству сказал? Так, мол, и так — есть такая Варвара Горлова. Она все знает и ведает.
Он сказал это жестко, но без насмешки — как человек, который боится не чудес, а того, что ему за них придется отвечать.
Он посмотрел прямо, жестко — не зло, а по-служебному серьезно и ответственно. Варя выдержала взгляд.
— Володь, — спокойно сказала она, чуть погодя. — А к скупщику мы можем пойти без ордера?
Он дернулся, словно мысль задела что-то живое.
— Можем, — ответил он после паузы и глянул на нее уже иначе. — Можем… прижать его. Варька, точно, — в его голосе появился интерес.
— Вот, — кивнула Варя. — И в морг можем. Полномочий у тебя на это хватает.
Она чуть подалась вперед, заговорила быстрее, будто боялась, что мысль рассыплется.
— И знаешь что? Скупщика же можно с собой прихватить. Он Генку опознает. И Пилипенко потом опознает. А у скупщика изымешь перстень, ведь тоже имеешь право, уголовное же дело заведено, и пойдем с ним на завод. Бабушка говорила, что человек сто его опознают.
Морозов медленно выпрямился.
— А вот тогда, — продолжала Варя, — твоему начальству уже ничего не останется, как выдать ордер. Подозрений и улик будет более, чем достаточно для этого. Ну как — хорошие основания?
Он смотрел на нее долго. Без слов. В этом взгляде было все: усталость, уважение, облегчение — и что-то новое, почти светлое.
— Кто ж из нас лейтенант милиции? — спросил он наконец, шутливо, но с явным восхищением. — Агата Кристи ты моя.
Он крепко обнял Варвару, поцеловал в макушку.
Она усмехнулась, коротко.
— Тогда уж мисс Марпл. А лейтенант у нас ты, Володь.
Она встала первой, хлопнула Морозова по плечу:
— А я просто рядом иду.
Морозов поднялся следом, взял фуражку, надел — уже другим движением, собранным.
— Ну что ж, — сказал он. — Тогда не тянем. Поехали к скупщику. Адрес, я надеюсь, ты знаешь.
И в этот момент Варя ясно почувствовала: сегодня они точно не опоздают.
Она уже сделала шаг вслед за Морозовым, когда рядом — не сбоку и не сзади, а будто внутри — возникло знакомое ощущение. Теплое, плотное, уверенное.
— Варя, — тихо сказала бабушка. — Я рядом.
Варвара даже не вздрогнула. Только на мгновение опустила глаза.
— Дело серьезное, — продолжала Евдокия Петровна. — Девка хорошая. Вызволять надо. Потому я с тобой все время буду сегодня. Если что — сразу помогу. И направлю.
Варя едва заметно кивнула.
…Через полчаса они стояли у круглого окошечка с мутным стеклом. За ним — тесная комнатушка, покрашенные стены, лампа под жестяным колпаком, и человек, который недавно дал Генке жалкие деньги за вещь, стоившую в десять раз больше.
Скупщик был как по учебнику. Невысокий, сухой, с прилизанными темными волосами, зачесанными тщательно на две стороны, вытянутое лицо, внимательные, бегающие глазки, тонкие губы, привыкшие больше считать, чем говорить. Пиджак сидел аккуратно, но был староват, локти лоснились. Руки — нервные, чуть желтоватые, с коротко остриженными ногтями — лежали на столе, но пальцы то и дело подрагивали.
— Добрый день, — сухо поздоровался Морозов и предъявил удостоверение, хотя и так было понятно, кто вошел. — На днях молодой мужчина принес вам перстень с рубином. Верно?
Скупщик вздрогнул, словно его дернули за нитку.
— Я… да… — быстро заговорил он. — А в чем, собственно…
— Этот перстень проходит по делу об убийстве, и не простого человека, — спокойно сказал Морозов, глядя прямо в глаза забеспокоившемуся мужчине.
Этого хватило.
Лицо Самуила Абрамовича вмиг будто осело. Цвет ушел мгновенно, губы побелели, пальцы вцепились в край стола. Он встал, снова сел, повел рукой в сторону, словно хотел что-то сказать: но то ли передумал, то ли язык перестал слушаться его.
«Как бы в обморок не упал!» — заволновалась Варвара.
«Не переживай, Варюша! — тут же появилась бабушка. — Трус и пройдоха он еще тот, но останется в сознании. Володя все правильно делает!»
— Какое убийство?! — почти пискнул Самуил Абрамович. — Вы что такое говорите? Я… я ничего… никакого кольца! Ко мне никто…
— Пойдешь паровозом, — так же спокойно продолжил Морозов. — За скупку краденого, за укрывательство и за соучастие.
Татьяна Алимова
Здесь можно стимулировать автора, чтобы главы рождались быстрее