Осталась Пелагея одна. Муж в прошлом году помер, дети разъехались, хозяйство небольшое, а в избе пустота такая, что хоть вой. По ночам не спала, ворочалась, вспоминала Петра своего — как обнимал, как шептал ласковые слова.
Подруги советовали: «Иди к людям, не сиди одна. Тоска сожрет». А она не могла. Всё казалось — вернется Петр, войдет в избу, скажет: «Я это, я, живой».
И вот как-то ночью проснулась от странного чувства. Будто кто-то рядом. Открыла глаза — а на кровати, с краю, сидит мужик. В темноте не разглядеть, но очертания знакомые. Петр!
— Петя?! Ты?
— Я, Пелагеюшка, я. Вернулся. Соскучился.
Она бросилась к нему, обняла. А он горячий, как печка, и пахнет от него странно — дымом и еще чем-то сладким. Думала, с дороги, мол.
Всю ночь проговорили. Он рассказывал, где был, что видел. Только речь у него какая-то странная — слова вроде русские, а выговор не тот, шипящий, и «р» не выговаривает. Пелагея не придала значения — счастье же!
Стал он приходить каждую ночь. Как стемнеет — тут как тут. Пелагея днем спит, ночи напролет с ним воркует. Соседи дивятся: вроде одна живет, а лицо счастливое, румяное. Кто ж ее навещает?
А она и сама не знала. Только чувствовала — что-то не так. Руки у него слишком длинные, пальцы тонкие, и глаза в темноте горят красным. И спина... она как-то провела по спине — а хребта нет. Мягко, будто внутри пусто.
Испугалась, но виду не подала. Наутро пошла к бабке знахарке, Вере.
— Бабушка, беда у меня. Ходит ко мне кто-то ночью. Мужем моим прикидывается, а я чую — не он.
Вера выслушала, нахмурилась.
— Змей это, Пелагея. Огненный змей. Летает по ночам, в трубу влетает, к вдовам да девицам тоскующим является. Любовником прикидывается. Только нет в нем любви — одна похоть. Высосет он тебя, осушит, и помрешь ты в тоске.
— Что же делать, бабушка?
— А ты проверь. Когда придет, заставь его молитву прочитать. Он, нечистый, святых слов вымолвить не может. Или крест на него нацепить попробуй. Только не сразу, а когда уснет.
Вернулась Пелагея домой, дрожит. А ночью он снова пришел. Лег рядом, обнял. Она и говорит:
— Петя, а помнишь, как мы в церкви венчались? Спой-ка мне «Отче наш», я так люблю, как ты поешь.
Змей замер. Помолчал, потом начал:
— Отче... Отче... — и запнулся. — Не помню я, Пелагеюшка. Забыл с дороги.
— Ну хоть «Богородицу», — не унималась она.
Он зашипел, отодвинулся:
— Не хочу петь. Спать давай.
Тут она поняла — правда бабка. Нечистый.
Дождалась, пока он уснет. Достала из-под подушки крест, что Вера дала, и на него — на шею. Да не успела. Он проснулся, взвился, зашипел, засветился красным — и через печную трубу вон, только искры полетели.
Утром нашла Пелагея на том месте, где он лежал, горсть углей да лошадиный навоз. Подарки его, змеиные.
С той поры не приходил больше. А Пелагея зажила по-новому. Тоску свою молитвами да работой разогнала. И людям наказывала:
— Не тоскуйте по мертвым шибко. Не кликайте беду. Змей-любака тоску чует. Прилетит — не обрадуетесь.
#славянскаямистика #огненныйзмей #змейлюбака #нечистаясила #мистическийрассказ #народныйфольклор #вдова #тоска #демонлюбовник #славянскиелегенды #чтопочитать #историинаночь
⬇️ Понравилась история? ⬇️
Больше 😈 страшных рассказов и романов ждут тебя на моей странице 👇 🔗 [https://author.today/u/idavran]