Есть такие музеи, экспонатам которых тесно в рамках стен. Экспонаты рвутся на волю, чтоб визжали шины и зашкаливал тахометр. Автомобильный эксперт и колумнист «РП» Александр Федоров вспоминает историю про гонку на экспонатах, на ретроавтомобилях. И чем она закончилась. Точнее, так: чуть было не закончилась.
Сейчас уже трудно представить, что еще не так давно на автомобилях не было полного привода. То есть он был, но считался уделом громоздких армейских вездеходов, больших грузовиков и всякой прочей заскорузлой военной и строительной техники.
Марка Audi (еще помните такую?) первой заставила вращаться все четыре кольца своей эмблемы. Весной 1980 года, когда СССР готовился к Олимпиаде, а «капиталистический лагерь» бойкотировал нашего олимпийского Мишку, на автомобильном салоне в Женеве произошло событие, которое можно смело назвать революцией в мире легковых автомобилей. А именно — премьера Audi Quattro — нового, симпатичного, типично немецкого и, главное, компактного автомобиля, которому почему-то решили дать италь-янское имя, в переводе оно означало «четыре».
Придуманная для него инженерами конструкция полного привода потом тоже получила имя quattro, и для марки Audi их quattro стало примерно тем же, чем для Москвы — Кремль.
В СССР тогда обо всем этом знали очень приблизительно, кажется, вышла короткая заметка в журнале «За рулем» — вот и все.
Почему на Западе все так носились с этим приводом, а автомобильная пресса испытывала такой невероятный восторг?
Потому что полный привод — это не только про проходимость, хотя и про нее, конечно, тоже, но в первую очередь про устойчивость на дороге, про уверенное прохождение поворотов и отличную управляемость. Полный привод получал сто очков по сравнению с традиционными передне- и заднеприводными моделями. Ведь кожаный салон, подушки безопасности, деревянные вставки в отделке и всякие там бортовые компьютеры уже давно были почти у всех «немцев». А полный привод — только у Audi. И, что очень важно, он получился легким, компактным и довольно простым. Так в битве за интересы и кошельки западных покупателей (восточных тогда просто не было) «выскочка» Audi стала серьезно отодвигать в сторону Mercedes, BMW, не говоря уж про Opel и всяких «французов», «итальянцев» и «японцев».
Когда буквально через несколько лет, в середине 1980-х, марка внедрила это чудо техники на свои спортивные модели, соперники зарыдали: в так называемой «группе Б» чемпионата мира по ралли моделям Audi не стало равных. Сделано это было довольно хитрым способом: по тогдашним правилам всякий спортивный автомобиль, который заявлялся автопроизводителем для участия в ралли, должен был иметь «гражданский» прототип. Инженеры и конструкторы, недолго думая, создали из серийного Audi Quattro настоящего «волка в овечьей шкуре»: новое, вроде бы обычное с виду двухдверное купе, неказистое и тесное внутри, было сделано из прочной стали и углепластика, укорочено и оснащено тем самым полным приводом, механической коробкой передач и двигателем мощностью 306 лошадиных сил. Для 1983 года это были невероятные характеристики. Формально с конвейера должно было сойти 200 экземпляров. Из-за мелкой серии и технического эксклюзива цена получилась для того времени очень высокая — больше 200 тысяч немецких марок. За такие деньги тогда можно было купить навороченный представительский «Мерседес». Но Audi, выпустив 224 экземпляра модели Sport Quattro, уже через три года прекратила производство «коротышки». Первые несколько десятков машин, поступивших в розницу, были мгновенно раскуплены, а оставшиеся разошлись уже исключительно по «своим»: топ-менеджерам компании, спортсменам и коллекционерам. Сегодня цена более-менее сохранившегося экземпляра Audi Sport Quattro зашкаливает за 150 тысяч долларов. Это, на минуточку, за 40-летний тотальный «олдскул» с механикой и почти полным отсутствием электронных ассистирующих систем.
Все эти любопытные для меня по-дробности про quattro и его историю я узнал, когда стал главным редактором российского клиентского журнала Audi Magazin. Журнал издавался на русском языке, был вполне себе СМИ, печатался, как и «Русский пионер», на хорошей бумаге, да и выходил почти так же часто.
В начале «нулевых» мировые автомобильные концерны изо всех сил старались занять место на нашем авторынке. И клиентские журналы были частью коммуникации с потенциальными покупателями, а моей задачей, как издателя и редактора, было найти такие факты и истории, которые подчеркнули бы технологическое совершенство, верность традициям и прочие прелести, выгодно отличавшие марку от остальных автопроизводителей.
В поиске новых тем я и наткнулся на quattro. И тогда же, на одном из мероприятий, которые проводила марка Audi для прессы, познакомился с Петером.
О нем стоит рассказать отдельно.
Лысоватый и полноватый, с постоянной улыбкой на лице, он казался добряком-простаком. Баварским крестьянином, разве что без кожаных штанов и шляпы с перышком. На самом деле умница и интеллектуал Петер окончил одно из самых престижных учебных заведений Германии — Мюнхенский технический университет. Петеру на момент нашего знакомства было чуть за шестьдесят, и почти тридцать лет он проработал техническим репортером в «Аугсбургских известиях» — главной газете родного баварского города. На должности он познакомился и по-дружился с шишкой из маркетинга марки Audi и получил предложение, от которого не смог отказаться, — стать пресс-секретарем исторического подразделения Audi Tradition.
Петер был хранителем бесценных сокровищ. Он имел власть позволить сфотографировать и даже прокатиться на практически любой модели Audi. А таких в «закромах» исторического отдела хранились сотни: от «Хорьхов», на которых, по легенде, ездили Ева Браун и Герман Геринг, до бронированных лимузинов Audi A8 c мигалками и спецсвязью, которые возили канцлеров ФРГ. Я видел один раз эти отапливаемые и вентилируемые подземные гаражи: любого коллекционера эти ряды сияющих лаком и хромом машин, выпущенных и восемьдесят, и пятьдесят, и десять лет назад, в идеальном состоянии, свели бы с ума.
Во время Второй мировой войны отца Петера нацисты сначала заставили мальчишкой трудиться на заводе Мессершмитта в Аугсбурге, потом отправили в гитлерюгенд и бросили под Берлин, а после, до начала 1950-х, юноша осваивал основы русского языка в советском плену где-то под Пермью.
Умерший в конце 1970-х отец не объяснил Петеру значение нескольких русских фраз, которые в минуты сильного душевного волнения или просмотра матчей любимой «Баварии» он громко выкрикивал. Но передал любовь к пшеничной водке и сдержанную симпатию к русским. Мы поладили, и всякий раз, когда была возможность, я отправлял в Ингольштадт, где находился офис Audi Tradition, бутылку-другую «Столичной», «Московской» или «Посольской».
Близился тридцатилетний юбилей привода quattro. Надо было что-то придумать. Историю для журнала, репортаж, тест-драйв — что-то новое и необычное.
Я позвонил в Германию.
— Петер, привет! Как дела? У нас вышла новая разновидность «Белуги», помнишь, тебе она понравилась? — Я начал издалека.
— У меня все хорошо, спасибо. Но ты же не только поэтому мне звонишь? — Провести опытного репортера Петера было непросто.
— Именно так. Еще хочу сделать с твоей помощью фоторепортаж и тест-драйв, для юбилейного номера про quattro. Дай нам гоночную машину, которая побеждала на ралли в 1980‑х? Мы тихонько поедем, вокруг твоего офиса…
— Хм… — Петер сделал паузу. — Гоночную не дам. Сами вы управлять ею не сможете, точно разобьете, так что мне придется организовывать вам кого-то из стариков-гонщиков, а у них все на год вперед расписано. Дай мне подумать…
Он позвонил на следующий день.
— В общем, есть такая опция. Я дам вам Audi Quattro 1980 года и еще Audi Sport Quattro 1985 года. Красную и зеленую.
— Отличная идея! — обрадовался я. — Что от нас нужно?
— Привези помимо себя еще несколько журналистов из ведущих русских автомобильных медиа. Так мне будет легче договориться с начальством. Ну и водку, конечно, не забудь. И еще ты будешь мне переводить, я только ругаться на русском могу.
В Audi Россия проект поддержали. Было решено, что в живописное место в Австрии, куда Петер решил привезти на исторический тест-драйв машины, помимо меня по очереди приедут три популярных СМИ: автожурнал, съемочная группа российского телевидения, а также блогер-миллионник.
В окрестности Инсбрука на двух прицепах исторические машины привезли техники — отец и сын Алоиз и Фредди. Прицепы тащили здоровенные внедорожники Ford Expedition, которые на местных дорогах выглядели настоящими монстрами.
— Петер, скажи, а ты зачем решил этот тест за 200 километров от вашего гаража устроить? Чем тебе родная Бавария не понравилась? — удивился я при встрече.
— Ну, понимаешь, тут красиво… — Петер замялся. — Еще отсюда родом моя жена, и после мероприятия мы решили остаться на выходные, покататься на лыжах. Тещу навестить…
— Теща — это святое, — согласился я. — Давай распланируем мероприятие. Завтра приедет первый журналист из русского Top Gear, послезавтра телевидение, а в четверг блогер. За мной пятница.
Петер пояснил, что привычного тест-драйва, к которому привыкли журналисты, здесь не будет. Машины отвезут на пустынную дорогу в сторону гор и леса, и можно будет поснимать их со всех сторон, посидеть в салоне, чисто символически проехать за рулем.
— Объясни, пожалуйста, коллегам, что это не премьера моделей, — добавил он. — Это музейные экземпляры. И если их разбить, то новых уже не построишь. О цене я вообще не говорю: они бесценные.
Виталика из журнала Top Gear я знал тыщу лет. Когда коммуницировал ему послание Петера про раритеты, он прервал меня на половине:
— Дальше можешь ничего не говорить. Я вообще в шоке, как Audi на это решилась.
Настоящие живые легенды! Для меня это как для чекиста из анекдота «маузер» Дзержинского — реликвия, одним словом.
Он долго ходил вокруг машин, периодически поправляя на носу очки и вполголоса нашептывая что-то на диктофон. Открывал капоты, двери, багажники, периодически присаживался то на водительское кресло, то на пассажирские места. Он чем-то напомнил мне дегустатора вина, который, откупорив бутылку и налив несколько капель в бокал, долго принюхивается, смотрит напиток на просвет, а потом смакует каждый глоток.
Петеру это явно нравилось. Я понял, что он трясется над своими машинами, как курица над яйцом.
И его можно было понять.
С приехавшим на следующий день Андреем тоже проблем не было. Опытный тележурналист, он записал несколько стендапов на фоне машин, его оператор сделал съемку салонов и двигателей, а после поснимал, как Андрей медленно и степенно проехал по очереди пару километров на каждом из автомобилей.
Очередь блогера Михаила настала в четверг. Он ехал не один, а аж с двумя операторами. Молодых парней, по возрасту почти школьников, звали какими-то сильно редкими и заковыристыми именами, что-то типа Потап и Евграф. Я даже подумал, не сценические ли это у них псевдонимы, но оказалось, что нет.
Мише тоже было едва за тридцать, и в журналистской тусовке у него была репутация человека манерного и заносчивого. В детстве он сыграл роль в одном из первых сериалов и, говорят, после этого «зазвездил». Я, честно говоря, ни с какой стороны его толком не знал. Но — надо отдать должное — на его канал было подписано более миллиона человек, он создавал грамотный, необычный и интересный контент.
На начало мероприятия Михаил и его команда опаздывали уже больше чем на полчаса.
Мы с Петером переминались с ноги на ногу на горной дороге возле машин. Холодало. Пошел мелкий снег.
— Саша, позвони ему, пожалуйста, узнай, в чем проблема, — попросил Петер. — Погода портится, и, если мы не начнем в ближайшее время, будет проблема.
Телефон Михаила молчал. Абонент был не в сети.
Блогер с операторами приехали, опоздав на час.
— Хай, Питер, так рад тебя видеть, — прокричал по-английски Михаил и выскочил из-за руля арендованной машины. — Давай скорее начнем наш исторический тест-драйв!
— Мне тоже приятно познакомиться, — по-немецки отчеканил Петер. — Саша, попроси коллегу общаться со мной на русском через тебя. Английский — не родной для меня язык. И напомни, что у нас не так много времени на знакомство с нашими историческими машинами. Уже на час меньше. И меня зовут не Питер, а Петер.
— Что случилось? — отведя, спросил я у Михаила. — Почему опоздали, почему твой телефон не отвечает?
— А, ну на пересадке в Мюнхене вчера сосисок с пивом объелись, проспали. Сорян. А телефон — так я, наверное, денег на него не положил, забыл. — Миша улыбнулся в 32 зуба. — В общем, переводи ему, Питеру, то есть Петеру. План такой: я сажусь в спортивную тачку, он сидит рядом со мной, на зад-нем сиденье один оператор. Питеру, то есть Петеру, мы вешаем петлю, и пусть он рассказывает об истории машины и об основных технических особенностях. Пусть говорит на немецком, мы потом в закадре переведем. Второй оператор в это время снимает снаружи. Затем то же самое делаем с Audi Quattro, а в конце едем параллельно и снимаем проезды из багажников. По очереди. В финале я еще немного прокачусь один, посмотрю, на что эти старики годятся. Надо минуты полторы эффектных проездов. В общем, до темноты должны управиться.
Я перевел. Петер сосредоточенно молчал и смотрел на заснеженные елки на склоне. Потом тихо произнес:
— Молодой человек опоздал не на час, а лет на тридцать. Все его истории сняли именно тогда, в начале 80-х, когда эти машины и, видимо, он сам появились на свет. А сегодня это музейные объекты. Бесценные. И скажи ему, пожалуйста, что я не заводской инженер, не историк автомобилизма, а пресс-секретарь музея марки. Так что никаких рассказов, проездов и съемок из багажников — это исключено.
Снег из мелкой крупы превратился в крупные хлопья. И повалил уже не на шутку. К нам подошел техник.
— Надо уезжать отсюда, — решительно проговорил он. — Еще полчаса — и снега навалит столько, что мы не откопаемся. И не выедем даже на наших внедорожниках.
— Спасибо, мой друг. — Петер, похоже, обрадовался. — Съемка отменяется по погодным условиям. Везите машины на стоянку в гостиницу, в Инсбрук.
Такому результату не обрадовался уже я. Миша, конечно, г…к и разгильдяй, но у него был почти миллион подписчиков.
— Петер, — взмолился я, — дадим ему шанс завтра. Это же «мой» день, я готов его пожертвовать. У Михаила интересный канал, миллион подписчиков. Он непростой человек, но важен для нашей марки в России. Мы не поедем в горы, а снимем все внизу.
Петер вздохнул:
— Уговорил. Я попрошу жену, ее одноклассница работает директором музея в замке. Договорится. Там парк, дорожки, пруд. Красивый фон, на котором можно снимать.
Михаил выслушал предложение с кислым лицом.
— Ну, раз это все, что может предложить моему каналу марка Audi, придется согласиться. Только давайте начнем завтра не рано, я выспаться хочу.
Съемки начали в 11 часов.
Старинный замок и парк были как будто нарисованы для детской сказки. Вековые деревья, пруд с утками, гравийные дорожки, по которым гуляли мамаши с колясками… Стоящие чуть в сторонке красная и зеленая Audi смотрелись, конечно, не как пулеметы на клубничной грядке, но немного чужеродно. Впрочем, иных вариантов у нас не было.
— Господа, в вашем распоряжении три часа, — предупредил блогера и его операторов Петер. — Потом машины надо будет погрузить на прицепы и засветло отправить в Ингольштадт. Вы можете немного изменять точку съемки, передвинуть машины, но не мешайте, пожалуйста, пешеходам.
Я перевел все Михаилу. Он задумчиво кивнул и сделал какую-то пометку в блокноте. «Наверное, готовит стендап», — подумал я. И спросил у Петера:
— Попробуем музейного кофе? У одноклассницы твоей жены есть в кабинете кофемашина?
Директор рассказала нам и про музей, и про парк площадью почти 20 гектаров — любимое детище эрцгерцога Фердинанда II и его жены Филиппины Вельзер. Это они спроектировали и разбили роскошный сад во второй половине XVI века, и тогда там был даже водопад.
Рассказ прервал телефонный звонок. Директриса слушала и на глазах менялась в лице. А потом скороговоркой выпалила:
— Это мой брат. Он начальник полиции. К ним поступил сигнал, что по дорожкам моего парка носятся две спортивные Audi. Наряд полиции уже в пути.
До пруда мы добежали очень быстро.
Две Audi стояли уже совсем не там, где их поставили час назад. Спортивная «коротышка» была развернута практически поперек гравийной дорожки. Было заметно, что гравия там лежит уже не так много: часть выбросило колесами на траву. Вторая машина была блокирована полицейским «Опелем». Дама с коляской что-то эмоционально объясняла двум полицейским и показывала им свой смартфон. Миша и его команда с кислыми лицами сидели по машинам.
Полицейские выглядели на первый взгляд как-то несерьезно: девушка с крашеными волосами и пирсингом в носу была похожа на подростка-неформала, а ее напарник как будто косплеил Шурика из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Тем не менее наручники и пистолеты у них были вполне настоящие.
— Вот, посмотрите, — возмущалась дама с коляской и показывала на Мишу с операторами. — Эти люди ездили на машинах прямо там, где мы гуляем с детьми! Устроили гонки в публичном месте!
— Я приношу свои глубочайшие извинения, — вступилась директриса. — Это мы решили снять рекламный ролик, но не огородили территорию и не поставили предупреждающие знаки. Виновные будут наказаны. Позвольте, в качестве извинения я подарю вам и вашим близким несколько бесплатных билетов… на все мероприятия нашего музея в этом сезоне. Будут концерты, выставки, дегустации.
Дама сменила гнев на милость и уже не жаждала крови. Оставались полицейские. Директриса продолжала:
— Господа офицеры, мы решили проблему с этой госпожой. Заявления о правонарушении не будет. Я сообщу сейчас об этом вашему руководству. Отпустите этих господ, пожалуйста…
Полицейская с серьгой в носу отошла в сторонку и позвонила кому-то по телефону. Молча выслушала собеседника и кивнула головой напарнику.
— Erledigt, — произнес «Шурик», что в переводе с «чиновничьего» немецкого значило «вопрос решен».
Мы с Петером выдохнули.
Директриса, не попрощавшись, ушла в сторону офиса.
— Сегодня вечером мы будем пить водку, — предупредил меня Петер. — Причем платишь ты. А еще я постараюсь воспроизвести тебе слова, которые произносил мой покойный отец. Я хотел их сегодня сказать Михаилу и его людям, но не был уверен в смысле. А вдруг в будущем пригодится?
…Через месяц Михаил опубликовал в своем канале большой комплиментарный репортаж об истории первых моделей quattro. Смонтировано все было красиво и интересно — так, как у Михаила почти всегда получалось.
О неприятном инциденте в парке не было сказано ни слова.
Ну и правильно.
Erledigt ведь.
Опубликовано в журнале "Русский пионер" №131. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".