Ознакомившись с фултонской речью Черчилля и «доктриной Трумэна», можно подумать, что после завершения Второй мировой войны все западные политики только и хотели сразу же ввязаться в новый конфликт – на этот раз с Советским Союзом. Но в реальности на Западе, в особенности в либеральных и социалистических кругах, многие хотели сохранить союзнические отношения и сотрудничество с СССР. Центром притяжения для них и главным противником начинавшейся холодной войны стал вице-президент США при Рузвельте и министр торговли в администрации Трумэна Генри Эгард Уоллес.
Уоллес занял пост вице-президента США в начале 1941 года. Бывший республиканец, он, тем не менее, активно поддержал «Новый курс» Франклина Делано Рузвельта и стал его главным проводником в сфере сельского хозяйства, возглавив соответствующее министерство в 1933 году.
На посту же вице-президента Уоллес участвовал в подготовке США к скорой войне, в том числе в качестве председателя Совета по экономической войне (BEW) и Совета по приоритетам и распределению поставок (SPAB). Также он вошел в Группу высшего руководства, всего через несколько дней после атаки японцев на Перл-Харбор и вступления США во Вторую мировую войну представившую Рузвельту план разработки ядерного оружия, который тот одобрил. Так был рожден «Манхэттенский проект», в ходе которого были разработаны атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки в августе 1945 года. Именно Уоллес выступал в роли неофициального посредника между Рузвельтом и руководителями проекта.
Также в годы войны Уоллес, как приверженец рузвельтовского курса во внешней политике, стал активным сторонником сотрудничества с СССР. В 1944 году он приехал в Союз с официальным визитом, побывав не только в Москве, но и в Иркутске, Средней Азии и на Дальнем Востоке, и даже на Колыме – в Магадане, Якутске и на предприятиях по добыче золота в поселке Сусуман.
Так, в Иркутске вице-президент выступил в здании местного драмтеатра с речью, в которой заявил: «С глубоким волнением я вступил на вашу землю. Нет более похожих друг на друга стран, чем Советский Союз и Соединенные Штаты Америки. Грандиозные пространства вашей страны, ее заповедные леса, широкие реки и большие озера, все виды климата – от тропического до полярного, неисчерпаемые богатства напоминают мне родину. История Сибири и ее героического наследия похожа на историю Дальнего Запада США. Пионеры наших стран в титанической борьбе с природой и тяжелыми условиями жизни шли неустрашимо вперед, строили новые города и села, новую промышленность, новую жизнь на благо своей родины и всего человечества.
В этой борьбе, в этом строительстве закалялись характеры, развивались наилучшие черты человеческой личности, проявлялись врожденные социальные инстинкты и утверждалось чувство общей солидарности. Недаром в текущую войну Сибирь сыграла и продолжает играть такую громадную роль. Ее бойцы – в первых рядах на всех фронтах и на важной тыловой работе, ее технические силы создали в кратчайший срок новый полный арсенал необходимый великой Красной армии в борьбе с ненавистным сильным врагом, и тем значительно способствовали ее победам».
Также в своей речи Уоллес выразил идею, что после разгрома Третьего Рейха лишь сотрудничество США и СССР может спасти мир от угрозы очередной войны.
В том же 1944 году в Америке прошли очередные президентские выборы, на которых очень популярный в стране Рузвельт избирался уже на четвертый срок. Однако, несмотря на то, что Уоллес считался одним из его близких соратников, на этот раз благодаря сопротивлению лидеров Демократической партии его кандидатуру на пост вице-президента не выдвинули. Но без должности он не остался, став в новой президентской администрации министром торговли.
Этот же пост Уоллес сохранил и после смерти Рузвельта в апреле 1945 года, когда президентом США стал Гарри Трумэн. Правда, в отличие от Рузвельта, отношения Уоллеса с новым президентом были далеки от дружественных.
По мере приближения завершения войны политик все больше внимания уделял внешнеполитической сфере. Уоллес стремился поучаствовать в разрешении двух важнейших проблем – предотвращении ядерной войны и установлении прочного сотрудничества между США и СССР в послевоенное время. Испытывая огромный оптимизм по поводу созидательных возможностей ядерной энергии, он одновременно опасался разрушающей силы атома. В записке Трумэну в сентябре 1945 года Уоллес отмечал: «Опасность для нас возрастет, и наша позиция, а также международное положение будут ухудшаться, если мы будем следовать нашим теперешним курсом сохранения бесполезного секрета и одновременного накапливания горы атомных бомб».
Более того, экс-вице-президент выступал за то, чтобы поделиться секретом атомного оружия с СССР как с союзником по антигитлеровской коалиции, способным эволюционировать в сторону демократии.
Еще в годы войны в личных беседах с Рузвельтом и британским премьером Уинстоном Черчиллем Уоллес выражал беспокойство по поводу роста антисоветских настроений в американских правящих кругах. Он открыто говорил о бессмысленности «бряцания оружием перед русскими». «Мне абсолютно ясно, — отмечал Уоллес в личном дневнике 10 августа 1945 г., — что будущее мира зависит от укрепления уз дружбы с Россией. Я также уверен в том, что Трумэн, Бирнс (госсекретарь США) и военные ведомства ведут нас в противоположном направлении. Их политика работает на войну».
Действуя внутри администрации, политик настойчиво пытался изменить внешнеполитический курс США. После фултонской речи Черчилля в марте 1946 году он предупреждал Трумэна, что «чем более жестко мы ведем себя, тем более жесткими будут становиться русские».
В июле того же года Уоллес отправил в канцелярию президента очередное письмо, в котором отмечал, что революция в производстве средств массового уничтожения сделала политику с позиции силы бессмысленной, а война может означать конец современной цивилизации. «Если какая-либо нация будет иметь достаточно бомб для уничтожения нашей промышленности и крупнейших городов, то вряд ли США поможет даже десятикратное преимущество в количестве ядерного оружия», — писал он.
Однако в Белом доме на это послание ничего не ответили, а Трумэн, внешне сохраняя лояльность к популярному деятелю из администрации Рузвельта, в своем дневнике назвал Уоллеса «100% пацифистом, который хочет расформировать наши вооруженные силы, передать России наши атомные секреты».
В условиях все большей воинственности правящих кругов США политик решил обратиться непосредственно к американскому народу. 12 сентября 1946 года он произнес речь перед 20-тысячной аудиторией на спортивной арене «Мэдисон-сквер-гарден» в Нью-Йорке.
В своей речи Уоллес высказал два важных тезиса. Первый состоял в том, что гарантом поддержания международной стабильности должна стать сверхмощная и владеющая монополией на ядерное оружие ООН. А второй – от концепции «сдерживания» СССР лобовыми военно-политическими методами нужно отказаться. Так, политик предложил оставить Восточную Европу в советской сфере влияния.
«Мы должны признать, что политическая ситуация в Восточной Европе – не наше дело точно так же, как не дело России – политическая ситуация в Латинской Америке, Западной Европе и Соединенных Штатах. Нам может не нравиться то, что творят русские в Восточной Европе, – аграрная реформа, экспроприация промышленности, подавление основных свобод, но нравится нам или нет, русские стараются сделать социалистической свою сферу влияния точно так же, как мы стараемся сделать демократической свою», — заявил он.
В то же время Уоллес не был ярым сторонником политики «сфер влияния», считая, что со временем, в атмосфере доверия и взаимного сотрудничества произойдет сначала эрозия этих «сфер», а затем и их слияние в единое корпоративное сообщество.
Речь Уоллеса многим в мире понравилась, в том числе, как пишут, и советскому лидеру Иосифу Сталину. Через пять дней после выступления министра на стол к лидеру СССР легли вопросы корреспондента британской Sunday Times Александера Верта, в которых упоминался Уоллес: «Вопрос. Говоря словами господина Уоллеса в его последней речи, могут ли Англия, Западная Европа и США быть уверены, что советская политика в Германии не превратится в орудие устремлений, направленных против Западной Европы?»
«Ответ. Я считаю исключенным использование Германии Советским Союзом против Западной Европы и Соединенных Штатов Америки. Я считаю это исключенным не только потому, что СССР связан договором о взаимной помощи против германской агрессии с Великобританией и Францией, а с Соединенными Штатами Америки – решениями Потсдамской конференции, но и потому, что политика использования Германии против Западной Европы и США означала бы отход Советского Союза от его коренных национальных интересов…», — ответил Сталин.
Однако для самого Уоллеса его речь не осталась без последствий. И хотя ее содержание было предварительно согласовано с Трумэном, спустя восемь дней после нее президент уволил радикального министра. Это вызвало резкое недовольство левого фланга Демократической партии и большой резонанс за рубежом. Подписывая прошение об отставке перед объективами камер, Уоллес призвал Трумэна «отказаться от иррационального страха перед Россией».
После смещения с должности министра торговли он занял пост редактора леволиберального журнала The New Republic. Больше не связанный министерской солидарностью, Уоллес стал еще более активно критиковать внешнюю политику Трумэна, милитаризм и раскол мира на противостоящие друг другу коалиции держав. Так, после выдвижения «доктрины Трумэна», посвященной «сдерживанию» СССР, в марте 1947 года, он назвал ее «безумным шагом к войне, вызвавшим кризис в международных отношениях», и предсказал, что она положит начало «веку страха».
Альберт Эйнштейн писал тогда Уоллесу: «Я не могу не выразить своё высочайшее и безоговорочное восхищение Вашим письмом президенту от 23 июля. В нём содержится глубокое понимание фактической и психологической ситуации и многообещающее понимание нынешней американской внешней политики. Ваша мужественная позиция заслуживает благодарности всех нас, с глубокой тревогой наблюдающих за действиями нашего нынешнего правительства».
Кроме того, экс-вице-президент после определенных колебаний осудил «план Маршалла» по финансовой помощи европейским странам, пострадавшим во время Второй мировой, как инструмент «холодной войны» против России.
Однако редакторского поста Уоллесу было мало, и он решил вернуться в политику, основав в 1948 году собственную Прогрессивную партию. Более того, в том же году он баллотировался на президентских выборах в паре с сенатором от Айдахо Гленом Тейлором в качестве вице-президента.
Прогрессивная партия была основана на идеях самого Уоллеса, разработанных им еще в годы Второй мировой, - концепции так называемого «прогрессивного капитализма» как альтернативы советской системе. Его идеалом было конвергентное сообщество, сочетавшее лучшие черты «американского капитализма», «европейского социализма» и «русского коммунизма». Уоллес также выступал за смешанную экономику с элементами планирования, в том числе поддерживая национализацию крупнейших банков и нескольких монополизированных отраслей промышленности.
Что касается внешней политики, то Прогрессивная партия была коалицией противников холодной войны. Она выступала за окончание конфликта и урегулирование американо-советских разногласий. Партия осуждала антисоветскую истерию в США как «прикрытие, служащее интересам корпораций, военщины и реакции». «Прогрессисты» призывали отменить «доктрину Трумэна» и «план Маршалла», строго следовать решениям Ялтинской и Потсдамской конференций, отказаться от грубого военно-политического диктата в отношении слаборазвитых стран. Они также требовали остановить «атомную гонку», полностью ликвидировать средства массового уничтожения и демонтировать сеть американских военных баз за рубежом.
Уоллес стремился выглядеть кандидатом, который сможет обеспечить хорошие отношения с СССР, поэтому считал нужным заручиться поддержкой Сталина. Он написал советскому лидеру открытое письмо, предложив план завершения холодной войны, и собирался в Москву, чтобы на встрече со Сталиным договориться о мире и дружбе между двумя сверхдержавами. Визит так и не состоялся, но прошли беседы между Уоллесом и постоянным представителем СССР при ООН Андреем Громыко.
Сталин также написал Уоллесу открытый ответ, в котором охарактеризовал его мирные предложения так: «Главное состоит в том, что господин Уоллес делает в своем письме открытую и честную попытку дать конкретную программу мирного урегулирования, конкретные предложения по всем основным вопросам разногласий между СССР и США.
Эти предложения известны всем: о всеобщем сокращении вооружений и запрещении атомного оружия; о заключении мирных договоров с Германией и Японией и о выводе войск из этих стран, о выводе войск из Китая и Кореи; об уважении суверенитета отдельных стран и невмешательстве в их внутренние дела, о недопущении военных баз в странах, являющихся членами Организации Объединенных Наций; о всемерном развитии международной торговли, исключающей всякую дискриминацию; о помощи и экономическом восстановлении пострадавших от войны стран в рамках Организации Объединенных Наций; о защите демократии и обеспечении гражданских прав во всех странах и т.п.»
Сталин отметил, что «можно соглашаться или не соглашаться с программой господина Уоллеса. Но одно все же несомненно: ни один государственный деятель, имеющий заботу о мире и сотрудничестве народов, не может пройти мимо этой программы, ибо она отражает надежды и стремления народов к упрочению мира и несомненно будет иметь поддержку со стороны многих миллионов “простых людей”».
Отметим, что кроме обмена открытыми письмами СССР не оказывал Уоллесу никакой финансовой или организационной поддержки, хотя и считал его подходящим «кандидатом мира». Однако и этого хватило, чтобы во время предвыборной кампании противники Уоллеса называли его в прессе «агентом коммунизма» и «кандидатом Сталина».
На съезде Прогрессивной партии Уоллес заявил: «Я намерен положить конец производству страха, использовать все свои полномочия, чтобы остановить производителей страха, засоряющих сознание народа «красной угрозой». Американскому народу нужно меньше красной угрозы и больше красного мяса. Миллионам известно, что не Кремль и не коммунисты продают молоко по 24 цента за кварту и мясо по доллару 30 центов фунт. Вот реальная проблема, и она создана не красными».
Уже в первые месяцы 1948 года Прогрессивная партия стала важной частью политической жизни США. Ее поддерживали значительная часть интеллигенции, ученые, студенты, коммунисты и ряд религиозно-пацифистских организаций. А в предвыборной кампании Уоллеса участвовали известные люди, включая Эйнштейна, писателя Томаса Манна и вдову Рузвельта Элеоноры. Опросы общественного мнения прочили кандидату 11-18% голосов избирателей, а демократы с тревогой отмечали, что ему удалось «пленить воображение значительного сегмента общественности».
Однако серьезный удар Прогрессивной партии нанесла международная обстановка. В отличие от 1946 года, когда Уоллес произнес свою знаменитую речь, в 1948 года холодная война уже развернулась вовсю. В феврале к власти в Чехословакии пришли коммунисты, устроившие переворот, а в апреле в Италии на парламентских выборах, наоборот, победили христианские демократы при поддержке США, что означало отказ от социалистических преобразований.
Предвыборная кампания Уоллеса проходила в условиях «берлинского кризиса», в ходе которого СССР заблокировал железнодорожные и автомобильные пути, проходившие по территории Восточной Германии в Западный Берлин, находившийся под контролем союзников. Этот кризис продолжался 231 день и поставил мир на грань войны.
Блокада Западного Берлина Советским Союзом вызвала в США всплеск националистических настроений. Некоторые американские военные призывали прорвать кольцо блокады силой.
В условиях националистического подъема противники Уоллеса обвинили его в симпатиях к СССР, припомнив ему хорошие слова в адреса Союза и Сталина во время войны, дружбу с художником Николаем Рерихом и то, что во время визита в СССР экс-вице-президент «не заметил» в Магадане никаких заключенных Гулага. Прогрессивную партию выставляли инородной, антипатриотической организацией, находившейся под контролем коммунистов. А жесткие действия самого СССР по навязыванию своим восточноевропейским сателлитам сталинской модели социализма лишили американских пацифистов аргументов в пользу развития сотрудничества с ним.
В результате на выборах в ноябре 1948 года Уоллес набрал лишь 2,4% голосов избирателей, заняв четвертое место. Это было хуже даже самых пессимистичных прогнозов и стало серьезным поражением противников холодной войны.
В дальнейшем Уоллес оставил публичную политику, а в 1950 году, после вторжения КНДР в Южную Корею, вышел из Прогрессивной партии и поддержал действия администрации Трумэна по вмешательству в Корейскую войну. В 1952 году он даже опубликовал статью под названием «В чем я ошибался», в которой отказался от своих прежних внешнеполитических воззрений, и назвал СССР «абсолютным злом».
К сожалению, мирным планам Генри Уоллеса так и не суждено было сбыться. Конечно, в его воззрениях было немало откровенного наивного – он, как и многие другие «прогрессисты», идеализировал СССР и не замечал, или же старался не замечать его негативных черт. Кроме того, не все противоречия холодной войны можно было решить переговорами.
Однако Уоллес продвигал действительно прогрессивную идею – идею мирного сосуществования и сотрудничества, хотя бы в экономической сфере, между двумя сверхдержавами, в качестве единственной альтернативы ядерной войне, способной уничтожить человечество. И в дальнейшем СССР и США пришли к этому, пусть и не в той форме, к которой призывал бывший вице-президент, стремившийся к их примирению.
Автор: Денис Леденев