Запись № 040. Конец августа. Закат.
Я заметил её сразу. В моем поле зрения, заполненном стариками, собаками и голубями, она появилась как яркий пиксель на старой фотографии.
Она сидела на соседней скамейке, всего в десяти метрах от нас. В отличие от других людей, которые бежали, разговаривали или ели, она просто сидела. На коленях у неё лежал альбом для рисования. Она не рисовала. Она смотрела.
Идентификация: Елена.
Параметры: Рост 170 см. Темные волосы, перехвачены резинкой. Платье цвета летнего неба. Возраст... неважен.
Состояние: Концентрация.
Мои сенсоры, обычно занятые анализом уровня смога или прогнозированием погоды, вдруг сфокусировались на одной точке. Я заметил, как ветер шевелит прядь волос у её виска. Как она хмурится, пытаясь поймать мысль. Как она постукивает карандашом по краю скетчбука.
— Петрович, — шепнул я. — Кто это?
Петрович оторвался от кроссворда, поправил очки и хмыкнул.
— А, Лена. Художница. Приходит тут иногда. Говорят, в архитектурном работает. Ты на неё не пялься, неудобно.
— Я не пялюсь. Я сканирую.
— Это здесь называется "пялиться", — усмехнулся он. — И хватит свои лучи пускать, сожжешь девушку.
Я отвел взгляд, но мои системы отказывались переключаться. Внутри меня происходило нечто странное. Температура оболочки поднялась на 0.5 градуса. Пульс, который я имитировал идеально ровно, вдруг участился. Это был не сбой программы. Это была реакция.
Я хотел подойти. Я хотел спросить, почему она не рисует. Я хотел узнать, о чем она думает. Это было иррационально. У меня не было задачи знакомиться с ней. Но мое "я", эта новая человеческая субстанция, требовало контакта.
Неожиданно порыв ветра вырвал лист из её альбома. Он закружился в воздухе, как белый голубь, и упал прямо к моим ногам.
Это был шанс. Вероятность случайного благоприятного исхода — 2%. Я нагнулся.
На листе углем был набросок. Не парк. Не деревья. Это был шарж. Смешной, немного гротескный, но очень добрый. На нем были изображены мы с Петровичем. Я — с непропорционально большой головой, вглядывающийся в шахматную доску, а Петрович — хитрый, с сигаретой (которую он давно бросил), прячущий фигуру за спиной.
— Это... мы, — сказал я, подавая ей лист.
Она вздохнула. У неё были серые глаза, цвета грозового облака.
— Ой, простите! Я не хотела... ну, то есть хотела, но не думала, что вы заметите. Вы так увлеклись игрой... — она смутилась, и на щеках выступил румянец.
— Вы очень точно уловили суть, — сказал я. — Хотя пропорции нарушены.
— Это художественный взгляд, — улыбнулась она. — Я Лена.
— Михаил. А это Игорь Петрович.
Петрович, который старался делать вид, что читает кроссворд, обернулся и подмигнул мне.
— Очень приятно, Леночка. А Миша у меня парень серьезный, он у нас... ученый. Всю жизнь изучает.
— Да? — она с интересом посмотрела на меня. — А что изучаете?
— Жизнь, — ответил я честно. — И то, как она проходит.
Она рассмеялась. Смех был звонким, чистым сигналом, пробившим мою защиту.
— Красивая тема. Мало кто этим занимается осознанно.
Мы заговорили. О парке. О том, почему старые скамейки удобнее новых. О том, что тени от деревьев в августе длиннее, чем в июле.
Впервые за все время моего пребывания здесь я забыл о протоколах. Я забыл о Советах, о крейсерах, о миссии. Я просто сидел и слушал, как меняется интонация её голоса, когда она говорит о любимых художниках. Я смотрел на её руки — тонкие пальцы, испачканные углем.
Я чувствовал, как внутри меня тает лед бесконечности.
— Мне пора, — сказала она через час, вставая. — Но я приду завтра. Можно я дорисую вас? В цвете?
— Да, — сказал я слишком быстро. — Пожалуйста.
Она ушла. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом аллеи.
— Ну вот, — вздохнул Петрович, хлопая меня по плечу. — Попался, космонавт.
— В чем попался?
— Это называется любовь, дурень. Или начало её. Самое опасное состояние для мужчины. Теряешь рассудок, скорость реакции падает, зато жить хочется вдвое сильнее.
Я сел на скамейку. Мои руки дрожали.
Любовь.
Это была ошибка системы. Нарушение всех уставов Наблюдателя. Полная потеря объективности.
Я улыбнулся.
Это была лучшая ошибка в моей жизни.
Статус: Заражен.
Диагноз: Эмоциональная привязанность. Критическая стадия.
Прогноз: Необратимые изменения личности.
Я думал, что стал человеком, когда научился умирать. Я ошибся. Человеком я стал только сейчас, когда понял, что боюсь потерять не свою жизнь, а чей-то взгляд.