Я смотрела на экран банкомата и не могла поверить цифрам. Минус двести тридцать семь тысяч рублей. На моей зарплатной карте, куда вчера перечислили аванс — двадцать две тысячи.
— Лер, ты чего там зависла? — Андрей стоял у машины, раздражённо постукивая ключами о капот. — Мы опаздываем к родителям.
Я молча протянула ему чек. Он даже не взглянул.
— Это твоя карта, твои проблемы. Я свою зарплату на ипотеку перевёл, как договаривались.
Руки дрожали, когда я набирала номер банка. Девушка на том конце провода говорила ровным голосом: да, кредит оформлен три месяца назад, да, просрочка уже шестьдесят дней, да, штрафы начисляются ежедневно.
— Какой кредит? Я ничего не оформляла!
— Паспортные данные совпадают. Заявка подана онлайн, деньги перечислены на счёт, открытый на ваше имя.
В ушах звенело. Андрей завёл мотор.
— Лера, я серьёзно. Мать ждёт к обеду.
Я села в машину, чувствуя, как холодеет затылок. Три месяца назад. Тогда Андрей приносил домой новый ноутбук — для работы, говорил. И ещё какие-то комплектующие для компьютера. Я не спрашивала, откуда деньги — думала, премия.
— Андрей, — я положила телефон на торпеду экраном вверх. — У меня долг в двести тридцать семь тысяч. Кредит, который я не брала.
Он даже не дёрнулся. Просто крепче сжал руль.
— Ну и что ты на меня смотришь? Я твой паспорт в руки не брал.
Вру. Брал. Полгода назад, когда мы оформляли страховку на квартиру, он сам возил документы в офис. Сказал, что мне не обязательно ехать, всё сделает.
— Твой ноутбук. За сколько ты его купил?
— За свои, — отрезал он. — Не твоё дело.
Мы ехали молча. За окном мелькали серые девятиэтажки, голые деревья, грязный снег вдоль дороги. Я вспоминала, как три месяца назад Андрей вдруг стал задерживаться на работе. Как перестал давать мне свой телефон — раньше мы спокойно пользовались гаджетами друг друга, а тут он поставил пароль.
— Я подам заявление в полицию, — сказала я тихо. — Это мошенничество.
Андрей усмехнулся. Именно усмехнулся — уголок рта дёрнулся вверх, и я увидела в этой усмешке что-то новое. Что-то, чего раньше не замечала за пять лет брака.
— Подавай. Только доказать ничего не сможешь. Заявка онлайн, IP-адрес твой домашний, деньги ушли на счёт, к которому ты имеешь доступ. Кто поверит, что ты сама не брала?
Сердце ухнуло вниз. Он знал. Он всё продумал.
— Ты... ты специально?
— Я ничего не делал, — он повернул к дому его родителей. — Это твои долги, Лера. Твоя проблема. Разбирайся сама.
Мы остановились у знакомого подъезда. Свекровь уже выглядывала из окна на третьем этаже — я видела, как дёрнулась штора.
— Только маме ни слова, — Андрей выключил зажигание. — Не хочу, чтобы она переживала из-за твоих финансовых проблем.
Моих. Он сказал «твоих».
Я вышла из машины, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. В кармане завибрировал телефон — сообщение от банка. «Уважаемая Валерия Сергеевна, просим погасить задолженность в течение трёх дней, иначе дело будет передано в суд».
Три дня. У меня было три дня, чтобы найти двести тридцать семь тысяч рублей. Или доказать, что я их не брала.
Андрей уже поднимался по лестнице, насвистывая что-то бодрое. Я стояла внизу и смотрела ему вслед. Этот человек спал со мной в одной постели. Этот человек клялся любить меня в горе и радости.
Этот человек только что разрушил мою жизнь и даже не попытался это скрыть.
Дверь на третьем этаже распахнулась, и я услышала голос свекрови:
— Андрюшенька! Наконец-то! А где Лерка?
Я медленно пошла вверх по ступенькам, считая их. Двадцать две до первого этажа, потом ещё двадцать две. На каждой ступеньке в голове складывалась картинка. Новый ноутбук — семьдесят тысяч минимум. Видеокарта, которую он хвастался друзьям в соцсетях — ещё тысяч пятьдесят. Наушники, монитор, кресло. Всё новое, всё дорогое.
Всё на мои деньги. На кредит, оформленный на моё имя.
Я поднялась на третий этаж. Свекровь стояла в дверях, разглядывая меня с головы до ног.
— Что-то ты бледная, — сказала она. — Заболела?
— Нет, Галина Петровна. Просто устала.
— Ну заходи, заходи. Я борщ сварила, твой любимый.
Я переступила порог и сразу почувствовала запах — укроп, сметана, что-то домашнее и уютное. Раньше я любила приезжать сюда. Раньше мне казалось, что это моя семья.
Андрей сидел на кухне, листал телефон. Даже не поднял глаза, когда я вошла.
— Лер, налей мне чаю, — бросил он.
Я молча взяла чайник. Руки всё ещё дрожали, и струя воды дёрнулась, расплескав кипяток на стол.
— Ну ты как всегда, — вздохнула свекровь, подхватывая тряпку. — Неуклюжая.
В кармане снова завибрировал телефон. Ещё одно сообщение. Я не стала смотреть — и так знала, что там. Угрозы, штрафы, проценты.
А Андрей допивал чай и улыбался.
Я положила чашку на стол и посмотрела на Андрея. Он листал ленту в телефоне, даже не моргая. Свекровь суетилась у плиты, раскладывая по тарелкам борщ.
— Андрюша, ты же любишь погорячее, — она придвинула ему тарелку. — Ешь, пока не остыло.
Он кивнул, не отрываясь от экрана. Я села напротив и уставилась в красную жижу. Запах укропа вдруг показался приторным, тошнотворным.
— Лера, ты что, не голодная? — Галина Петровна нахмурилась. — Я специально для тебя сметану домашнюю купила.
— Спасибо. Просто голова болит.
— Опять таблетки глотаешь? — она покачала головой. — Это всё от нервов. Нервничаешь много, вот и болит.
Андрей хмыкнул, но ничего не сказал. Я сжала ложку так, что побелели костяшки.
— Галина Петровна, — я старалась говорить спокойно. — А вы знаете, что Андрей взял кредит?
Тишина. Свекровь замерла с половником в руке. Андрей медленно поднял глаза от телефона.
— Какой кредит? — голос у неё стал острым.
— Никакой, — Андрей отодвинул тарелку. — Мам, не слушай её. У Леры сейчас трудный период.
— Двести тридцать семь тысяч рублей, — я не отводила взгляда. — На моё имя. Только я их не брала.
Свекровь опустилась на стул. Лицо у неё стало серым.
— Лера, ты о чём? — она посмотрела на сына. — Андрюш?
— Мам, это её проблемы, — он снова уткнулся в телефон. — Она что-то напутала с документами. Я тут ни при чём.
— Документы не путаются сами собой, — я достала телефон и открыла сообщения от банка. — Вот. Кредит оформлен три месяца назад. Как раз когда у Андрея появился новый ноутбук. И видеокарта. И всё остальное.
Галина Петровна взяла мой телефон дрожащими руками. Читала долго, водя пальцем по строчкам.
— Но это же... это на твоё имя, Лер.
— Да. Потому что он знал мой пароль от личного кабинета. Потому что я доверяла ему.
— Лера, хватит, — голос Андрея стал жёстким. — Ты обвиняешь меня при моей матери? Серьёзно?
— А что, при твоей матери нельзя говорить правду?
Он встал так резко, что стул скрипнул.
— Мам, мы уходим.
— Погоди, Андрюш, — свекровь положила телефон на стол. — Давайте разберёмся спокойно. Если кредит есть, надо понять, откуда он взялся.
— Мам, это она сама взяла и теперь пытается на меня повесить, — он схватил куртку. — Не хочу даже слушать это.
Я смотрела, как он натягивает рукава. Смотрела, как избегает моего взгляда. И вдруг поняла: он боится. Не меня, не разговора. Он боится, что мать ему не поверит.
— Андрей, — я встала. — Если ты сейчас уйдёшь, я завтра иду в полицию.
Он замер у двери. Повернулся. На лице — что-то новое. Злость, смешанная с паникой.
— Ты меня шантажируешь?
— Я говорю, что буду делать.
— Лера, девочка моя, — свекровь встала между нами. — Давай не будем торопиться. Может, это правда какая-то ошибка?
— Галина Петровна, посмотрите на его лицо, — я обошла её. — Он даже не пытается отрицать. Он просто злится, что я посмела сказать вслух.
Андрей дёрнул дверь на себя.
— Делай что хочешь. Всё равно ничего не докажешь.
Хлопок. Он ушёл. Свекровь опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Господи, что же это такое...
Я села рядом. В горле стоял комок, но плакать не хотелось. Хотелось кричать.
— Галина Петровна, вы же понимаете, что он сделал?
Она подняла голову. Глаза красные, но сухие.
— Понимаю. Только не знаю, что теперь делать.
— Помочь мне. Поговорить с ним. Убедить вернуть деньги.
Она медленно покачала головой.
— Лера, милая. Андрюша мой сын. Я не могу против него.
Я встала. Ноги ватные, в ушах звенело.
— Значит, вы за него. Даже зная, что он сделал.
— Я не за него и не против тебя, — она тоже встала. — Я просто... это моя кровь, Лер. Ты же должна понять.
Я поняла. Поняла, что в этом доме я всегда была чужой. Невесткой, которую терпят, пока удобно. А когда неудобно — выбор очевиден.
— Тогда извините, я пойду.
— Лера, погоди, — она схватила меня за руку. — Ты куда? На улице холодно, Андрей на машине уехал.
— Дойду.
— Не глупи. Я вызову такси.
— Не надо.
Я вышла на лестничную клетку. Дверь за спиной закрылась тихо, без хлопка. Я начала спускаться и на втором этаже остановилась. Прислонилась к стене и закрыла глаза.
Двести тридцать семь тысяч. Три дня. Муж, который предал. Свекровь, которая выбрала сына.
Телефон завибрировал. Я открыла глаза и посмотрела на экран. Номер незнакомый.
— Алло?
— Валерия Сергеевна? Это коллекторское агентство «Гарант». Мы занимаемся вашей задолженностью.
Голос мужской, спокойный, почти вежливый.
— Я знаю про задолженность.
— Отлично. Тогда давайте обсудим график погашения.
— У меня нет денег.
— Понимаю. Но долг никуда не денется. Могу предложить рассрочку. Первый платёж — пятьдесят тысяч в течение недели.
Пятьдесят тысяч. У меня на карте было восемь.
— Я не брала этот кредит.
— Валерия Сергеевна, это не имеет значения. Кредит оформлен на ваше имя, значит, отвечаете вы.
— Но это сделал мой муж.
Пауза. Потом вздох.
— Если это правда, подавайте заявление в полицию. Но пока идёт разбирательство, платить всё равно придётся вам. Иначе дело уйдёт в суд.
— А если я не заплачу?
— Тогда приставы арестуют счета. Потом имущество. Если нечего брать, запретят выезд за границу. Дальше — по ситуации.
Я медленно сползла по стене и села прямо на ступеньке.
— У меня нет пятидесяти тысяч.
— Тогда ищите. Родственники, друзья, займы. Неделя — это много времени, если постараться.
Он повесил трубку. Я сидела на холодной лестнице и смотрела в окно. За стеклом темнело. Фонари ещё не включились, и мир казался серым, размытым.
Родственники. Мама получает двенадцать тысяч пенсии. Отца нет уже пять лет. Друзья... у меня были подруги, но после свадьбы мы виделись всё реже. Андрей говорил, что они плохо на меня влияют. Что я должна больше времени проводить с ним.
Я достала телефон и открыла контакты. Пролистала вниз. Света, Марина, Оксана. Последнее сообщение от Светы — год назад. «С днём рождения! Как дела?» Я не ответила тогда. Не знала, что сказать.
Набрала номер. Гудки. Раз, два, три.
— Алло?
— Света, это Лера.
Пауза. Потом осторожно:
— Привет. Ты как?
— Плохо, — голос дрогнул. — Очень плохо. Можно к тебе приехать?
Света открыла дверь через пять минут после того, как я позвонила в домофон. Волосы собраны в небрежный пучок, на ней старая футболка и джинсы. Она посмотрела на меня и сразу отступила в сторону.
— Заходи. Чай? Кофе?
— Ничего не надо.
Я прошла в комнату и села на диван. Тот самый, на котором мы с ней когда-то смотрели сериалы до трёх ночи и смеялись над глупыми шутками. Казалось, это было в другой жизни.
Света села напротив, обняла колени.
— Рассказывай.
Я рассказала. Про кредит, про Андрея, про коллекторов. Она слушала молча, только один раз сжала кулаки так, что побелели костяшки.
— Сволочь, — сказала она, когда я закончила. — Извини, но он сволочь.
— Я знаю.
— И что ты теперь?
— Не знаю. У меня три дня до первого платежа. Пятьдесят тысяч. Света, у меня их нет.
Она встала, прошлась по комнате.
— У меня есть двадцать. Могу дать.
Я подняла голову.
— Серьёзно?
— Конечно. Только это решит проблему?
— Нет. Но хотя бы даст время.
Она кивнула, достала телефон.
— Сейчас переведу. Диктуй номер карты.
Я продиктовала. Через минуту пришло уведомление. Двадцать тысяч. Я посмотрела на экран и почувствовала, как что-то сжимается в груди.
— Спасибо.
— Не благодари. Лер, а ты в полицию пойдёшь?
— Коллектор сказал, что это ничего не изменит. Пока идёт разбирательство, платить всё равно мне.
— Но хотя бы заявление подай. Пусть знает, что ты не будешь просто молчать.
Я кивнула. Она права. Молчать я больше не собиралась.
На следующее утро я пришла в полицию. Участковый выслушал меня, записал показания. Сказал, что дело заведут, но быстро ничего не будет. Мошенничество — статья есть, но доказать сложно. Особенно если муж скажет, что я знала.
— А я не знала, — повторила я в третий раз.
— Верю. Но в суде это надо будет доказать.
Я вышла на улицу и позвонила маме. Рассказала всё. Она слушала, всхлипывала, потом сказала:
— Приезжай ко мне. Хоть на время.
— Мам, у меня работа. Я не могу бросить всё.
— Тогда я приеду к тебе.
— Не надо. Я справлюсь.
Я не знала, правда ли это. Но маме не хотелось показывать, насколько всё плохо.
Вечером позвонил Андрей. Номер высветился на экране, и я долго смотрела на него, прежде чем ответить.
— Что?
— Лер, давай поговорим.
— О чём?
— Ну... обо всём. Я понимаю, ты злишься.
— Злюсь? — я засмеялась. — Андрей, ты украл у меня двести тридцать семь тысяч. Злость — это когда ты забыл купить молоко. А это... это предательство.
— Я не украл. Я взял в долг.
— На моё имя. Без моего согласия.
— Лер, ну я же собирался вернуть.
— Когда?
Пауза.
— Скоро.
— Скоро — это когда? Через неделю? Месяц? Год?
— Не знаю. Мне нужно время разобраться с бизнесом.
— У меня нет времени. У меня три дня.
— Ну так реши как-нибудь. Возьми кредит.
Я повесила трубку. Руки тряслись. Возьми кредит. Он серьёзно это сказал.
На третий день я собрала тридцать восемь тысяч. Двадцать от Светы, восемь своих, десять заняла у коллеги по работе. Перевела коллекторам. Они подтвердили получение и напомнили, что через две недели жду следующего платежа. Ещё пятьдесят.
Я сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом моросил дождь. Серый, мелкий, бесконечный.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Мы можем встретиться?»
Я набрала ответ: «Зачем?»
«Поговорить. Я хочу всё объяснить».
«Объяснять поздно».
«Лер, пожалуйста».
Я выключила телефон и положила его экраном вниз.
Через неделю пришло письмо от банка. Они подтвердили, что кредит оформлен на моё имя, но могу подать заявление на оспаривание сделки. Для этого нужны доказательства: что я не подписывала документы, не получала деньги, не знала о кредите.
Я позвонила юристу. Консультация стоила три тысячи. Он выслушал и сказал:
— Шансы есть. Но дело может тянуться полгода, а то и больше. И всё это время вам придётся платить.
— А если я не буду?
— Суд. Приставы. Потом исполнительное производство. Могут забрать имущество.
— У меня нет имущества.
— Тогда запрет на выезд. Арест зарплаты. В общем, ничего хорошего.
Я повесила трубку и закрыла глаза. Полгода. Полгода платить по пятьдесят тысяч каждые две недели. Это невозможно.
Вечером позвонила Галина Петровна.
— Лера, милая. Как ты?
— Нормально.
— Я тут подумала... может, вы с Андрюшей помиритесь? Он же не со зла.
— Галина Петровна, он оформил кредит на моё имя и потратил деньги на свои нужды. Как это не со зла?
— Ну он же не думал, что так получится.
— А как он думал?
Пауза.
— Я не знаю. Но он мой сын, Лер. Я не могу от него отвернуться.
— Понимаю. Тогда помогите ему вернуть деньги.
— У меня нет таких денег.
— Тогда и разговаривать не о чем.
Я повесила трубку. Больше она не звонила.
Прошло ещё две недели. Я собрала второй платёж — снова пятьдесят тысяч. Заняла у Марины, у Оксаны, продала старый ноутбук и планшет. Перевела коллекторам. Они поблагодарили и напомнили о следующем платеже.
Я сидела на кухне и считала. Оставалось ещё сто тридцать семь тысяч. Плюс проценты. Плюс штрафы за просрочку, если не успею. Где взять столько денег?
Андрей написал ещё раз: «Давай встретимся. Мне есть что сказать».
Я не ответила.
Через три дня он пришёл сам. Позвонил в дверь поздно вечером. Я открыла, и он стоял на пороге с букетом роз.
— Лер, прости. Я всё понял. Я был дураком.
— Был?
— Есть. Но я хочу исправиться. Давай начнём сначала.
Я посмотрела на него. На розы, на виноватое лицо, на глаза, которые умоляли о прощении. И поняла, что не чувствую ничего. Ни злости, ни боли, ни жалости. Пустота.
— Андрей, у тебя есть деньги вернуть долг?
Он опустил глаза.
— Пока нет. Но я работаю над этим.
— Тогда иди и работай. А ко мне приходи, когда будут деньги.
— Но Лер...
— До свидания, Андрей.
Я закрыла дверь. Он постоял ещё минуту, потом ушёл. Розы остались лежать на коврике. Я подняла их и выбросила в мусорное ведро.
Прошёл месяц. Я продолжала платить. Продала кольцо, которое подарила мама на двадцатилетие. Заняла у дальней родственницы. Устроилась на подработку — по выходным мыла полы в торговом центре. Спала по четыре часа в сутки.
Андрей больше не звонил. Слышала от знакомых, что он снял квартиру, живёт один. Бизнес так и не пошёл.
Я не радовалась. Не злилась. Просто жила дальше. День за днём. Платёж за платежом.
Через полгода я закрыла долг. Последний перевод — двадцать три тысячи восемьсот. Я нажала кнопку подтверждения и откинулась на спинку стула.
Всё. Кончилось.
Я посмотрела в окно. За стеклом светило солнце. Весна. Новый день.
Телефон завибрировал. Сообщение от Светы: «Как ты?»
Я набрала ответ: «Живу».
И это была правда.