Катя не собиралась идти на корпоратив.
Во‑первых, у неё не было подходящего платья — по крайней мере, так она твердила себе каждую декаду их брака. Во‑вторых, Илья заранее сказал, что «это чисто рабочая тусовка, ты там умрёшь со скуки, поверь».
— Да и вообще, — добавил он, застёгивая запонки, — у нас же договор: ты на свои педсоветы одна, я на свои корпоративы один. Чтобы не мучить друг друга.
Этот «договор» появился пару лет назад, когда Катя один раз умудрилась уснуть на его наградном вечере, не дождавшись очереди его речи. Илья тогда обиделся, пошутил, что «лучше бы ты вообще не приходила», и с тех пор вопрос решился сам собой.
Катя кивнула, поправила ему галстук и привычно сказала:
— Не задерживайся.
— Как получится, — ответил он, чмокнул её в щеку и исчез в прихожей.
Она закрыла за ним дверь и осталась в тихой квартире. Сын был у бабушки, кошка спала на батарее, телевизор молчал. Катя прошлась по комнатам, собрала чашки, загрузила посудомойку. Потом села на диван и включила «что-то фоном».
Через полчаса фон перестал спасать. В голове зудела фраза: «чисто рабочая тусовка, скучная». Она вспомнила, как Илья рассказывал про свою новую коллегу — «Юлька, маркетолог, голова светлая, идеи — огонь».
Как‑то слишком часто эта «Юлька» всплывала в разговорах.
Катя никогда не считала себя ревнивой. Всегда говорила подругам:
«Если муж захочет, найдёт возможность, никакие проверки не остановят».
Но сегодня её странно тянуло проверить.
Нет, не его. Себя.
Спустя ещё десять минут она поднялась, открыла шкаф и достала оттуда то самое «неподходящее» платье — простое, тёмно‑зелёное, до колена. Купленное когда‑то «на свадьбу к Даше» и так ни разу не надетое. Натянула, посмотрела в зеркало.
— Не бог весть что, — сказала отражению. — Но не платье красит женщину...
Она написала Илье: «Как там, уже начали?»
Ответ пришёл через пару минут:
«Да, только рассаживаемся. Скукааа».
В конце — улыбающийся смайлик.
Катя посмотрела на телефон, на своё платье, на телефон.
«Почему бы и нет», — подумала она.
Адрес ресторана она знала. Такси приехало быстро, водитель молчал. Катя ехала, смотрела в окно на огни вечернего города и ловила себя на странном ощущении: как будто едет на экзамен.
У входа в ресторан толпились курящие менеджеры в костюмах. Катя прошла мимо них, чувствуя чей‑то взгляд, и вошла в зал.
Шум ударил сразу: музыка, голоса, звон бокалов. В центре — длинные столы, по краям — официанты с подносами. На сцене ведущий в блестящем пиджаке что‑то залихватски выкрикивал в микрофон.
Катя медленно огляделась.
Илью она увидела не сразу. Сначала заметила Юлю. Она стояла у стола, смеясь над какой‑то репликой коллеги, в ярко‑красном платье, которое идеально обтягивало её тонкую фигуру. Волосы — волной, губы — тоже красные.
Рядом с ней — Илья. В белой рубашке, без пиджака, рукава закатаны, галстук чуть ослаблен. Он наклонялся к Юле, что‑то шептал на ухо, она в ответ наклонялась ещё ближе. Их позы были слишком… естественными, как у людей, давно привыкших к близости.
Катя стояла у входа, как случайная гостья в чужом сериале.
Он её не видел. Она видела его слишком хорошо.
В первый момент её накрыла не ревность, не боль — стыд. Как будто она подсматривает за чем‑то, что не должна видеть. За чужой жизнью, в которой ей не отвели даже роли эпизодника.
— Вам помочь, вы на чей‑то стол? — подошла администратор, улыбаясь дежурной улыбкой.
Катя вздрогнула.
— Я… к супругу, — почему‑то сказала она. — К Илье Плотникову.
— А, Илья Сергеевич, — оживилась девушка. — Я провожу.
— Не надо, — быстро ответила Катя. — Я сама.
Она сделала несколько шагов вперёд, стараясь не смотреть прямо на них. Но взгляд всё равно цеплялся за Ильину руку, лежащую слишком близко к Юлиной талии, за её наклонённую голову, за их общий смех.
Катя остановилась у стола с закусками, взяла бокал с водой, потому что казалось, что рот пересох. Вода была тёплой, невкусной.
«Ну вот, — сказала себе она внутренним голосом. — Хочешь доказательств — получи».
Она могла в этот момент сделать всё, что угодно. Подойти, положить руку Илье на плечо и сказать: «Привет, дорогой». Устроить сцену, швырнуть бокал, произнести какую‑нибудь пафосную фразу про «двадцать лет вместе, а ты». А могла… ничего не делать.
Она выбрала третье.
Катя поставила бокал, взяла маленький канапе с кусочком сыра, откусила и неожиданно подумала, что он действительно вкусный. Потом сделала круг по залу, как будто искала кого‑то, хотя знала здесь только одного человека.
Когда она второй раз оказалась в том же секторе, Илья наконец её заметил.
Он сначала моргнул — не узнал. Потом лицо вытянулось.
— Кать? — он оттолкнулся от стола, сделал шаг к ней. — Ты… Ты что здесь делаешь?
Юля тоже повернулась, улыбка на секунду застыла.
— А я вот решила умереть от скуки вместе с тобой, — спокойно сказала Катя. — Ты же обещал.
Он нервно усмехнулся.
— Ну ты даёшь… — пробормотал. — Надо же было предупредить, я бы…
«Спрятал бы», — закончила за него она про себя.
Вслух сказала другое:
— Я не хотела мешать. Вижу, у вас тут свои… маркетинговые процессы.
Юля слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки.
— Очень приятно, Екатерина, — протянула она руку. — Я Юля, коллега Ильи.
— Я знаю, — кивнула Катя. — Мне кажется, я уже давно знаю вас по имени больше, чем половину своих родственников.
Юля на мгновение растерялась.
— Я пойду на свежий воздух, — сказала Катя. — Илья, если что, я на улице. Долго не задержусь. Корпоратив — это же скучно.
Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа.
На улице было холоднее, чем она ожидала. Снег мелко крошился под фонарями, пар изо рта превращался в облачка.
Катя прислонилась спиной к стене ресторана, достала телефон. Он дрожал в руках — то ли от холода, то ли от того, что она наконец позволила себе почувствовать.
Не истерику. Не «как он мог». А простое, ясное: «я всё поняла».
Она написала подруге: «Я на корпоративе у Ильи. Видела его с Юлей. Ничего не устраивала. Просто стою и думаю, что делать дальше».
Ответ пришёл почти сразу: «Приезжай ко мне, обсудим. Или хочешь одна?»
Катя посмотрела на дверь ресторана. Она знала, что Илья выйдет. Не мог не выйти. Он ненавидел незавершённые сцены.
Через минуту дверь распахнулась, и он вылетел в пиджаке поверх рубашки.
— Катя, ты что, с ума сошла, тут холодно, — начал он с привычной заботы. — Ты…
— Я всё поняла, — спокойно перебила она. — Можешь не объяснять. Не сейчас.
— Подожди, — он поднял руки, как будто сдавался. — Это не то, что ты думаешь.
Она фыркнула.
— Саша, Паша, Серёжа, теперь Илья… — проговорила она. — Удивительно, как у всех одинаковая фраза.
— Мы просто близко общаемся, — торопливо сказал он. — Да, она мне нравится как специалист, как человек тоже. Но это…
— Но это не измена, — закончила она. — Это просто… «новая жизнь начинается»?
Он вздрогнул. Похоже, не он один читал одинаковые статьи в интернете.
— Кать, — он шагнул ближе. — Я не собирался тебе это так показывать. Я хотел…
— Скрыть подольше? — спросила она. — Чтобы я оставалась в роли жены‑тылового обеспечения, пока вы там друг на друга смотрите?
Он замолчал.
Катя вдруг устала продолжать этот диалог. Она устала вообще думать о нём как о центре своей системы координат.
— Я не буду устраивать скандал на твоём празднике, — сказала она. — Это твой корпоратив, твои коллеги, твоя… Юля.
Он дернулся.
— Я сейчас уеду, — продолжила она. — А завтра мы поговорим. Спокойно. О том, как выглядит наша жизнь дальше. Если она у нас вообще общая.
— Кать, ну подожди, — он схватил её за руку. — Ты же знаешь, я… Я не хотел тебя ранить.
— Ты меня ранил не Юлей, — устало сказала она. — Ты меня ранил тем, что решил, будто я не выдержу правды.
Он отпустил руку.
Она повернулась к дороге, подняла руку, ловя такси. Машина остановилась почти сразу.
— Домой? — спросил водитель.
Катя задумалась.
— Нет, — сказала она. — На улицу Ленина, дом 18.
Там жила её подруга.
В ту ночь они с подругой пили чай с лимоном, ели печенье и обсуждали не столько Илью, сколько Катю.
— Ты сейчас в точке, где можешь сделать вид, что ничего не видела, — спокойно сказала подруга. — И прожить так ещё лет десять. А можешь… признать, что видела. И что тебе это не окей.
— Я не хочу сразу развод, — честно призналась Катя. — Может, у него просто… кризис. Может, я правда… забила на себя.
— Кризис — не оправдание лжи, — ответила подруга. — Но я не агитирую за немедленный суд Линча. Я за то, чтобы ты завтра говорила не «как ты мог», а «вот как будет».
Она уснула под утро, на раскладном диване, с тяжёлой головой и странным облегчением в груди.
Утром дома было тихо. Илья сидел на кухне, с серым лицом, как после похмелья.
— Ты где ночевала? — спросил он.
— У Оли, — ответила Катя, наливая себе кофе. — Я не хотела устраивать драму ночью.
— Я всю ночь думал, — сказал он. — И понял, что… я веду себя как мудак.
— Прогресс, — кивнула она.
Он вздохнул.
— Я не знаю, чего я хочу, — честно сказал он. — Я устал, мне… приятно, когда на меня смотрят так, как Юля. Я чувствую себя… живым.
— А рядом со мной — мёртвым? — уточнила Катя.
Он молчал.
— Честно, Илья, — сказала она. — Скажи до конца.
— Рядом с тобой я чувствую себя… обязанным, — выдохнул он. — Ты дом, ребёнок, быт. Ты надёжность. А с ней — я как будто другой. Лёгкий.
— Как на корпоративе, — кивнула она. — Я всё поняла.
Он открыл рот.
— Не перебивай, — остановила его. — Я вчера тоже себя почувствовала другой. Не как «жена Ильи», а как человек, который может взять и прийти туда, куда его не позвали. И просто посмотреть.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— И что ты… решила? — спросил он.
Катя сделала глоток кофе.
— Я не буду тянуть тебя силой, — сказала она. — Хочешь новой лёгкой жизни — иди. Но тогда честно. С вещами, с Никитой, с деньгами. Без «давай пока так, посмотрим». Я не запасной аэродром.
Он сглотнул.
— И второй вариант, — продолжила она. — Мы идём к семейному психологу. Не чтобы «спасти брак любой ценой», а чтобы хотя бы понять, жив он ещё или уже нет. И на корпоративы ты больше не ходишь один. Или хотя бы не врёшь мне, что это скука.
— Ты хочешь на корпоративы? — искренне удивился он.
— Я хочу знать, чем ты живёшь, — ответила она. — Не по остаточному принципу, после Юлиных историй.
Он долго молчал. Потом сказал:
— Я боюсь, что… если честно, наш брак уже… — он поискал слово. — Не тот.
— И мой тоже, — кивнула Катя. — Но вчера, когда я увидела вас вдвоём, я внезапно поняла, что меня больше пугает не развод, а жизнь, в которой меня держат в сладком неведении.
Он потер лицо руками.
— Дай мне день, — попросил он. — Я… всё взвешу.
— У тебя был не один день, — спокойно ответила она. — Но ладно. Один ещё выдержу.
Вечером он вернулся с работы с двумя пакетами.
— Это что? — спросила она.
— Еда, — ответил он. — Чтобы ты не готовила, пока мы решаем судьбу мира.
Они сидели за тем же столом, где вчера он сказал свою фразу. Только теперь инициатива была уже не полностью в его руках.
— Я звонил психологу, — сказал Илья. — Нашёл по рекомендации. Записал нас на консультацию. И Юле написал, что больше не буду с ней проводить время вне работы. И на корпоративы ты будешь ходить, если захочешь. Даже если я буду бояться, что ты там уснёшь.
Катя неожиданно засмеялась.
— Это не отменяет того, что, возможно, мы всё равно разойдёмся, — серьёзно добавил он. — Но я хочу… хотя бы не прятаться.
Она кивнула.
— Я не знаю, чем всё закончится, — сказала она. — Но вчера я поняла две вещи. Первая: я не хочу быть женщиной, которая узнаёт о жизни мужа из списков гостей. Вторая: я могу появиться в любой момент в любой части этой жизни. Даже если ты меня не пригласил.
Он вздохнул с какой‑то смесью страха и уважения.
— Значит, я зря надеялся, что у меня будет корпоративная зона без доступа жены, — попытался он пошутить.
— У тебя может быть корпоративная зона, — ответила Катя. — Но без доступа совести — не получится.
Она посмотрела на него и подумала, что, как бы ни повернулось дальше, в тот момент у входа в ресторан она вернула себе одну важную вещь. Не мужа. Себя.
И это уже было не про корпоратив, не про Юлю и не про шампанское.
Это было про право приходить в собственную жизнь по приглашению и без него.