Я вам уже рассказывала, как новозеландские работодатели удивлялись моему пионерскому задору на работе, но и сама я иногда очень удивлялась местным нравам.
Когда я первый раз добиралась на свою первую работу в Окленде, я внимательно разглядывала окрестности (дорогу-то я знала пока очень плохо) и вдруг, проходя мимо одного из домов на обычной улице, увидела на тротуаре столик, заваленный сеточками с апельсинами и авокадо. И вокруг ни души.
При ближайшем рассмотрении на столике обнаружилась картонка с кривой надписью от руки: “Please take one. $1 each” («Пожалуйста, угощайтесь. Упаковка за 1 доллар»). И рядом стояла маленькая коробочка с надписью Honesty Box («коробочка честности»).
Тут глаза у меня широко распахнулись, и я ошарашенно огляделась — никого. Продавец явно не собирался торчать целый день на улице, продавая свой товар: товар продавался сам. Почти каждый день. Иду на работу — стоит себе столик, заваленный фруктами. Иду с работы — фруктов заметно поубавилось.
Через несколько дней, попривыкнув к ситуации, я взяла со столика упаковку апельсинов и бросила в коробочку долларовую монетку. Апельсины были отменные, и я стала постоянным покупателем. Покупателей явно хватало, потому что иногда, особенно к концу дня, столик стоял совсем пустой.
Ещё через какое-то время мне посчастливилось застать владельца этого «магазинчика» за разгрузкой товара. Оказалось, что живёт он с семьей в доме в Маунт-Иден, но у них есть небольшой участок «на севере» (к северу от Окленда, эти места славятся своими садами, особенно хороши апельсины из Керикери), откуда они и привозят экологически чистые фрукты и продают их таким вот нехитрым способом: не ради прибыли, а потому что самим лишнее.
Чуть позже выяснилось, что способ этот был довольно распространён: на пристани в Девонпорте, где я тогда жила, открылось новое кафе, и вечером, когда с битком набитого парома из центра города валит толпа усталых граждан, возле кафе выставляли пару столиков с остатками дневной выпечки (кексы, слойки и прочие вкусности) — по доллару за штуку (то есть меньше, чем за полцены). Причём продавца опять-таки не было, а была «коробочка честности». И народ охотно хватал дешёвые плюшки, бросая в коробку долларовые монетки.
А уж если выехать за пределы Окленда, то вдоль трассы можно было увидеть столики с дарами местных садов и полей — и неизменной коробочкой честности.
Говорят, было время, когда даже оклендцы, приехав за покупками в магазин, оставляли ключи в замке зажигания и кошелёк на сиденье. А двери домов так и вовсе никогда не запирали. Поэтому я и назвала Окленд деревней: ну мыслимо ли в современном большом городе настолько доверять незнакомцам?
И это был ещё не самый большой мой шок: самая удивительная история приключилась тогда, когда в гости приехали друзья-канадцы, и нам пришлось ломиться в чужой дом в отсутствие хозяев. Но про это уже в следующий раз.