— С вас помощи — кот наплакал, а едите вы за четверых. Все запасы мои опустошили.
Галина Петровна посмотрела на невестку с сыном так, как оценивают неудачную покупку на рынке.
Летний вечер медленно опускался на деревенский дом. На столе стояли тарелки с вареной картошкой и огурцами из огорода, те самые, что Марина с Андреем пололи пару дней назад, до того, как ей стало плохо.
Андрей заметно напрягся. Его жена сидела напротив, бледная, укутанная в старый шерстяной платок — она только вчера вернулась из районной больницы, где пролежала три дня под капельницами.
Марина подняла глаза на мужа и с горечью поняла: именно в этот момент их отпуск, на который они потратили почти два месяца жизни и все накопленные деньги, окончательно превратился в горькую ошибку.
***
Всё началось весенним вечером еще в Екатеринбурге. Марина как раз вернулась с работы — она трудилась бухгалтером в строительной компании — и готовила ужин, когда зазвонил телефон Андрея.
— Да, мам, слушаю, — Андрей включил громкую связь и продолжил переодеваться после своей смены в IT-отделе банка.
— Андрюша, я уже не могу, — голос Галины Петровны звучал устало. — Дом совсем разваливается. Крыша течет, забор покосился. Огород зарастает. Сил моих уже нет со всем справляться.
Марина видела, как муж нахмурился. Его мать жила одна в небольшой сибирской деревне уже пятнадцать лет, с тех пор как у мер отец Андрея. Дом достался им еще от дедушки — старый, но крепкий, с большим участком: огород в двадцать соток, баня, сарай, угольник.
— Мам, может, переедешь к нам? Мы же предлагали, — Андрей присел на край дивана.
— Нет уж, пом ру тут, где жила. Вы лучше приезжайте летом, помогите хоть немного. Совсем ведь не бываете.
После разговора Андрей долго молчал, глядя в окно на городские огни.
— Марин, а что если нам правда поехать к маме на отпуск? — неожиданно предложил он. — Поможем ей с хозяйством, приведем всё в порядок.
— А как же море? Мы же хотели в Сочи, — Марина отложила нож, которым резала салат.
— Море никуда не денется. А мама... ей правда тяжело одной. Давай возьмем основной отпуск и еще недельки три за свой счет. За полтора месяца всё успеем сделать.
Марина посмотрела на мужа — он редко просил о чем-то с таким выражением лица. Она вздохнула:
— Хорошо. Но давай составим план, что именно будем делать.
Следующие недели они готовились основательно. Составили список: починить ворота, разобрать старый сарай, помочь с огородом, подлатать крышу. Марина даже съездила на строительный рынок — купила рабочие перчатки, семена цветов для клумбы и красивый электрический чайник в подарок свекрови.
— Может, получится не только поработать, но и по-семейному время провести, — мечтательно сказала она, укладывая вещи.
Галина Петровна встретила их на пороге сухо, без объятий, только кивнула:
— Приехали? Ну пойдемте, покажу, что делать надо.
И сразу повела их по участку, показывая покосившийся забор, прохудившуюся крышу сарая, заросшие грядки. Задания начались уже в первый вечер — нужно было натаскать воды из колонки, потому что насос в доме сломался еще весной.
***
Первые недели пролетели в бесконечной работе. Марина вставала в шесть утра, растапливала старую газовую плиту и варила кашу, пока Андрей тащил из сарая гнилые доски, складывая их в кучу для сжигания.
— Андрюш, завтрак готов! — кричала она в окно, но он часто не слышал, увлеченный разборкой очередной полуразвалившейся постройки.
Днем они вместе пропалывали огород. Солнце пекло нещадно, пот заливал глаза, а сорняки, казалось, росли быстрее, чем они успевали их выдергивать.
— Господи, да сколько же тут этой травы, — Марина выпрямлялась, держась за поясницу.
— Потерпи, Марин, осталось немного, — Андрей показывал на еще нетронутые грядки, и у Марины опускались руки.
Вечерами Андрей чинил старые инструменты в сарае при свете одинокой лампочки на длинном проводе. Марина в это время мыла посуду в тазике — горячей воды в доме не было — и слушала, как свекровь перечисляет, что еще нужно сделать.
— Тут вот доски подгнили, надо менять. И крыльцо шатается. Да и в бане полы просели, — Галина Петровна говорила это таким тоном, будто они приехали специально для этого, а не в отпуск.
Деньги таяли с пугающей скоростью. Каждая поездка в районный центр оборачивалась тратами: сетка для забора — три тысячи, мешки с цементом — пять тысяч, удобрения — полторы, новые петли для ворот — восемьсот рублей.
— Марин, у нас еще есть на карте? — спросил однажды Андрей, стоя у банкомата.
— Осталось тысяч двадцать от отпускных, — Марина проверила баланс в телефоне. — Но нам же еще обратные билеты покупать.
— Купим попозже, сейчас важнее материалы.
Вечером четвертой недели они сидели за столом после особенно тяжелого дня — весь день таскали воду для полива, потому что долгожданный дождь так и не пошел. Руки Марины были в мозолях, спина ныла, а Андрей выглядел так, будто постарел на пять лет.
Галина Петровна окинула их усталым взглядом и вдруг произнесла:
— За месяц-то всего ничего сделали. Я думала, больше успеете.
Марина посмотрела на свои исцарапанные руки, на мужа с потухшим взглядом, на свекровь, которая за все время ни разу не сказала "спасибо".
— Мам, мы же стараемся... — начал было Андрей.
— Старается и кошка, когда на печку лезет, — отрезала Галина Петровна и встала из-за стола.
В ту ночь Марина долго не могла заснуть, слушая, как скрипит старый дом и думая о том, что их отпуск, их силы, их деньги — всё уходит в эту черную дыру неблагодарности.
***
На следующее утро Галина Петровна вышла на крыльцо, где Андрей пил чай после завтрака, и развернула исписанный листок из школьной тетради.
— Вот, составила, что еще сделать надо, — она поправила очки и начала читать. — Угольник весь переделать — он же гнилой насквозь. Забор с восточной стороны менять — покосился совсем. И калитка старая шатается, укрепить надо, а лучше новую поставить.
Андрей отставил кружку и пошел проверять постройки. Чем внимательнее он смотрел, тем яснее становилось: работы тут не на несколько дней, а на недели, и нужны серьезные вложения. Угольник действительно прогнил — опорные столбы держались на честном слове.
— Марин, — он вернулся в дом, где жена мыла посуду. — Тут материалов нужно тысяч на тридцать минимум.
— У нас столько нет, — Марина вытерла руки о фартук. — Только если кредиткой воспользоваться.
— Другого выхода нет. Не можем же мы всё бросить на полпути.
В районном строительном магазине продавец, уже узнававший их в лицо, пошутил:
— Вы, наверное, тут целый дом строите? Третий раз за месяц столько материалов берете!
Андрей криво улыбнулся, получив чек на восемнадцать тысяч.
Следующие две недели превратились в а д. Они разбирали старый угольник, таскали новые доски, копали ямы под столбы. На третий день появился Игорь — младший брат Андрея, живший в соседнем поселке.
— О, работнички! — весело крикнул он, усаживаясь на лавку. — Как дела?
— Помог бы лучше, — буркнул Андрей, вбивая гвоздь.
— Я бы рад, но спина болит, — Игорь достал телефон. — Да и у меня свои дела.
Он посидел час, попил чаю с матерью и уехал на своей иномарке, так ничего и не сделав.
Финальным ударом стал уголь. В пятницу утром Галина Петровна объявила:
— Я заказала машину угля на зиму. Сегодня привезут.
— Мам, ты бы предупредила, — Андрей устало потер лицо.
— А что предупреждать? Уголь нужен, вот и заказала. Вы же тут, поможете разгрузить.
Грузовик приехал после обеда и вывалил огромную черную гору прямо у ворот. Водитель уехал, а Марина с Андреем остались стоять перед пятью тоннами угля.
Весь день они переносили уголь лопатами и ведрами в сарай. Угольная пыль забивалась везде — в нос, в глаза, под ногти. Жара стояла невыносимая, пот смешивался с черной пылью, превращаясь в грязные потеки.
К вечеру, когда осталась последняя тележка, Марина вдруг пошатнулась и оперлась о стену.
— Андрей, мне плохо...
***
Ночью у Марины поднялась температура под тридцать девять. Она дрожала под двумя одеялами, а поясницу пронзала острая боль при каждом движении.
— Всё, едем в больницу, — Андрей вызвал такси до районного центра.
В приемном покое дежурный врач, женщина лет пятидесяти, осмотрела Марину и покачала головой:
— Сильное переутомление, обезвоживание и, судя по всему, продуло спину. Нужен полный покой минимум неделю. Никаких физических нагрузок.
Три дня Марина пролежала под капельницами, а когда вернулась в дом свекрови, еле держалась на ногах. Андрей устроил ее в их комнате, укутал старым шерстяным пледом.
Галина Петровна зашла проведать невестку только вечером.
— Ну что, совсем разболелась? — в ее голосе не было сочувствия. — Конечно, как дело до конца доводить — так сразу больные становимся.
Марина отвернулась к стене, чтобы свекровь не видела ее слез.
Андрей старался сглаживать углы, молча доделывал оставшуюся работу. Но в тот вечер, когда они сели ужинать — Марина впервые за три дня смогла выйти к столу — Галина Петровна произнесла эту фразу:
—С вас помощи — кот наплакал, а едите вы за четверых. Все запасы мои опустошили.
Она продолжала, не замечая, как каменеет лицо сына:
— Я думала, вы больше сделаете. А так — работали плохо, всё тяп-ляп. Через год опять всё развалится.
Андрей медленно положил вилку.
— Мам, мы тут два месяца без выходных работали. Два месяца! Перетаскали десятки мешков цемента, построили новые ворота, починили забор, разобрали старый сарай, вскопали весь огород...
Он загибал пальцы, а голос его дрожал от сдерживаемого гнева:
— Мы потратили все отпускные. На кредитке теперь долг в сорок тысяч. Знаешь, сколько стоила бы путевка на море? Тысяч тридцать на двоих! Нам дешевле было бы поехать отдыхать!
Галина Петровна пожала плечами:
— Никто не заставлял. Сами приехали.
Андрей встал из-за стола так резко, что стул опрокинулся.
— Пойдем, Марина. Собираемся.
— Куда это вы собрались? — встрепенулась Галина Петровна.
— Домой. Наш отпуск закончился.
***
Той ночью они почти не разговаривали. Марина молча складывала вещи в старые дорожные сумки, которые за два месяца успели покрыться слоем деревенской пыли. Андрей собирал инструменты, которые привез из города — хотя бы их не оставит здесь.
— Зарядку не забудь, — тихо сказала Марина, указывая на телефонный провод.
— Взял уже.
Больше слов не было. Они оба понимали — это конец. Конец не только отпуску, но и попыткам наладить отношения со Галиной Петровной.
Утром Андрей вызвал такси до районного центра — оттуда можно было уехать на автобусе до железнодорожной станции. Водитель должен был приехать через полчаса.
Галина Петровна вышла на крыльцо, когда они уже выносили сумки к калитке. Стояла, опираясь на дверной косяк, в своем вечном цветастом халате.
— Уезжаете? — спросила она без тени сожаления.
— Да, мам. Отпуск кончился, — Андрей не смотрел на нее, поставив сумку на землю.
— Забор всё равно перекосится к осени. Плохо столбы вкопали.
Марина прикусила губу, чтобы не ответить. За воротами уже показалась пыльная Тойота местного таксиста.
— Прощай, мама, — сказал Андрей и взял сумки.
Они сели в машину, не оглядываясь. Таксист, пожилой мужчина в выцветшей кепке, покосился на их угрюмые лица, но промолчал.
Дорога до районного центра, по которой два месяца назад они ехали с надеждой, теперь казалась бесконечно длинной. Каждый километр отдалял их от этого кошмара, но тяжесть на душе не уходила. В автобусе до станции Марина наконец расплакалась, уткнувшись Андрею в плечо.
***
Прошло четыре месяца. Марина постепенно восстановилась — спина больше не болела, а воспоминания о том лете уже не вызывали острой обиды, только усталость.
Андрей методично выплачивал долг по кредитной карте — по пять тысяч в месяц. К новому году должны были расплатиться полностью.
— Давай начнем копить на море? — предложила как-то Марина за ужином. — Хотя бы на неделю в Геленджик?
— Давай, — Андрей улыбнулся впервые за долгое время.
Галина Петровна звонила раз в месяц. Жаловалась, что калитка скрипит, что снег некому чистить, что дрова колоть тяжело.
— Приезжайте на майские, хоть огород вскопаете, — сказала она в последний раз.
— Не получится, мам. Работа, — ровно ответил Андрей.
— Понятно. Родную мать забыли.
Андрей не стал спорить. Просто попрощался и положил трубку.
Вечером, разглядывая в интернете фотографии черноморских пляжей, Марина вдруг сказала:
— Знаешь, я поняла одну вещь. Помогать нужно тем, кто умеет это ценить. Иначе это не помощь, а самоистязание.
Андрей молча кивнул и обнял жену.
Они сидели на диване в своей небольшой, но уютной квартире, и теперь планировали отпуск только для себя. Без чувства долга, без груза ответственности. Просто море, солнце и две недели счастья, которые они честно заработали.
Рекомендуем к прочтению: