Глава 3
Лёшка
Лёшка родился желанным ребёнком. Многие факторы противились его рождению. Беременность Тамары оказалась тяжёлой. Постоянная угроза выкидыша и преждевременных родов на более позднем сроке являлись причиной постоянного пребывания женщины в больнице. Тамара была очень худенькой, и при постановке на учёт по беременности в местную гинекологию врач была очень удивлена и не очень-то корректна в своих высказываниях.
— 39 килограмм! Ну где это видано?! Такие не то что не рожают, такие даже не живут! Ты мясо-то не ешь совсем, что ли?!
— Всё ем. Я всегда такая худая. — отвечала сердитой врачихе девушка.
Врач затребовала справку от психиатра в связи с диагнозом Тамары. Нужно было мнение специалиста, может ли это тощее, глазастое и, видимо, не очень психически здоровое существо вообще родить. Психиатр Анатолий Георгиевич, тот же, что лечил её в прежнее время и поспособствовал Марине Феоктистовне с оформлением дочери в психоневрологический интернат, встретил Тамару приветливо. Улыбка «Чеширского кота» расплылась на его круглом лице, и глаза смотрели слишком добро.
— Здравствуй, здравствуй! С чем пришла? Как самочувствие?
— У меня всё хорошо. Я замуж выхожу. Я беременна. Мне справка нужна от вас, что мне можно родить этого ребёнка. — сказала Тамара.
Анатолий Георгиевич переменился в лице, улыбка пропала.
— А будущий муж здоров? — настороженно спросил он.
— Его зовут Александр. Он совершенно здоров. Диагнозов нет ни психиатрических, ни каких-либо ещё. — Девушка вела разговор совершенно спокойно, стараясь не поддаться явному предвзятому отношению врача.
— Симптомов помешательства у меня нет никаких. Как видите, я вышла из интерната и встретила хорошего человека, который меня очень любит.
Анатолий Георгиевич покосился на девушку с большим сомнением, покрутил шариковую ручку пальцами.
— Сейчас закон не запрещает родить женщине с диагнозом, если только она не в обострении заболевания. Рожай, если хочешь! Но я бы таким, как ты, запретил плодить детей!
Голос доктора был глухим и неприятным, с нотками плохо скрытого раздражения и полон неприязни. Тамара просто взяла выданную ей справку и молча покинула кабинет.
«На сохранении» беременности Тамара провела по больницам до самых родов. Сначала в местной больнице, а потом в областной. Родить её отговаривали неоднократно, аргументируя тем, что ребёнок родится больным и наследственность плохая. Оказывалось постоянное давление с целью, чтобы Тамара решила прервать свою беременность. Но она упорно не соглашалась на аборты и преждевременные роды.
— Мы с мужем хотим этого ребёнка. И он будет наш. Не надо мне прогнозировать всякие ужасы.
Лёшкой она назвала этого ребёнка ещё до его рождения. Исследования так и не показали пол будущего ребёнка. Но она почему-то была уверена, что это мальчик. И ещё до его рождения читала ему сказки, детские стихи и пела на ночь колыбельные. Родился Лёшка на месяц раньше срока, но совершенно здоровым и без каких-либо патологий. Весом 2 кг 800 гр и росточком 46 см. Через три дня их выписали из роддома домой. Тамара и Александр радовались рождению своего малыша. Лёшка оказался очень спокойным младенцем. Он хорошо спал ночами, не болел. И рос он очень спокойным ребёнком, хорошо кушал, мало капризничал. Сашка самозабвенно купал малыша, укладывал спать, пеленал. И даже строчил сам пелёнки на старой швейной ручной машинке.
Баба Клава откровенно не любила Тамару. Ревновала своего внука Сашку к ней. Но своего правнука полюбила сразу всем сердцем.
— Мой Лексей. Моя ты любимая тутушечка. — умиляясь, говорила она ребёнку и нянчилась с ним до самой её смерти. Именно так она и называла своего любимого правнука — Лексей.
Клавдия Харитоновна прожила тяжёлую жизнь. Военные голодные годы детства. Фашистская оккупация. Она рассказывала, что когда в их село пришли немцы, то они вместе с матерью, поросёнком и несколькими курами спрятались далеко в лесу в овраге.
— Какой же страх был. Мамка нас похватала с собой, и бежали мы в лес. Кинули в овраг поросёнка, куры с собой в охапку, и сами в этот овраг и прыгнули. И так и сидели там и прятались. Мамка ночами вылезала с оврага и прокрадывалась к колхозным полям, а если получалось, то и в погреб. Немцы напьются, пока да спят, она что-нибудь поесть найдёт. Мороженную картошку в полях собирала. А иногда и картофельные очистки ели. Как выжили — и не знаю. — рассказывала Клавдия Харитоновна.
Всю жизнь баба Клава трудилась на нелёгких работах. Человеком она была очень сложным, но упорным и бесконечно работящим. Вся её жизнь прошла в неустанном труде. Когда баба Клава слегла с неожиданной и тяжёлой болезнью, Тамара взяла уход за ней на себя. Навыки по уходу за тяжелобольными людьми у неё были. Клавдия Харитоновна в своей болезни капризничала, не хотела кушать, что ей положено по диете, и требовала:
— Не нужна мне твоя каша. Я хочу селёдки! Блинов хочу!
— Ба, да нельзя тебе селёдку. Ну плохо же будет. — Тамара была очень терпелива и спокойна.
И под конец своей жизни баба Клава прониклась к этой женщине любовью. Накануне своей смерти дала Сашке свой наказ: «Томку береги! Никогда её не обижай! Хорошая девка! Вы друг другу — судьба. Две одинокие души. Подпорочки друг друга».
Умерла баба Клава у Тамары на руках.
В один из дней бабуля вдруг села на своей кровати, молча. До этого она уже три дня не вставала. Только с помощью Тамары. Женщина сажала Клавдию Харитоновну и садилась за её спиной, что бы больная женщина могла на неё опереться.
— Ба, надо посидеть. Нельзя лежать все время. Посиди чуть чуть. Вот так.
Тамара знала, что у лежачих больных со временем могут образоваться пролежни, развиться тромбоз и лёгочная недостаточность.
И вот в тот день, Тамара заглянула в комнату бабы Клавы, узнать, всё ли в порядке. Бабуля отказывалась кушать с самого утра. И Тамаре нужно было её каким то образом уговорить поесть.
Увидев, что баба Клава сидит неподвижно на кровати, Тома спросила :
— Ба, ты что? Как ты сама села? А что меня не позвала? Постучала бы ложкой по стакану и я бы тут же прибежала.
— Помираю я, Томка. — совершенно спокойным, но очень слабым голосом ответила Клавдия Харитоновна.
Тамара засуетилась:
— Да что ты выдумываешь, ба?! Ну врач же был сегодня у нас. А ты не ешь ничего. Слаба ты очень. Сейчас я принесу поесть. Ну не хочешь кашу и кисель, я тебе сейчас картошки принесу и котлетку, как ты любишь.
— Неси, неси, Томка. Только немножко.— ответила Клавдия и махнула рукой, будто выпроваживая Тамару прочь из комнаты.
Тома быстро разогрела небольшую порцию картофельного пюре и половину мясной котлеты и понесла тарелку в комнату Клавдии Харитоновны.
— Вот сейчас я тебя покормлю, ба, и тебе станет полегче.
Но баба Клава уже лежала на боку на своей кровати, ноги свешивались на пол, взгляд её остановился и глаза стали похожи на безжизненные и пустые глаза куклы. Вызванной скорой помощи осталось только констатировать смерть.
В момент смерти Клавдии Харитоновны Лёшке было 6 лет.
Родители воспитывали мальчика в любви и заботе. Светловолосый мальчишка с серо-зелёными большими глазами стал самым главным человеком в жизни Тамары и Александра. Конечно, они проводили много времени на работе и не воспитывали своего сына денно и нощно. Парнишка и сам по себе рос очень разумным, любознательным, спокойным и очень уважал и любил своих родителей. В их семье вообще царили любовь и уважение к друг другу.