ВЫЗОВ К СТАЛИНУ
23 декабря 1952 года военно-морской министр Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов был срочно вызван в Кремль. Вызов не стал для него неожиданностью. Десять дней назад во время учений в Татарском проливе бесследно исчезла подводная лодка С-117 с пятьюдесятью двумя членами экипажа на борту. Ни масляных пятен на воде, ни обломков, ни сигнального буя. Субмарина словно растворилась в ледяных водах декабрьского моря.
Сталин жестом указал Кузнецову на стул. Некоторое время молча разглядывал адмирала, после чего негромко спросил:
«Как успехи, Николай Герасимович?»
Кузнецов открыл папку с документами и начал докладывать: поиски ведутся круглосуточно, задействованы тральщики, эсминцы, авиация, подводные лодки. Результатов пока нет.
Сталин жестом остановил его. Выждал долгую паузу. И задал вопрос, от которого у адмирала похолодело внутри:
«Скажите, Николай Герасимович, а вы допускаете преднамеренный уход подводной лодки в Японию?»
«Товарищ Сталин, я думаю, это исключено. Экипаж имеет высокое политико-моральное состояние».
Сталин перебил его:
«Николай Герасимович, так вы думаете или это исключено?»
«Исключено, товарищ Сталин».
Выходя из кабинета, Кузнецов лихорадочно думал, как ускорить поиски, что ещё можно предпринять. На тот момент он ещё не знал, что ответа на вопрос, куда делась С-117, не удастся найти ни ему, ни кому-либо другому. Ни тогда, ни сейчас.
РОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ: ПОДВОДНАЯ ЛОДКА «МАКРЕЛЬ»
Чтобы понять, что именно потерял советский флот в тот декабрьский день, нужно вернуться на два десятилетия назад.
В начале 1930-х годов молодой Советский Союз стремительно наращивал военно-морскую мощь. На Дальнем Востоке, где обстановка была особенно напряжённой, создавались новые военно-морские силы. Для этого с Балтики и Чёрного моря перебрасывали лучших специалистов и новейшую технику.
Подводная лодка Щ-117 была заложена 9 октября 1932 года на Балтийском заводе в Ленинграде. Она принадлежала к типу «Щука», самому массовому проекту средних подводных лодок того времени. Субмарину построили в Ленинграде, затем разобрали, перевезли по железной дороге через всю страну во Владивосток, где на «Дальзаводе» собрали заново. 15 апреля 1934 года лодку спустили на воду, а 18 декабря того же года она вступила в строй Тихоокеанского флота. В те годы подводным лодкам, помимо номеров, давали имена собственные, и Щ-117 получила имя «Макрель».
«Макрель» суждено было прославиться. В августе 1934 года её командиром был назначен капитан-лейтенант Николай Павлович Египко, молодой, но уже опытный подводник, родившийся в 1903 году в Николаеве в семье рабочего. Египко окончил Высшее военно-морское училище имени Фрунзе и командные классы при учебном отряде подводного плавания. Сослуживцы запомнили его как дотошного командира, который вникал в каждую мелочь, а подчинённые служили у него не за страх, а за совесть.
В середине 1930-х годов командование ВМФ нуждалось в ответе на важнейший вопрос: сколько реально могут продержаться в море средние подводные лодки типа «Щука»? Считалось, что предел их автономности составляет 20 суток. Задачу на рекордный поход экипажу ставил лично нарком обороны Ворошилов.
11 января 1936 года Щ-117 по специально пробитому во льду фарватеру вышла из бухты. На борту находились 38 человек. Условия были суровыми: морозы достигали минус 23 градусов, ветер порывами до 9-10 баллов, волнение моря не прекращалось. В надводном положении лодка быстро обрастала льдом, который приходилось скалывать вручную. Всё свободное пространство внутри субмарины было забито провизией. Спальных мест не хватало, матросы спали по очереди. Распорядок дня был сдвинут на 12 часов: подъём в 19:00, потому что основные задачи выполнялись ночью.
На двадцатый день похода лодку посетил командир бригады Георгий Никитич Холостяков, прилетевший на позицию на гидросамолёте. Его встретил подтянутый, уверенный в себе экипаж. Египко попросил продлить поход, и Холостяков, командир решительный и рисковый, согласился.
20 февраля 1936 года Щ-117 вернулась в базу, проведя в открытом море 40 суток и пройдя 3022 мили, из которых 315 под водой. Норматив был перекрыт вдвое. 3 апреля 1936 года весь экипаж был награждён орденами. Командир и комиссар получили ордена Красной Звезды, остальные моряки — ордена «Знак Почёта». «Сто семнадцатая» стала первым в советском флоте боевым кораблём с полностью орденоносным экипажем.
Николай Египко впоследствии воевал в Испании, командовал республиканскими подводными лодками под именем «Дон Северино де Морено», стал Героем Советского Союза и дослужился до вице-адмирала. Но лодка, принёсшая ему славу, осталась на Тихом океане и продолжала нести службу.
ПОСЛЕДНИЙ КОМАНДИР
В 1949 году лодку переименовали из Щ-117 в С-117. К началу 1950-х она была уже далеко не новым кораблём, ей исполнилось почти двадцать лет. Однако субмарина продолжала успешно выполнять все задания. В 1950 году прошла капитальный ремонт с заменой дизелей, в 1951-м — гарантийный текущий ремонт. Только за 1952 год С-117 имела 72 ходовых дня и более двухсот погружений.
Командиром подводной лодки уже два года был капитан 2-го ранга Василий Александрович Красников. Опытный офицер с одиннадцатилетним стажем службы в подводном плавании, прошедший всю Великую Отечественную войну на черноморских «малютках».
Начальник штаба 90-й бригады подводных лодок Юрий Сергеевич Бодаревский позже вспоминал:
«Командира "сто семнадцатой" Васю Красникова я знал давно и хорошо. Всю войну провоевали вместе на черноморских "малютках". Был я даже на его свадьбе. Уже после того, как мы в 1942 году оставили Севастополь и наши лодки базировались в Хоби, он там женился на дочери нашего комдива Колтыпина. В жизни Василий был человек порядочный, а как подводник – грамотный».
Красников с женой Лидией жил на Дальнем Востоке, служил ответственно. Его рекомендовали на должность командира большой подводной лодки. Но прежде ему предстояло выполнить ещё одно задание на С-117. Задание, которое станет для него и его экипажа последним.
УЧЕНИЯ ТУ-6
В середине декабря 1952 года 90-я бригада подводных лодок готовилась к масштабным учениям под кодовым названием ТУ-6, цель которых состояла в отработке групповой атаки целей. В учениях были задействованы шесть субмарин. С-117 отводилась роль разведчика: она должна была выйти в море первой, найти корабль условного противника и навести на него остальные лодки.
В качестве корабля-цели выступал ЦЛ-27, бывший японский эскадренный миноносец, доставшийся Советскому Союзу при разделе японского флота. Он должен был выйти из порта Холмск на Сахалине.
В ноябре 1952 года С-117 прошла ремонт в доке во Владивостоке. Комиссия, расследовавшая дело впоследствии, установила важную деталь: лодка два месяца находилась на ремонте, после чего была сразу же включена в учения. Командир Красников был против. Он просил предоставить организационный период для восстановления боеготовности, чтобы экипаж мог сработаться заново, проверить все системы. Однако начальник штаба флота контрадмирал Родионов отказал ему в этой просьбе. Более того, перед выходом в море не была проведена проверка степени боевой подготовки подводной лодки, что являлось грубым нарушением установленного порядка.
Капитан 1-го ранга в отставке Тисленков вспоминал позднее: «Когда всё случилось, вспомнили, что и командир лодки Красников, и командир бригады Прокофьев не хотели, чтобы С-117 участвовала в учениях».
14 декабря 1952 года в 11:00 по местному времени С-117 отошла от причала в Советской Гавани. Спустя несколько часов в море вышли три «малютки», первая тактическая группа, а к 23:00 две «щуки», вторая группа. Все они направились в Татарский пролив, где должны были ожидать наведения от С-117.
ПОСЛЕДНЯЯ РАДИОГРАММА
В 18:10 того же дня, 14 декабря, командир С-117 связался с командным пунктом и доложил тревожную новость: вышел из строя правый дизель. Тем не менее, лодка продолжает движение в назначенный район на одном двигателе.
В 20:25 оперативный дежурный штаба флота передал на все корабли, задействованные в учениях, предупреждение: в водах неподалёку от Холмска обнаружен предмет, похожий на плавающую якорную мину. Это сообщение с берегового поста наблюдения вызвало серьёзную озабоченность. Однако, как установило следствие впоследствии, начальник штаба Родионов и руководитель учений Прокофьев не распорядились закрыть район обнаружения мины и не запретили С-117 заходить туда.
15 декабря в 3 часа 15 минут от С-117 поступила последняя радиограмма. Командир докладывал: правый дизель введён в строй, лодка продолжает выполнение задачи.
Больше С-117 на связь не выходила.
ТИШИНА В ЭФИРЕ
По плану учений, корабль-цель ЦЛ-27 должен был выйти из Холмска около 17:00. В это время на командном пункте бригады ждали донесения Красникова об обнаружении корабля. Но донесения не последовало.
Поначалу особой тревоги это не вызвало. Лодка могла не заметить выходящий корабль, могла выйти из строя радиоаппаратура, могло оборвать антенну. В 19:00 берег потребовал от С-117 сообщить свои координаты. Ответа не было. Весь вечер и всю ночь командный пункт пытался связаться с пропавшей субмариной, но в эфире стояла мёртвая тишина.
Здесь следует упомянуть ещё одно обстоятельство, которое значительно усложнило ситуацию. Руководитель учений капитан 1-го ранга Прокофьев отдал распоряжение, грубо нарушавшее установленный порядок: командирам подводных лодок на протяжении всего периода учений было запрещено сообщать о своём местонахождении. Экипажу С-117 нужно было доложить только об обнаружении цели и о нанесении удара по условному противнику. Это означало, что командный пункт не знал точного местоположения лодки после последнего сеанса связи в 3:15.
Утром 16 декабря Прокофьев доложил контрадмиралу Родионову, что связь с С-117 отсутствует уже более суток. Родионов отдал распоряжение немедленно прекратить учения и организовать поисковую группу.
ПОИСКИ В ЛЕДЯНОМ МОРЕ
Экипаж корабля-цели ЦЛ-27 при получении приказа на поиск доложил важную информацию: 15 декабря в 8:30 утра, на расстоянии примерно 20 кабельтовых (около 3,7 км), они наблюдали на поверхности воды силуэт, очень похожий на подводную лодку. Спустя три минуты силуэт ушёл под воду. Была это С-117 или нет, установить так и не удалось.
17 декабря к поискам были привлечены серьёзные силы: авиация, эсминец «Верткий», суда аварийно-спасательной службы флота, два тральщика, морской буксир на случай необходимости проводки кораблей через лёд. Подключили радиоразведку и средства берегового наблюдения.
На эсминце «Верткий» находился сам контрадмирал Родионов. Поиски шли в условиях шторма и снегопада. Вскоре начали поступать сообщения о том, что гавани замерзают, ледовая обстановка становится всё более опасной для кораблей. Когда командный пункт в очередной раз доложил Родионову о неблагоприятной ситуации и рисках для поисковой группы, контрадмирал ответил:
«Да поймите, ведь мы единственная надежда для них, если они ещё живы».
Тральщики тщательно обследовали район, где экипаж ЦЛ-27 видел загадочный силуэт. Пограничники и армейские части прочёсывали побережье, осматривая каждый метр берега. С 19 по 24 декабря пограничники обследовали всё западное побережье Сахалина от мыса Крильон до мыса Яблочный, а солдаты Дальневосточного военного округа – от мыса Кузнецова до города Чехова. Над проливом кружила авиация. Но результат был один: никаких следов масляных пятен, фрагментов субмарины, обломков, предметов обнаружено не было. С-117 исчезла, не оставив вообще ничего.
Все транспортные и рыболовные суда, находившиеся в районе, были опрошены. Результат нулевой. Контрадмирал Родионов, однако, отнёсся к этому с недоверием. Он рассуждал:
«С-117 поднималась на поверхность в ночное время суток для зарядки аккумуляторных батарей. Ходовые огни они, скорее всего, не включали, чтобы учения были максимально приближены к боевым условиям. Поверьте мне, когда рыболовное судно начинает гоняться за рыбными косяками, оно может войти в район, закрытый на время учений. Теоретически рыболовное судно могло протаранить С-117, а масляные пятна при таком ветре уже могло унести очень далеко».
После этих слов руководство поисковой группы отдало распоряжение осмотреть все суда, которые с 14 по 17 декабря находились в районе Холмска. Все корабли, прибывавшие из района поисков во Владивосток, Корсаков и Находку, тщательно обследовались водолазами.
ТЕПЛОХОД «ГОРНОЗАВОДСК»
Вскоре пришло сообщение, которое наэлектризовало следственную комиссию. При обследовании теплохода «Горнозаводск», занимавшегося перевозкой заключённых, водолазы обнаружили вмятины в днище длиной до семи метров. Были деформированы бортовые кили.
Когда начали изучать маршрут теплохода, комиссия обнаружила совпадение, которое трудно было считать случайным. «Горнозаводск» шёл из порта Ванино в Корсаков, и 15 декабря, в период с 3:00 ночи до 8:00 утра, он находился именно в районе перехода С-117 на позицию. То есть в то самое время и в том самом месте, где подводная лодка, предположительно, ещё была на ходу.
Далее последовала ещё одна сенсационная деталь. Согласно записям судового журнала, 15 декабря теплоход делал необъяснимую остановку в 25 милях от Холмска. Комиссия немедленно выехала в Корсаков. Её интересовало всё: состояние спасательных средств, наличие следов спуска спасательных шлюпок, записи в журналах.
Результаты осмотра были обескураживающими. На теплоходе не хватало одного спасательного круга. Имелись признаки спуска спасательной шлюпки с правого борта. Судовой журнал фиксировал остановку 15 декабря с 5:30 до 6:50 утра, однако в машинном журнале факт остановки двигателей не был отражён.
Капитан теплохода Иващенко на допросе заявил, что не знал об остановке. Старший помощник и механик объяснили, что останавливали двигатели для очистки кингстонных решёток ото льда. На вопрос, почему не хватает спасательного круга, капитан ответил, что боцман оставил его в бухте Ванино. Шлюпку, по его словам, спускали для сообщения с берегом в Холмске. А почему он не поднялся на мостик во время остановки?
«Я крепко спал, не слышал», — ответил Иващенко.
Комиссия тут же установила, что в Холмске теплоход стоял не на рейде, а у причальной стенки правым бортом. Спускать шлюпку с правого борта, прижатого к причалу, не было никакой необходимости.
Версией с «Горнозаводском» заинтересовался вице-адмирал Пантелеев. Он приказал провести повторное обследование судна в плавучем доке с привлечением лучших технических экспертов. Результат второй экспертизы оказался неожиданным. Специалисты подтвердили наличие вмятин и повреждений бортовых килей, однако пришли к выводу, что краска отсутствует по всей поверхности подводного корпуса, а не только на отдельных участках, как казалось при первом осмотре. Металлический блеск, зафиксированный ранее, при повторном обследовании не подтвердился. Кроме того, при первом осмотре носовая часть днища была забита льдом, мешавшим полноценному обследованию.
Окончательный вывод экспертов: характерных следов, свидетельствующих о столкновении «Горнозаводска» с крупным объектом наподобие подводной лодки, не обнаружено.
Вице-адмирал Пантелеев принял этот вывод. Он рассудил, что если бы произошло столкновение теплохода с подводной лодкой, от которого субмарина погибла, повреждения «Горнозаводска» были бы куда серьёзнее. Он составил рапорт для военно-морского министра, в котором указал, что оснований обвинять экипаж теплохода в гибели С-117 нет.
ВЕРСИИ
Комиссия под руководством адмирала Андреева, прибывшего из Москвы, рассматривала несколько версий гибели субмарины.
Первая: ошибка экипажа при управлении подводной лодкой, при погружении или маневрировании под водой. Однако командование характеризовало Красникова как опытного подводника, а в 1952 году экипаж успешно сдал две курсовые задачи и выполнил торпедные стрельбы.
Вторая: столкновение с надводным судном. Эту версию отрабатывали особенно тщательно, прежде всего в связи с историей «Горнозаводска», но прямых доказательств так и не нашли.
Третья: техническая неисправность. Лодка вернулась из ремонта и уже в первые часы похода показала свою ненадёжность, когда вышел из строя правый дизель. Красников не зря просил об оргпериоде. Неисправность в условиях декабрьского шторма, при низких температурах и обледенении, могла привести к катастрофическим последствиям.
Четвёртая: подрыв на плавающей мине. Ночью 14 декабря было передано оповещение об обнаружении мины в районе плавания С-117. Но ни береговые посты наблюдения, ни корабли не зафиксировали звука взрыва или всплеска воды. Впоследствии и саму мину не обнаружили, что привело к заключению: скорее всего, за мину был принят какой-то посторонний предмет.
Пятая, самая экзотическая: преднамеренный уход подводной лодки в Японию или США. В условиях холодной войны эта версия не казалась абсурдной. Американские и японские корабли действовали в непосредственной близости от района учений. Государственная комиссия допросила даже супругу командира, Лидию Красникову, задав ей прямой вопрос: мог ли её муж увести подводную лодку за рубеж? Версию отвергли, но сам факт её серьёзной проработки говорит о масштабе паники в высших эшелонах власти.
Существовала и ещё одна версия, которую обсуждали в узких кругах: атака иностранной подводной лодкой. В условиях Корейской войны, шедшей с 1950 года, американские субмарины вполне могли действовать в Татарском проливе. Однако доказательств этому также найдено не было.
ДОПРОСЫ В МОСКВЕ
Кузнецов вызвал в Москву ключевых участников событий: командующего 7-м военно-морским флотом вице-адмирала Холостякова (того самого, который в 1936 году прилетал на гидросамолёте к экипажу «Макрели»), руководителя учений капитана 1-го ранга Прокофьева, начальника управления разведки флота капитана 1-го ранга Мельникова.
Время поджимало. Доклад ждал лично Сталин. Кузнецову, как мало кому другому, было понятно, чем может обернуться неудовлетворительный ответ. Несколько лет назад у него уже были серьёзные разногласия со Сталиным по поводу развития флота.
В 1945 году вождь отверг разработанную под руководством Кузнецова десятилетнюю программу военного судостроения. Адмирал возражал против идеи разделить Балтийский флот на два самостоятельных флота, что привело к резкому ухудшению отношений. В 1947 году Кузнецов был снят с должности и понижен. В 1948 году вместе с группой адмиралов он предстал перед Судом чести за передачу союзникам секретных материалов во время войны. Его разжаловали до контр-адмирала и отправили на Дальний Восток. Лишь в 1951 году Сталин вернул его в Москву и назначил военно-морским министром. Теперь, в декабре 1952-го, Кузнецов снова оказался под огнём.
На закрытой встрече с руководителями учений присутствовали Берия и Маленков. Больше всего давили на комбрига Прокофьева, обвиняя его в халатности, недостаточной подготовке командира С-117 и в том, что он не пошёл с ним на учения лично. После этой встречи у Прокофьева случился инфаркт.
Документ, представленный Сталину, содержал анализ обстоятельств гибели и признание: учения проходили с грубыми нарушениями установленного порядка. Отсутствие обломков и сигнального буя свидетельствовало о том, что С-117, вероятно, погибла на большой глубине. Из содержания последних радиограмм следовало, что катастрофа произошла 15 декабря, в промежутке между 3:15 ночи и 17:00 дня.
НАКАЗАНИЯ
Расследование завершилось признанием подводной лодки С-117 погибшей при невыясненных обстоятельствах. 25 апреля 1953 года лодку официально исключили из состава Военно-морского флота.
Семьям пятидесяти двух погибших членов экипажа были выделены новые квартиры. Вице-адмиралу Холостякову объявлен выговор. Капитан 1-го ранга Прокофьев и капитан 2-го ранга Пикулин были понижены в должности. Контрадмирал Родионов также получил выговор.
Несмотря на формальное завершение расследования, поиски С-117 продолжались. В 1953 году предполагаемый район гибели был обследован гидроакустикой, металлоискателями, протралён придонными тралами. К поиску привлекались авиация, части Дальневосточного военного округа и пограничные войска. Ничего.
Но 1 марта 1953 года на своей даче потерял сознание, а 5 марта умер Сталин. Спустя четыре месяца был арестован, а впоследствии расстрелян Берия. Страну охватила отчаянная борьба за власть. Многие дела, включая поиски С-117, отошли на второй план. Дальнейшие действия по поиску подводной лодки были прекращены с формулировкой: погибла на большой глубине, обнаружить не представляется возможным.
Максимальная глубина Татарского пролива достигает приблизительно 600 метров. Если С-117 легла на дно в самой глубоководной его части, технические средства начала 1950-х годов действительно не позволяли её обнаружить.
СУДЬБА АДМИРАЛА
У Николая Герасимовича Кузнецова жизнь после гибели С-117 сложилась непросто, хотя дело подводной лодки не стало для него главной бедой. После смерти Сталина ему вернули звание адмирала флота, а в 1953 году он занял пост первого заместителя министра обороны и главнокомандующего ВМФ.
Однако затем последовала новая, ещё более жестокая опала. Пришедший к власти Хрущёв делал ставку на ракеты и считал развитие надводного флота и морской авиации бесперспективным. Кузнецов, человек прямой и несгибаемый, отстаивал свою точку зрения до конца. В 1956 году он был отправлен в отставку с понижением в звании до вице-адмирала. Восстановления справедливости он при жизни не дождался.
Незадолго до смерти, в 1974 году, опальный адмирал сказал в беседе с корреспондентом «Красной Звезды» фразу, ставшую знаменитой:
«В 51 год отстранён от службы на флоте, но отстранить меня от службы флоту невозможно».
Николай Герасимович Кузнецов скончался 6 декабря 1974 года в Москве. Звание Адмирала Флота Советского Союза ему было возвращено посмертно, в 1988 году. Сегодня его имя носят Военно-морская академия в Санкт-Петербурге и тяжёлый авианесущий крейсер Северного флота.
ПАМЯТЬ
В 1999 году в посёлке Заветы Ильича, откуда когда-то уходили на задания подводники 90-й бригады, на средства личного состава 366-го дивизиона подводных лодок был установлен скромный памятник. На нём написано: «Морякам-подводникам С-117, погибшим 15.12.1952 в Татарском проливе».
52 человека. 12 офицеров. Командир, прошедший войну и женившийся на дочери своего комдива в далёком черноморском Хоби. Замполит, штурман, механики, торпедисты, мотористы, электрики, рулевые, матросы. Люди, у каждого из которых были семьи, планы, надежды. Они ушли в декабрьское море и не вернулись. Море не отдало ни их тела, ни их корабль, ни разгадку того, что произошло.
Подводная лодка С-117, бывшая «Макрель», первый полностью орденоносный корабль советского флота, лодка-рекордсменка, лодка-легенда, хранит тайну своего последнего похода уже более семидесяти лет. Современные технологии глубоководного поиска теоретически позволяют обнаружить субмарину на дне Татарского пролива. Но пока этого не произошло. И пока С-117 не найдена, точка в этой истории не поставлена.
______________________
Если вы читаете мои статьи на других площадках – спасибо вам большое!
Приглашаю вас заглянуть и на мой канал «Билет в СССР» в Дзене. Здесь выходят новые материалы, можно подписаться, написать комментарий, поделиться своими воспоминаниями и просто быть ближе к нашему теплому кругу читателей.
Буду рада каждому. Заходите, как к старым знакомым
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.