Быть пехотинцем на войне — значит каждый день ходить по краю. Но быть бойцом танкового десанта — значит стоять на этом краю в полный рост под прицелом всех орудий врага. Их называли «смертниками». И это не было преувеличением. Когда многотонная стальная громада идет в атаку, она притягивает к себе всё: от пулеметных очередей до тяжелых снарядов. А ты сидишь сверху, прикрытый лишь тонкой тканью шинели и собственной верой в чудо.
Воспоминания лейтенанта Владимира Ильича — это тот редкий случай, когда голос из самого пекла дошел до нас спустя десятилетия. Таких, как он, к концу войны почти не осталось. Танки горели, а пехоту, сидевшую на броне, просто «выкашивало». Но Владимир Ильич выжил. Трижды раненный, не раз буквально вдавленный в землю гусеницами, он прошел этот путь до самого Берлина.
Учитель для «стариков» и первый свист пуль
Все началось в августе 1942 года. Молодой лейтенант прибыл в 7-ю гвардейскую танковую бригаду. Под его началом оказались люди, которым по меркам войны было уже «много» — 35–40 лет. Мужики, мобилизованные из батальонов аэродромного обслуживания, пороха еще не нюхавшие. Владимир Ильич учил их элементарному: как переползать, как искать укрытие, как не замереть от ужаса в первом бою.
Первое крещение под Ленинградом в сентябре того же года едва не стало последним. Танки застряли в болотах, подразделение залегло под огнем. Ночью — приказ разведать немецкий передний край. Представьте: кромешная тьма, хлюпанье жижи и двое ползущих по-пластунски людей.
Случайный задетый ногой железный лист в тишине прозвучал как выстрел. Немцы были в паре метров. Короткий окрик: «Wer da?» («Кто там?») — и по листу ударила очередь. Осколки металла впились в ногу и плечо. Это было первое ранение, первая встреча со смертью, которая только начинала свою игру с молодым офицером.
Кстати, друзья, читая об этих судьбах, невольно задумываешься: а ведь у каждого в семье есть свой герой. Расскажите, служил ли кто-то из ваших близких в таких «опасных» частях — в разведке, в десанте или сапером? Какие истории о чудесном спасении передаются у вас из поколения в поколение? Напишите в комментариях, это важно помнить.
Двадцатилетие под взглядом Маршала
Свое двадцатилетие 14 января 1943 года Владимир встретил на броне танка. Это была операция «Искра» — прорыв блокады Ленинграда. Холодный ветер резал лицо, а впереди ждала неизвестность. Колонна замерла, и по цепи пронеслось: «Будем проезжать мимо самого Ворошилова!». На пригорке действительно стояла группа офицеров, среди которых выделялась фигура в папахе и бекеше. Знаменитый военачальник провожал их взглядом в тот самый шестикилометровый коридор, который стал для ленинградец дорогой жизни.
Февраль того же года на Волховском фронте запомнился Владимиру Ильичу не только боями за деревню Смердыня, но и леденящим душу ужасом перед... своими же танками.
В один из дней, во время маневров на снежной равнине, он лежал в танковой колее. Вдруг многотонная машина начала сдавать назад. Владимир вскочил, споткнулся о корягу, выронил автомат — а бронированная стена уже вплотную. Оставалось буквально 20 сантиметров до ног, когда механик-водитель рванул вперед. Вечером того же дня ситуация повторилась почти один в один. Немецкий снаряд ударил рядом, Владимир вместе с командиром роты бросился под танк, и их буквально вдавило в снег гусеницами. Когда танк уехал, все трое встали живыми, без единой царапины. Рок словно обходил лейтенанта стороной.
Конина и безумная гонка
Война — это не только геройство, но и быт, порой страшный и странный. Получив второе ранение в лесу — пуля прошла на вылет в ногу — Владимир Ильич кое-как доковылял до перевязочного пункта. Бинтов нет, медикаментов нет, немцы идут в контратаку. Голодный, измотанный, он наткнулся на двух солдат, варивших что-то в немецкой каске.
«Здорово, братья-славяне!» — крикнул он. Это были бойцы из Средней Азии. Они угостили его куском конины — лошади, убитой при обстреле. «На душе стало веселее», — вспоминал он потом. Этот сухарь и похлебка в лесу под обстрелом казались вкуснее любого деликатеса.
А потом была эвакуация. Ночь, открытая поляна и танк, несущийся на четвертой передаче под артиллерийским огнем. Раненые вцепились в скобы, стараясь не слететь с брони. Рядом рвались снаряды, один человек все же упал... Но Владимир доехал.
В госпитале случился курьезный случай. Врач записал: «Ранение левой ягодицы». Молодому лейтенанту было обидно: «Ну не мог написать, что в бедро?». Но именно там, в палате, судьба снова улыбнулась ему — на соседней койке оказался его ротный, тот самый Корнийчук, с которым они вместе прятались под танком.
Берлинский финал и орден на пояснице
Всю войну он прошел лейтенантом. Не из-за отсутствия заслуг — просто бумажная волокита и постоянные госпиталя «съедали» представления к званиям. Его рота автоматчиков всегда была на острие.
Третье ранение настигло его 26 апреля 1945 года в самом Берлине. Утро, совещание у командира полка, постановка задачи — и вдруг минометный налет. Осколок попал в поясницу. Тогда казалось — пустяк. Фельдшер смазал зеленкой, приклеил тампон, и Владимир пошел в бой. Но к вечеру боль скрутила так, что он не смог разогнуться. Победу он встретил в медсанбате, уже будучи награжденным орденом Александра Невского.
Эта история — как удар под дых. О том, как хрупка человеческая жизнь на фоне стальных машин и свинцового ливня. Сколько таких ребят осталось лежать в снегах под Ленинградом, так и не дождавшись своего двадцатилетия? Владимир Ильич выжил вопреки всем законам логики и вероятности. Может быть, для того, чтобы мы сегодня могли услышать этот голос из прошлого.
Друзья, если вам близка тема сохранения памяти о таких людях, если вы чувствуете гордость за наших дедов — подписывайтесь на канал. Мы будем и дальше искать и рассказывать истории, от которых замирает сердце. Вместе мы не дадим этим страницам истории пожелтеть и забыться. До новых встреч и спасибо, что вы с нами!