70 дней он провёл у больничной койки. Кормил, укрывал, тайком развязывал ремни, которыми пристёгивали умирающего отца. А когда всё закончилось — его просто вычеркнули. И деньги исчезли.
История, которую мы сегодня расскажем, пахнет не ладаном. Она пахнет жареными котлетами, квашеной капустой — и кровью.
Владимир Жириновский попал в ЦКБ в феврале 2022-го. Ковид, двусторонняя пневмония, поражение лёгких — 75%. Страна ещё не знала, что это конец. А один человек уже не отходил от палаты ни на шаг.
Олег Эйдельштейн — младший, внебрачный сын политика. Который провел с знаменитым отцом 70 дней. От зари до зари. И ночи тоже.
«Только я знал, что происходит с отцом», — рассказывает Олег в интервью.
Пока депутаты названивали главврачу и выясняли обстановку по телефону, Олег выносил утку и менял простыни. Он не знал, что самое страшное ждет его в палате реанимации.
«Его привязывали к койке. Чтобы не вырвал трубку. Когда отец засыпал, я подходил и развязывал эти ремни».
Представьте эту картину. Человек, который орал с трибун, которого боялись и ненавидели, которого обожали и цитировали — лежит привязанный, как буйный пациент психушки. А рядом сын, который рискует нарваться на скандал с врачами, но развязывает узлы. Потому что по-другому нельзя.
В какой-то момент Владимиру Жириновскому стало лучше. Врачи даже разрешили ему домашнюю еду — до этого было только порошковое питание через зонд.
И тут Жириновский остался собой.
«Котлеты из кролика парные, квашеная капуста и язык отварной говяжий».
Обычные мужские хотелки. Без черной икры и омаров. Без пафоса.
Сын Жириновского, Олег, специально занимался заготовками, зная, что отец любит. Именно он привёз домашнее и накормил Владимира Вольфовича. И, наверное, в тот момент показалось: обойдётся. Прорвёмся.
Не обошлось.
6 апреля 2022 года Владимира Вольфовича не стало.
В этой истории есть вещи пострашнее ремней в реанимации. И пахнет там уже не котлетами, а большими деньгами.
Олег рассказывает: ещё в 2013 году отец составил завещание. 80% всех накоплений — партии ЛДПР и Университету мировых цивилизаций. Сумма — около четырёх миллиардов рублей.
Эти, поистине огромные деньги предназначались на две предвыборные кампании в Госдуму. Одна из них пройдет как раз в этом, 2026 году.
Только денег этих уже нет.
«Все деньги потрачены на дешёвые пиар-акции, где пытаются раскрутить фигуру Слуцкого как лидера нации», — заявляет сын Жириновского.
Леонид Слуцкий — нынешний глава ЛДПР. Тот самый, которого, по словам Олега, он впервые в жизни увидел только в день похорон отца.
До этого, если верить рассказам, Слуцкий выполнял при Жириновском совсем небольшую роль.
«Отец пару раз отправлял меня к нему: иди, он там машину купит или колёса поменяет» .
А теперь этот человек рулит партией. И миллиардами, которые завещаны совсем на другое.
Олег утверждает: за четыре-пять дней до смерти отца в центральном аппарате ЛДПР начался настоящий погром.
«Мне звонят обычные сотрудники и говорят: "Олег Владимирович, что нам делать? Идёт захват партии, двери ломают, вскрывают. Мы укрылись. Может быть, нам спуститься по пожарной лестнице?"» .
В этом момент Владимир Вольфович ещё дышал. Врачи ещё боролись за его жизнь. А «воспитанники» уже ломали двери и переписывали активы.
Трогательная верность, правда?
Когда Олег попытался отстаивать свои права и память отца, начались проблемы посерьёзнее.
По его словам, Слуцкий в личных беседах два или три раза говорил ему фразу: «Клянусь Богом, я скажу "этому человеку", и он тебя грохнет» .
При этом, иронизирует Олег, Слуцкий носит на руке десять православных браслетов и бегает к Патриарху, считая себя чуть ли не святым. Парадокс? Или цинизм высшей пробы?
Вот уже 4 года Олег доказывает в судах, что он — сын Жириновского.
Есть генетическая экспертиза. 99% совпадения. Есть фото, видео, свидетели, факты ведения общего хозяйства.
Но вышестоящие инстанции одно за одним отменяют решения в пользу Олега.
Последний процесс, по словам Олега, адвокат партии сделал закрытым. А в основу решения легла какая-то справка, перечеркнувшая ДНК.
Удобно, правда? Когда документы мешают, всегда можно найти другие документы.
Мы не знаем, действительно ли четыре миллиарда растворились в пиаре, как утверждает сын Жириновского, или лежат где-то на счетах.
Но...
Если человек 70 дней просидел у постели умирающего отца, кормил его, укрывал одеялом и развязывал ремни, которыми его пристёгивали к койке — он имеет право на память.
Имеет право зайти в партию, которую создал его отец, и не наткнуться на запертые двери.
Имеет право знать, куда делись деньги, которые старик копил для своего детища.
А всё остальное... Всё остальное пусть решает суд.