Есть правило, которое понимают даже люди, далёкие от права: раненых надо лечить, а тех, кто лечит, нельзя делать целью. В международном гуманитарном праве эта идея появилась очень давно. Её корни — в первой Женевской конвенции от 22 августа 1864 года, возникшей в эпоху Анри Дюнана, а затем она была закреплена в Женевских конвенциях от 12 августа 1949 года и Дополнительном протоколе I от 8 июня 1977 года. Смысл такой: даже на войне должна сохраняться зона, где людей спасают, а не добивают.
Почему у медицины особая защита
Причина простая: без защищённой медицины право войны быстро превращается в пустые слова. В любой войне есть раненые и больные. Если больницы, медпункты, санитарные машины и врачи могут становиться обычной целью, то лечить людей рядом с фронтом просто невозможно. Поэтому Женевская конвенция I 1949 года прямо говорит, что медицинские учреждения и подвижные медицинские формирования не могут быть объектом нападения, Женевская конвенция IV отдельно защищает гражданские больницы, а Протокол I 1977 года повторяет ту же логику для медицинских формирований, персонала и транспорта.
Медицину защищают не потому, что врачи важнее остальных, а потому, что без врачей раненые просто не выживут.
Ещё с XIX века правила войны исходили из простой идеи: помогать раненым нужно всем, без разделения на «своих» и «чужих». Поэтому больницы, медики и другая медицинская помощь считаются гуманитарной сферой и не должны становиться целью только потому, что там лечат и солдат противника тоже.
Что именно защищено
Под защитой находятся не только большие больницы. Сюда входят полевые госпитали, медпункты, санитарные машины и другой медицинский транспорт, а также врачи, фельдшеры, медсёстры, санитары и другой персонал, который собирает, эвакуирует, перевозит и лечит раненых и больных. Протокол I отдельно говорит о защите гражданского медицинского персонала и медицинских машин.
Важно и другое: право войны смотрит не только на табличку на двери или знак на крыше, а на реальную функцию объекта. Эмблема Красного Креста, Красного Полумесяца или Красного Кристалла помогает распознать медицинский объект, но сама по себе не превращает любое здание в неприкосновенное. Из конструкции Женевских норм следует, что ключевой вопрос всегда один: объект действительно лечит и эвакуирует людей или уже используется для военных действий.
Когда защита не исчезает
Здесь чаще всего и возникает путаница. Больница не теряет защиту только потому, что в ней лежат раненые солдаты. Для этого она и существует. Медицинский объект не теряет защиту и потому, что у персонала есть лёгкое оружие для самообороны или защиты раненых. Сама по себе охрана больницы, наличие часовых или небольшого сопровождения тоже не снимают защиту. Не снимает её и наличие оружия, снятого с раненых и ещё не переданного дальше. Женевская конвенция I и Протокол I перечисляют такие ситуации прямо, чтобы стороны не подменяли право удобными оправданиями.
Именно поэтому фраза «там были военные» сама по себе ничего не доказывает. Военные могут быть ранеными пациентами. Медики могут работать рядом с фронтом. Санитарная машина может ехать из самой горячей зоны. Всё это нормально для войны и не превращает медицину в законную цель автоматически.
Когда защита всё же может быть потеряна
Защита действует, пока больница или медпункт действительно выполняют медицинскую задачу.
Но если такой объект используют не для лечения, а для действий, которые помогают одной стороне в бою и вредят противнику, специальная защита может быть потеряна.
При этом защита не исчезает просто из-за подозрений.
Обычно сначала должно быть предупреждение и время, чтобы прекратить такие действия, если это позволяет обстановка.
И только если после этого ничего не меняется, можно всерьёз ставить вопрос о потере защиты.
На практике речь идёт о довольно понятных вещах. Например:
- больницу используют как укрытие для боеспособных бойцов, а не для раненых;
- внутри делают склад оружия, пункт связи, наблюдения или управления;
- из медицинского объекта ведут огонь или используют его как прикрытие для военной цели.
При этом и здесь есть важная оговорка. Даже потеря специальной защиты не означает, что дальше можно действовать как угодно. Международное гуманитарное право всё равно требует различать цели, учитывать соразмерность и принимать меры предосторожности. Иначе говоря, право не даёт «свободную лицензию» на удар только потому, что кто-то сослался на злоупотребление медицинским статусом.
Почему это не теоретический спор
Эта тема давно вышла за пределы учебников. Ночью 3 октября 2015 года американский AC-130 ударил по травматологическому центру Médecins Sans Frontières в Кундузе, Афганистан. По данным MSF, погибли 42 человека: 24 пациента, 14 сотрудников и 4 сопровождающих. Организация заявляла, что на территории больницы не было вооружённых бойцов и не велось боя, а её президент Джоан Лю требовала независимого расследования. Этот случай до сих пор приводят как пример того, насколько страшной может быть ошибка — или нарушение — там, где право требует максимальной осторожности.
Поэтому Римский статут Международного уголовного суда 1998 года прямо относит к военным преступлениям умышленные удары по больницам и другим местам, где находятся раненые и больные, если эти объекты не используются в военных целях. Отдельно в статуте сказано о защите медицинских зданий, транспорта, персонала и формирований, которые работают под признанными защитными эмблемами. Причём эти правила действуют как в международных войнах, так и во внутренних вооружённых конфликтах.