К утру о том, что Виктор ушёл от Елизаветы, знала почти вся деревня.
В маленьких местах новости распространяются быстрее ветра. Стоит одному человеку увидеть пустой двор или незнакомую машину у дома — и через час уже обсуждают у магазина.
Елизавета узнала об этом ещё до обеда.
Она вышла на крыльцо, чтобы вынести мусорное ведро, и увидела у калитки Нину Петровну — соседку через дорогу. Та стояла, облокотившись на штакетник, и делала вид, что просто любуется георгинами.
Но глаза были настороженные, внимательные.
— Лиза… — осторожно сказала она. — Это правда?
Елизавета остановилась.
Она уже знала, о чём речь.
— Что именно?
Нина Петровна вздохнула, словно набираясь смелости.
— Говорят… Виктор уехал.
Несколько секунд Елизавета молчала.
Потом спокойно ответила:
— Уехал.
Соседка ахнула тихо, но так, будто ждала подтверждения.
— Господи… и правда… А куда?
— К женщине.
Нина Петровна перекрестилась.
— Вот ведь… дожили…
Она помолчала, потом осторожно добавила:
— Молодая?
Елизавета кивнула.
— Двадцать восемь.
Нина Петровна даже присвистнула.
— Ох ты ж… Да у него, выходит, бес в ребро.
Елизавета не ответила.
Она открыла калитку и высыпала мусор в контейнер у дороги.
Когда вернулась, соседка всё ещё стояла там.
— Ты держись, Лиза, — сказала она мягче. — Мужики — они такие. Погуляют и возвращаются.
Елизавета посмотрела на неё спокойно.
— Не надо, Нина Петровна.
— Чего не надо?
— Жалеть меня.
Соседка смутилась.
— Да я ж не…
— Я справлюсь.
Нина Петровна вздохнула.
— Ну, если что — заходи. Чай попьём.
— Спасибо.
Елизавета закрыла калитку.
И только тогда позволила себе тяжело выдохнуть.
Вот и всё.
Теперь знает вся деревня.
Она вернулась в дом и взяла телефон.
Нужно было позвонить дочерям.
Старшая, Дарина, жила в Москве. Работала бухгалтером, растила двоих детей.
Младшая, Катя, была ближе — в областном центре. Преподавала в колледже.
Елизавета долго смотрела на экран.
Кому звонить первой?
Она выбрала Дарину.
Гудки тянулись долго.
— Мам? — наконец ответила дочь. — Всё нормально?
— Нормально.
Елизавета помолчала.
— Дарина… Виктор ушёл.
На том конце повисла тишина.
Потом голос дочери резко изменился.
— В смысле — ушёл?
— К другой женщине.
— Что?!
Слово прозвучало почти криком.
— Ты серьёзно сейчас?
— Серьёзно.
Дарина тяжело дышала.
— Мам… ты шутишь?
— Нет.
— Сколько ей лет?
Елизавета вздохнула.
— Двадцать восемь.
— Да он с ума сошёл?!
Голос дочери дрожал от ярости.
— Где он вообще её нашёл?!
— В санатории. Она медсестра.
Дарина несколько секунд молчала.
Потом сказала тихо, но зло:
— Я ему сейчас позвоню.
— Не надо.
— Мам!
— Не надо, — повторила Елизавета.
— Почему?
— Потому что это ничего не изменит.
Дарина тяжело вздохнула.
— Я приеду.
— Не надо.
— Мам, ты одна там!
— Я не одна. У меня дом.
— Мам…
— И огород.
Дарина хмыкнула.
— Ты сейчас шутишь?
— Нет.
— Мам, это не смешно.
— Я знаю.
На том конце снова повисла тишина.
Потом дочь сказала тихо:
— Ты плакала?
Елизавета посмотрела на окно.
На двор.
На яблоню, с которой ветер срывал последние листья.
— Вчера.
— Мам…
— Сегодня уже нет.
Дарина шумно выдохнула.
— Ладно. Но если что — сразу звони.
— Хорошо.
— И Кате скажи.
— Скажу.
Когда разговор закончился, Елизавета ещё долго держала телефон в руках.
Потом набрала номер младшей дочери.
Катя ответила почти сразу.
— Мам, привет! Я как раз о тебе думала.
Елизавета закрыла глаза.
— Катя… нам нужно поговорить.
Через пять минут младшая дочь уже плакала.
— Да как он мог?! — всхлипывала она. — После всего!
— Катя…
— Тридцать один год!
— Катя.
— Я сейчас приеду!
— Не надо.
— Мам!
— У тебя завтра пары.
Катя шумно выдохнула.
— Да плевать на пары!
Елизавета мягко сказала:
— Не плевать.
Дочь молчала.
Потом спросила тихо:
— Ты его простишь?
Елизавета посмотрела на свои руки.
— Не знаю.
И это была правда.
Тем временем Виктор ехал в машине Али.
Она жила в небольшом городке в сорока километрах от деревни.
Дорога заняла меньше часа.
Но Виктору казалось, что прошла целая жизнь.
Аля была за рулём.
Она ехала быстро, уверенно, иногда напевая под радио.
Виктор украдкой смотрел на неё.
Молодая.
Гладкая кожа.
Длинные тёмные волосы.
И запах духов — сладкий, лёгкий.
— Ты чего такой серьёзный? — вдруг спросила она.
— Думаю.
— О чём?
Он пожал плечами.
— О жизни.
Аля рассмеялась.
— Ой, не начинай.
Она переключила передачу.
— Всё будет хорошо.
— Угу.
— Ты теперь свободный человек.
Свободный.
Слово прозвучало странно.
Виктор посмотрел в окно.
Мимо проплывали поля.
Серые, осенние.
Он вдруг вспомнил, как они с Лизой сажали картошку весной.
Как она ругалась, что он кладёт клубни слишком близко.
Как они потом смеялись.
Он тряхнул головой.
— Приехали, — сказала Аля.
Машина остановилась у девятиэтажки.
Серый подъезд.
Балконы.
Детская площадка.
— Моя квартира на шестом.
Они поднялись на лифте.
Аля открыла дверь.
— Заходи.
Виктор шагнул внутрь.
Квартира была маленькая.
Однокомнатная.
Но светлая.
На столе стояли цветы.
— Нравится? — спросила Аля.
— Нравится.
Она обняла его сзади.
— Вот и отлично.
Виктор кивнул.
Но внутри почему-то было пусто.
А в это время Елизавета сидела на кухне.
Перед ней стоял таз с калиной.
Она перебирала ягоды — одну за другой.
Медленно.
И вдруг поняла, что в доме слишком тихо.
Раньше всегда были какие-то звуки.
Телевизор.
Шаги Виктора.
Его кашель по утрам.
А теперь…
Тишина.
Она вздохнула.
И впервые подумала:
А что дальше?
Продолжение — в следующей части.
Не потеряйте историю, подпишитесь на канал.