Я как терапевт работающий с мужчинами, и как клиент ходивший в терапию к мужчинам и женщин психологам, хочу открыть один большой секрет:
Почему работать с мужчинами и работать с женщинами в терапии - это не одно и то же.
Не потому, что у мужчин «нет чувств», а у женщин «есть чувства». И не потому, что один пол проще, а другой сложнее.
Разница в другом: в том, как человек был научен обходиться со своей уязвимостью, стыдом, зависимостью, просьбой о помощи и контролем.
В мужской терапии решающим становится не количество техник, а то, умеет ли терапевт выдерживать клиента без унижения, жалости, воспитания и борьбы за власть, не падая при этом в свои триггеры.
О чем я: женщина-клиент чаще приходит в терапию в более «открытом» контакте с эмоциональным языком. Даже если ей трудно, она быстрее может сказать: «мне больно», «я обижена», «я чувствую тревогу», «я боюсь потерять отношения».
Мужчина чаще приходит «закрытым». Он говорит: «все бесят», «не сплю», «жена не понимает», «проблемы с сексом», «нужна техника», «не хочу больше срываться».
То есть он приносит не чувство, а симптом, не переживание, а функциональный сбой.
И это не сопротивление «по природе», а безопасный для него попросить о помощи, не разрушив остатки самоуважения.
Мужчина часто приходит с внутренним конфликтом - одна его часть понимает, что помощь нужна, а другая воспринимает это обращение как слабость и унижение.
Поэтому мужское консультирование требует радикально другого подхода.
С мужчиной лучше начинать не с вопроса «что вы чувствуете?», а с вопроса «что произошло?», «что вы сделали?», «в какой момент возникло напряжение?», «что было потом?».
Сначала действие, потом цикл, потом защита, и лишь затем чувства.
Это не холодный бездушный подход. Это бережный подход в его темпе. Потому что если слишком рано залезть в его уязвимость, мужчина переживает это как вторжение.
Ранняя эмоционализация, жалость, назидание и поспешные интерпретации разрушают альянс с клиентом мужчиной.
Я бы сформулировал это так: женщина принимают вход через эмоциональное отражение, мужчина - через уважение к его субъектности и доверие.
Мужчине важно не потерять свои опоры: компетентность, автономию и достоинство.
Если он чувствует, что терапевт начал его «разоблачить», «чинить», «воспитать» или объяснять, как он неправильно живёт, контакт рушится.
Не потому, что клиент мужчина «трудный», а потому, что его стыд активирован. Мужской стыд очень взрывоопасная зона психики в кабинете психолога.
Почему некоторые женщины-терапевты, работая с мужчинами, сами попадают в триггеры и перестают справляться со своими эмоциями в ходе сессии.
Сразу подчеркну: речь не о том, что женщина-терапевт хуже чем мужчина-терапевт. Это будет неверно. Есть женщины-терапевты, которые глубоко и сильно работают с мужчинами и делают они это порой даже лучше чем терапевты мужчины.
Речь о другом: о ситуациях, когда терапевт-женщина не успевает различить, где перед ней история клиента, а где включилась ее собственная история, боль, злость, страх, контрперенос.
Первый частый триггер - мужская агрессия. Мужчина может говорить резко, обесценивать, тестировать, проверять терапевта на прочность. Таки-да, даже в сессии, мужчина нередко проверяет, выдержите ли вы давление, не начнете ли юлить, не обесцените ли его, не попытаетесь ли подчинить. Иногда его фразы звучат дерзко и грубовато для женского уха: «это все бесполезно», «вы меня не понимаете», «вы такие же, как все женщины».
Если терапевт-женщина имеет собственный болезненный опыт с мужской грубостью, унижением, отвержением или доминированием, у нее может включиться не профессиональная позиция, а личная реакция.
Тогда вместо исследования она начинает защищаться, спорить, ставить клиента на место, доказывать свою правоту или морально наказывать.
В этот момент терапия заканчивается и начинается личная борьба полов, и она теряет клиента.
Пример. Мужчина говорит: «Вы сейчас тоже начнете рассказывать, что проблема во мне». Терапевт, попавший в триггер, отвечает: «А вы, как многие мужчины, вообще не хотите брать на себя ответственность». Формально звучит как интерпретация. По сути - это ответная атака. Альянс разрушен.
Второй триггер - мужское обесценивание. Иногда мужчины в защите пытаются поставить терапевта в слабую позицию: «дайте нормальную технику», «что вы вообще можете», «это все разговоры».
В этот момент терапевту не стоит вступать в соревнование, нельзя доказывать свою ценность, нельзя сражаться за авторитет. Но часть специалистов, особенно если у них самих есть ранимая профессиональная самооценка, начинают суетиться, перегружать клиента техниками, спасать контакт или, наоборот, холодно мстить дистанцией. И опять это уже не работа с клиентом, а работа терапевта со своим задетым за живое нарциссизмом.
Третий триггер - желание «перевоспитать мужчину». Довольно частая ошибка. Некоторые женщины-терапевты, особенно если в личной истории есть опыт отношений с эмоционально глухими, холодными, эгоцентричными или доминирующими мужчинами, бессознательно начинают использовать кабинет как место доказательства: «наконец-то мужчина будет слушать», «сейчас я покажу, где ты неправ», «сейчас ты столкнешься со своими чувствами». Но мужчина в терапии - не собирательный образ всех мужчин, которые когда-то причинили боль. И когда терапевт перестает видеть конкретного клиента и начинает видеть архетипического «мужика», она уже не в контакте, а в проекции.
Четвертый триггер - жалость и материнское спасательство. Мужчину нельзя вести через материнскую позицию. Не потому, что поддержка не нужна, а потому, что жалость переживается им как унижение. Некоторые терапевты-женщины, слыша за мужской грубостью мальчишескую боль, слишком быстро съезжают в спасательство: начинают чрезмерно утешать, смягчать, гладить, «додавливать до слез». Им кажется, что они помогают. Но для мужчины это нередко звучит как: «тебя сейчас увидели слабым, маленьким и жалким». После такой сессии он может просто не вернуться.
Пример. Клиент говорит сухо: «Я сорвался на жену, потом напился».
Неудачный ответ: «Вам так тяжело, вам, наверное, просто не хватало тепла». Рабочий ответ другой: «Давайте разберем, в какой момент напряжение стало таким, что вы сорвались, и что вы пытались этим действием не чувствовать». Во втором варианте есть уважение, конкретика и сохранение субъектности.
Пятый триггер - страх перед мужской закрытостью. Некоторые специалисты, особенно привыкшие к быстрому эмоциональному контакту, начинают тревожиться, когда мужчина молчит, сидит напряженно, отвечает коротко, смотрит настороженно. Они принимают это за отсутствие мотивации, враждебность или плохой контакт. Важно понимать, что: мужскую закрытость не надо путать с отсутствием мотивации, а агрессию - с враждебностью. Часто это просто защита от стыда и проверка безопасности.
В терапии с мужчинами специалисту, особенно женщине, приходится выдерживать сразу две задачи.
Первая - не испугаться мужского напора и контейнировать его эмоции.
Вторая - не начать с ним воевать. То есть оставаться в спокойной, взрослой, партнерской позиции: не снизу, не сверху, не по-матерински, не соревновательно. Именно такая позиция считается рабочей.
Поэтому эффективный терапевт в работе с мужчиной - не тот, кто быстрее раскопал детскую травму. А тот, кто смог не унизив, не испугав, не начав воспитывать, не сорвавшись в спасательство и не обидевшись на проверку. Терапевт сохраняет ясность, уважение и структуру. Он понимает: перед ним человек, который всю жизнь жил под запретом на слабость, просьбу и уязвимость. И задача терапии - не сломать эти «доспехи» с первой встречи, а создать такой контакт, в котором они постепенно перестанут быть жизненно необходимыми.
Вывод: Различие мужской и женской терапии не в том, что мужчины «не чувствуют», а женщины «любят говорить». Различие в способе входа в контакт и формах защиты.
Главная проблема некоторых терапевтов при работе с мужчинами - не в том, что они женщины, а в том, что их собственные пережитые чувства к мужчинам начинают управлять кабинетом.
Там, где нужен профессиональный контейнер, включается личная история.
Там, где нужно исследовать, начинается борьба.
Там, где нужен контакт, появляется воспитание, защита или жалость.
И именно это чаще всего ломает терапию.
И именно по этой причине мужчины идут в терапию к мужчинам, а женщины терапевты говорят: «Ой нет, я только с женщинами работаю, мне с ними комфортнее и проще» и никто их за это не в праве осуждать, ибо каждый в праве выбирать то, что лучше именно для него.
Автор: Олег Романов
Психолог, Клинический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru