Мы с Гришей женаты уже полтора года. Познакомились в кафе, где я после работы пила кофе. Он попросил разрешения присесть за мой столик, и мы разговорились. Мне понравилось, как легко Григорий поддерживал беседу. Когда я собралась уходить, он спросил мой номер. Через два дня мы встретились снова. Уже тогда стоило бы догадаться, что что-то не так: за время свидания Грише несколько раз звонила его сестра Тома.
«Я подумала, ты женат», — взволнованно улыбнулась я. «Конечно, нет! Я никогда бы себе такого не позволил, — уверенно ответил он. — А Тамара просто человек тревожный. Если я или мама не берем трубку сразу, она начинает паниковать». Мне даже стало немного жаль эту Тому: непросто жить, когда каждый день волнуешься за родных.
Наш роман вскоре перешел в серьезные отношения. Через семь месяцев после знакомства Гриша сделал мне предложение. Я, подумав для видимости секунд пять, согласилась. Гриша был старше меня на шесть лет, и его мать, Вера Сергеевна, приняла меня без восторга.
«Она очень молода для тебя», — тихо сказала она ему, а я в этот миг как раз проходила из прихожей на кухню. «Неужели трудно было найти ровесницу? У девчонок в таком возрасте только ветер в голове». «Она очень хорошая, — парировал Григорий. — Окончила университет, работает, живет в собственной квартире. Где тут ветер?»
Я уже собралась войти в гостиную, но вдруг услышала голос Томы. «Она тебе вообще не подходит. И даже не красавица. Когда женишься, она будет жить с нами?» «Вовсе нет, — спокойно ответил Гриша. — Мы будем жить в ее квартире». «Выходит, ты переедешь на другой конец города, бросишь нас с мамой? А вдруг что-то случится — ты же не сможешь быстро приехать! Как нам тогда быть?»
«Тома, успокойся уже», — осадила ее Вера Сергеевна. — «Гриша не сможет жить с нами до старости. И тебе пора подумать о том, чтобы съехать. Мужчинам не нравятся девушки, которые живут с мамами». «Не собираюсь я никуда переезжать! Мне с тобой комфортно». «Конечно, еще бы — ни о чем беспокоиться не надо. Но все же тебе придется как-то начинать строить свою личную жизнь».
Они стали спорить, и тут вошла я. Позже я рассказала Грише, что подслушала их разговор. «Выходит, я ей не нравлюсь», — заметила я. — «Боюсь, как бы из этого не вышло проблем». «Ты ей очень нравишься, — ответил Григорий. — Просто она переживает. Я никогда надолго не уезжал из дома. Даже когда жил с предыдущей девушкой — в соседнем доме».
«Школьная любовь?» — с улыбкой спросила я. «Да, но у нас ничего не получилось. И к лучшему — ведь тогда я встретил тебя».
После свадьбы Гриша переехал ко мне. Мы неплохо уживались, даже ни разу не поссорились. Но Тамара напрягала меня своей навязчивостью все сильнее. Одно время она стала почти каждый день напрашиваться в гости. Мне это не нравилось: дома я хотела отдыхать, а не развлекать кого-то. Гриша относился к ней как к ребенку, я же считала, что взрослой девушке некрасиво так себя вести.
«Она просто скучает», — отвечал на мои возмущения муж. Я не знала, как поступить. Не позволю золовке приходить — буду плохой. Разрешу — она продолжит мешать. И вот как-то раз я услышала, как Тома рассказывает Грише обо мне небылицы. «Думаешь, она налево не ходит? Я слышала, в университете на потоке она была популярной. А ты не богатый и не красавец — не удержишь ее. Да и хозяйка она так себе. Готовит совсем невкусно. И как ты это кушаешь? Это и едой-то назвать сложно».
Этого мне хватило! В ту же минуту со скандалом я выставила золовку из квартиры. «Больше она к нам ходить не будет! — заявила я. — Не хватало, чтобы меня оскорбляли за глаза в моем же доме!» «Ты ее неправильно поняла», — оправдывался муж. Но я ничего слушать не хотела. Тамара больше не приходила, но стала звонить Грише каждый день. Бывало, сядем мы кино смотреть, а тут — звонок. И давай она рассказывать про свою жизнь. Гриша зевает, но слушает — не хочет сестру обижать. А то, что я жду, — это, видимо, мелочи.
«Тамара съехала от мамы», — поделился он однажды новостью. «Сказала, что мама ее достала контролем и наставлениями. Хочет одна пожить». «А я думаю, Вера Сергеевна ее выгнала, — ответила я. — Мне кажется, она не рада, что у Томы нет личной жизни и что та сосредоточена на вас двоих. Взрослые дети должны жить своей жизнью, а не липнуть к маминой юбке».
Новость меня обрадовала. Я думала, золовка донимает Гришу от безделья. А теперь, когда ей придется все делать самой — готовить, стирать, убирать, — времени на звонки не останется. Звонков и правда стало меньше, но это ничего не изменило. Тамара продолжала рассказывать Григорию, какая я плохая жена, как он мне не подходит, и я ему не подхожу. Еще она принялась ныть по поводу своей квартиры: слишком дорого, неудобно, далеко от нас. Она хотела жить по соседству, но в нашем районе аренда стоила столько, сколько Тома зарабатывала за месяц.
«Милый, мне все это не нравится, — сказала я как-то. — Когда твоя мама про меня говорила неприятные вещи, ты меня защищал. А когда твоя сестра говорит всякое — ты ее слушаешь?» «Ей просто выговориться надо. Но что она там сказала — я даже не запомнил». «Она разрушит нашу семью, — заявила я. — Неужели ты не понимаешь? Она старается настроить тебя против меня. То ли скучно ей, то ли к психологу надо сходить. Гриша, я готова ей оплатить этого психолога, лишь бы она отстала от тебя».
«Не говори ерунды, Катюша. Не нужен ей психолог. Просто у нас не было отца, и я ей вместо него. Она привыкла, что я с детства о ней забочусь и защищаю».
«А тебе было бы приятно, если бы мой брат звонил каждый вечер и говорил, какой ты никудышный муж, как мало зарабатываешь и как для меня бесполезен?» «Но у тебя нет брата», — Гриша упорно не хотел понимать мою обиду.
Я даже позвонила Вере Сергеевне, чтобы посоветоваться насчет Томы, но ничего утешительного не услышала. «А ты знаешь, почему Гриша до тебя не был женат? Хотя он добрый, порядочный и работящий — Томка от него всех женщин отбила». «Сделайте что-нибудь, — попросила я. — Она не дает нам жизни». «Я, конечно, могу поговорить. Но это вовсе не значит, что дочь меня послушает, — ответила свекровь. — Я сделала, что могла: заставила ее жить отдельно. Думала, делом займется, мужчину найдет. Не знаю, что с ней делать. Разве что сменить номера телефонов. Но Гриша не согласится — он с детства за нее горой».
«Как же так вышло, Вера Сергеевна?»
«Да кто ж знает, Катюша. Это со стороны причины всегда видны. А когда годами одна растишь двоих детей — многое не замечаешь. Не знаю, чем помочь. Могу поговорить с обоими, но думаю, только хуже будет — решат, что ты меня против Тамарки настраиваешь».
Я стала просто наблюдать. Вдруг Томе дадут повышение, и она станет занята. Или найдется парень, и ей будет не до нас. Я даже сама пыталась ее с кем-нибудь познакомить. Но она не хотела впускать в свою жизнь никого. Подруг у нее не было — только мама и брат.
Однажды Григорий вернулся с работы задумчивым и взволнованным. «У меня нет другого выхода, — сказал он, не дожидаясь вопросов. — К нам приедет жить моя сестра». «В мою квартиру твоя сестра не приедет», — жестко ответила я. «Катюша, пожалуйста. У нее трудности с деньгами, аренда дорого стоит». «Пусть к маме возвращается». «Ты же знаешь, у мамы сложный характер. Тома не хочет с ней жить».
«У твоей мамы хороший характер, — возразила я. — Это тебе Тома сказала, что она сложный человек. Раньше ты так не говорил». «Мы сейчас не об этом. Квартира большая, детей у нас пока нет. Пусть поживет, будет помогать по дому». «Мне не нужна помощь, я сама со всем справляюсь». «Катя, ну перестань! Что я ей скажу — что при живом брате она должна на улице остаться?»
«Ее брат женат, — напомнила я, — и живет в квартире своей жены. Тома не будет здесь жить. Ты меня понял? Делай что хочешь, хоть на ушах стой — я ее сюда не пущу».
«Конечно, ты меня не поймешь, — покачал головой Гриша. — У тебя нет братьев и сестер, ты ничего не знаешь. А у меня ближе Томы никого в жизни нет».
Я уставилась на мужа, не веря своим ушам. «А я тебе для чего? Ты хоть помнишь, что женат?» «Причем тут ты? Вечно ты на себя стрелки переводишь!» «Да притом! — отрезала я. — Гриша, мне это надоело. Вся эта ситуация, в которую ты нас поставил, — совсем не то, о чем я мечтала, выходя за тебя. Либо ты отказываешь Тамаре, либо я от тебя ухожу. Я не буду это терпеть. Ладно бы свекровь…. Но золовка! Скажи кому — не поверят».
«Да кому ты расскажешь? — пробурчал Григорий. — У тебя нет ни братьев, ни сестер. Со своими родителями ты редко общаешься». «Да что ты заладил с этими братьями-сестрами? Я единственный ребенок. И что дальше? Не нравится — ищи себе жену из многодетной семьи! Мне все равно. Но выбор ты сделаешь сейчас. Меня все это достало».
«Я не откажу сестре, — произнес Гриша. — Не брошу ее». «Значит, я брошу тебя», — ответила я и стала собирать его вещи.
«Ты серьезно? Катя, подожди!» — Он бегал вокруг, пока я выставляла за дверь сумки, чемоданы, коробки с обувью, ноутбук и всю его технику. Чтобы поднять себе настроение, я позвонила Тамаре. «Так и быть, забирай своего брата. Садись ему на шею и сиди хоть до старости. Я его выгнала и подаю на развод».
«Ну, наконец-то! — воскликнула она. — А то он из-за тебя совсем про меня забыл!» Я хмыкнула и положила трубку. Конечно, Тома рада: ее дорогой братик снова свободен. Сам Григорий довольным не выглядел, но меня это уже не интересовало. Каким бы замечательным человеком он ни был, мне этот тюфяк — и даром не нужен.
Развод оказался быстрым и безболезненным. Гриша не пытался оспорить ничего, лишь просил через своего адвоката вернуть ему коллекцию редких виниловых пластинок, которую он оставил у меня “на временное хранение”. Я согласилась, упаковала коробки и отправила ему курьером. Вера Сергеевна позвонила однажды, спокойным и усталым голосом сказала: “Я понимаю тебя, Катя. Но он мой сын, и я буду с ним. Желаю тебе всего хорошего”. Мы больше не общались.
Спустя год я случайно встретила Тамару и бывшего мужа в торговом центре. Она шла с Гришей и каким-то уставшим мужчиной средних лет, который держал ее за руку. Тома выглядела раздраженной и недовольной, ее брат — поникшим и старше своих лет. Вера Сергеевна, как я узнала позже от знакомой, переехала в город ближе к морю — “наконец-то начала жить для себя”.
Гриша и Тома остались в той же квартире, которую они снимали вместе. Девушка, по слухам, была уволена с работы за постоянные конфликты с коллегами и теперь “временно” подрабатывала фрилансом. Григорий платил большую часть аренды.
Я иногда думаю о том, что могло бы быть, если бы он выбрал меня. Но эти мысли быстро уходят. Нет смысла гадать о дороге, которую ты никогда не пройдешь. Я научилась ценить тишину в своем доме и возможность смотреть фильм, не прерываясь на звонки от родственников.
Сейчас я встречаюсь с мужчиной, который не имеет навязчивых родственников. Он иногда шутит, что его семья — это кот и старенькая бабушка в другом городе. Мы планируем отпуск и говорим о будущем без тревоги в голосе. Иногда я вижу в социальных сетях фотографии Гриши — он один, на них всегда только он. Ни Томы, ни друзей, ни новых женщин. Он просто стоит где-то и смотрит в камеру с легкой, грустной улыбкой. Я не чувствую ни злости, ни жалости.
Возможно, каждый из нас получил то, что заслужил, или то, что выбрал. Выбор Гриши был простым и неизменным: его сестра. Мой выбор был таким же простым — моя собственная жизнь без этого груза. И кажется, мы все, в конечном счете, остались с тем, что для нас было самым важным. Ноя все-таки не понимаю своего бывшего мужа. А вы что скажете?
ПОТЕРЯ, рассказ
