Еще три коротких письма готовы, я снова объединила их в одну публикацию. Не смогла держать читателей в неведении на неделю, а то и больше, выберется ли наша героиня из крепости в Коби. Читаем и выдыхаем, если вы сопереживали Фредерике.
ПИСЬМО СЕМНАДЦАТОЕ
Коби,
21 ноября 1811г.
Вот уже восемь дней мы здесь, восемь дней! - это как столько же столетий в Коби.
Кошмарная погода продолжается, снег, холод, ветер, влажность, - все они сговорились, чтобы заставить нас страдать; но наши испытания, несмотря на то, как мы мучаемся, еще не достигли самой высокой степени: голод, с которым придется вот-вот бороться, - он вершина нашего невезения. Провиант на исходе, уже недостает хлеба, также как и дров для топки.
Когда положение стало совершенно бедственным, старик генерал и полковник Казбек уехали, чтобы отправить из Казбека предметы первой необходимости. Мы остались под присмотром майора Казбека, который должен схватиться за первую же возможность, чтобы пройти Кашаур.
Чего мне стоило попрощаться с нашими двумя наставниками! и особенно с добрым, восхитительным генералом, который всю неделю соизволил делить с нам столько несчастья, и который сейчас уезжает в страшную погоду, чтобы спасти нас от голода.
Добрый старик обнял нас всех, благословил малышей, пожилую даму и меня, и запрыгнув не без смущения на коня, тронулся с нашими самыми искренними пожелания.
После его отъезда куража стало еще меньше, несмотря на все надежды, что подавал майор Казбек; мы выглядели как брошенные сироты в положении, в котором нужна малейшая помощь.
Картина бедствия действительно болезненна. Захворавшие и измученные мы ноем об ужасающем настоящем и сомневаемся в грядущем, что может стать еще страшнее. Меня всё печалит и удручает: вид супруга, плач детей, стенания пожилой спутницы о ее сыне и о наших слугах, всё раскрашивает наше положение в самые мрачные и тревожные цвета.
ПИСЬМО ВОСЕМНАДЦАТОЕ
Коби,
12 ноября 1811г,
5 часов утра
Провизии, что нам обещали отправить, все еще нет, мы совершенно без хлеба; но небеса наконец удовлетворили наши мольбы; снег и ветер прекратились, прояснилось, и отъезд решен. Господь из доброты и милосердия проявил сострадание и отпускает нас из Коби, что, как я Вам уже говорила, есть синоним преисподней. Каждый из нашего каравана благодарит небеса и предается радости; но осмелимся ли мы позабыть, что остается еще пройти кошмарную Гудауру?
Каким бы глубоким ни был снег, сердобольный майор Казбек хочет воспользоваться удобным моментом, чтобы вызволить нас из Коби, и он постановил попытаться сделать переход. Он только что послал нескольких опытных и смелых осетин вперед, чтобы разведать путь, затем пойдут вьючные лошади и конвой, которые растопчут снег и проложат дорогу.
Все в движении, каждый прикладывает все свои возможности, чтобы сбежать как можно быстрее из этой пыточной. Если горный перевал действительно настолько сложный, как говорят, пребывание в Коби нас к нему достаточно подготовило.
6 часов утра
Рапорт двоих осетин, которых отправили на несколько верст вперед, весьма обнадеживающий, но не меньше стоит опасаться на расстоянии 17 верст всего-то вьюги на Бигаре, лавин и разбойников на Крестовой, пропастей на Гудауре и в Кашауре. Да смилостивится над нами Господь Бог!
ПИСЬМО ДЕВЯТНАДЦАТОЕ
Кашаур, в 17 верстах от Коби
23 ноября 1811г.
Я Вам пишу - дабы сообщить, что небеса нас спасли. Но Боже мой! Что за переход мы совершили! Он в тысячу раз тяжелее, чем мне говорили; в тысячу раз ужаснее, чем только можно вообразить. Да уверует в чудеса тот, кто, как мы, через снег на всей дороге доберется живым и в безопасности до Кашаура, так как это действительно чудо, что Господь смилостивился совершить по отношению к нам. Я ощущаю все величие благодати и никогда не была проникнута более живым признанием. Попеременно обнимаю детей, и моей счастье было бы совершенным, если бы нас не ждал еще спуск с Кашаура.
Я настолько утомлена усталостью, страхом, ужасом, восхищением, благодатью, беспокойством, - всем, что меня поочередно охватывало в течение дня, что я отложу до завтра описание нашего пути.