Живу на четвёртом этаже обычной девятиэтажки в спальном районе. Сверху — молодая пара, Артём и Даша, оба лет двадцати пяти. Милые ребята в лифте, всегда здороваются. А по ночам в пятницу превращаются в какой-то отдельный вид существ.
Каждую пятницу с одиннадцати вечера у них начинается движение. Музыка, топот, хохот, что-то тяжёлое волокут по полу. Я не ханжа и понимаю — люди отдыхают. Первые три раза поднималась, стучала в дверь, вежливо просила убавить. Артём открывал, извинялся, обещал. Минут на сорок становилось тише, потом всё по новой.
На четвёртый раз я уже не такая вежливая была. На пятый — они просто не открыли дверь, хотя музыка играла на весь подъезд.
Так прошло восемь месяцев.
В начале февраля случилась пятница, которая меня сломала окончательно. В четверг я сдала квартальный отчёт, не спала до часу ночи. В пятницу отработала полный день, приехала домой в восемь, приняла душ и упала в кровать в десять. Завтра суббота, можно выспаться — думала я.
В половину первого ночи сверху грохнуло так, будто уронили шкаф.
Потом ещё раз.
Потом заиграла музыка — что-то клубное, с басами, которые я чувствовала спиной через матрас.
Я полежала минут десять, надеясь на чудо. Чуда не случилось. Встала, накинула халат и набрала 112.
— Добрый вечер, слушаю вас.
— Добрый. Соседи сверху шумят уже час, музыка и грохот, полночь уже, завтра работа...
— Адрес?
Я назвала.
— Ваша фамилия?
Назвала.
— Хорошо. Это административное нарушение, вам нужно обращаться в участковому.
— Сейчас полночь, — говорю я. — Участковый не работает в полночь.
— Можете вызвать наряд полиции.
— Хорошо, вызываю наряд.
— Но учтите, что шум — это не их профиль. Они приедут, побеседуют, и всё.
— Пусть приедут и побеседуют, — говорю. — Хоть что-то.
Наряд приехал через час двадцать. Я это точно знаю, потому что не спала и смотрела на телефон. В час пятьдесят две в домофон позвонили. Два молодых парня в форме, усталые, явно объехавшие за смену уже всё что можно.
Поднялись на пятый этаж. Постучали к соседям. Там открыли — музыка к тому моменту уже чуть стихла, видимо, услышали шаги в подъезде. Полицейские побеседовали минут пять, я слышала через стену обрывки. Артём что-то говорил про «уже заканчиваем». Дверь закрылась.
Один из полицейских зашёл ко мне.
— Ну, предупредили. Больше шуметь не будут, обещали.
— А протокол? — спрашиваю. — Штраф? Что-то зафиксировали?
Он посмотрел на меня так, будто я попросила его слетать на Луну.
— Для протокола нужен участковый. Мы шум не фиксируем, у нас нет приборов. Обратитесь к участковому в понедельник.
Они ушли. Сверху было тихо — видимо, на эту ночь испугались. Я легла в три часа ночи с ощущением, что только что потратила два часа жизни абсолютно впустую.
В понедельник взяла с работы отгул на полдня и пошла к участковому. Мой участковый — Виктор Сергеевич, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и стопкой папок на столе, которая, кажется, не уменьшалась с девяностых.
Выслушал меня. Покивал.
— Значит так. Чтобы составить протокол, мне нужны показания ещё минимум двух соседей. Одного заявления недостаточно.
— А зачем двух? — удивляюсь я.
— Такой порядок. Плюс нужно замерить уровень шума специальным прибором, а прибора у нас нет. Его предоставляет Роспотребнадзор по заявке.
— То есть мне надо подать заявку в Роспотребнадзор, они приедут с прибором, и тогда что-то будет?
— Ну, они могут приехать. Запись на выезд — обычно недели три.
Я смотрела на него и думала, что это, наверное, какой-то сон. Что система, которая должна помогать людям, выстроена так, чтобы человек просто сдался и ушёл.
Вышла от участкового и по дороге домой придумала другой план.
В тот же вечер обошла всех соседей на нашем этаже и этажом выше. Оказалось, что Артём с Дашей достали не только меня. Сосед сбоку от них — Михалыч, дядька лет шестидесяти — рассказал, что стучит к ним уже полгода и давно плюнул. Соседка с третьего этажа — Люба — показала мне переписку в домовом чате, где люди жаловались ещё с осени, но никто не хотел идти к участковому.
Мы написали коллективное заявление. Семь подписей. Отнесли участковому лично, под роспись на втором экземпляре.
Виктор Сергеевич посмотрел на семь подписей, потом на меня, потом снова на подписи.
— Ну, теперь другое дело, — сказал он без особого энтузиазма.
Не знаю, что именно он сделал и сказал Артёму с Дашей. Но с того дня в пятницу стало тихо. Совсем.
Может, припугнул штрафом всерьёз. Может, они просто испугались семи подписей и поняли, что весь подъезд против них. Не знаю и уже не хочу знать.
Просто в эту пятницу я легла в одиннадцать и проснулась в восемь утра. Первый раз за восемь месяцев.
Это было лучшее утро за очень долгое время.
Скажите мне — вы бы стали обходить соседей и собирать подписи? Или просто купили бы беруши и жили дальше?