На точку сбора обычно нужно выдвигаться пешком, чтобы не засветить замаскированные орудийные позиции. Те позиции, которые были замаскированы небрежно или по чьей-то глупости демаскировались — давно разбиты птицами, снарядами или ракетами, противник оплошностей не прощает.
Выдвигались рано утром, в туман, едва прибыла замена. В этот раз относительно повезло. Прикрываясь туманом, прибыл "Урал", чтобы забрать разбитое орудие и отвезти его в реммастерскую. "Урал" привёз и снаряды и смену. Но "Урал" оставил в грязи и свои следы, которые придётся как-то маскировать, иначе по ним птицы быстро вычислят оставшееся орудие и уничтожат его.
Чуть не заблудились в тумане, смеялся Ворон: он шёл впереди грузовика, показывая дорогу в тумане, и шёл по знакомой тропке, но где-то свернул не туда и стали они кружить в рваной пустоте, наполненной обгоревшими деревьями и мусором. Лишь когда наткнулись на остов бронированного "Казака", оставшегося тут с тех времен, когда территорию занимал противник, Ворон понял свою оплошность и дал машине знак разворачиваться. "Казак" этот находился прямо перед позициями пехотеев, это знали все. А пехотных паролей они не знали, вот встряли бы по полной.
— Орудие привезли? — безучастно спросил Марш.
— Нет, — сказал Ворон. — Не привезли.
— Почему?
— Откуда я знаю? Орудия на замену нет, поедете отдыхать.
— Ну и ладно, — ответил Марш.
Формально на этом участке находились две "сталинские кувалды". Но одну из них разбили прямым попаданием ещё неделю назад и расчёт подбитого орудия оттянулся к расчёту орудия действующего, так и куковали вчетвером (былые расчёты по шесть человек на орудие давно ушли в вечность в этом артдивизионе), меняя друг друга.
Вшестером они быстро разгрузили ящики со снарядами. Водила Тимоха традиционно курил в стороне, гасился.
— Ты хоть бы сделал вид, что помогаешь, — заметил Камчатка.
— У вас двенадцать рук, по четыре на ящик, а я в одного всё равно ящик не подниму, — парировал Тимоха.
Он потушил окурок об каблук берца и забрался в кабину.
Затем Марш с Шарпом вместе с грузовиком исчезли в тумане, отправились цеплять к "Уралу" подбитое орудие на ходу, а Живой, Ворон, Кружок и Камчатка остались. Одни сдавали смену, другие принимали её. А точнее, все вместе сидели на ящиках в укрытии, курили и трепали языком, интересуясь последними новостями.
С большой земли новостей особых не было. На позициях тоже ничего интересного не происходило, за исключением того, что ротация отодвинулась на неделю, в связи с тем, что небо было плотно закрыто вражескими птицами. Чаще сидели в укрытиях, чем стреляли. Живой и Кружок оголодали, но не стали бросаться на провизию, которой добродушно угощал Ворон, отнекивались. Ещё неизвестно, сколько Ворону и Камчатке находится здесь без замены, а парни отъедятся в ближнем тылу. А тут каждый энергетический батончик и каждая банка тушенки могут спасти жизнь и помогут продержаться. Вроде и не совсем нуль, но и его подбрюшье стало не менее опасным, чем граница света и тьмы. Птицы не дают жить.
Ворон рассказывал, что освободившиеся расчёты сначала хотели отправить в отпуск, но потом переиграли, отправят в разведку за нуль, отслеживать небо. Ходили так же слухи, что всё же, на оставшиеся четыре орудия дивизиона оставят самые результативные расчёты, а остальных отправят в отпуск, а затем переведут в штурма. Ранее в штурма уже отправили почти всех водил и тех бойцов дивизиона, кто отказался подписывать контракты: часть из них погибла, часть пропала без вести, остальные были ранены и обретались, кто в госпиталях, а кто уже и дома.
Ворон также рассказал, что в тылу повышают налоги и акцизы, всё дорожает и хотят запретить Телеграм. Привычно поругали начальство меткими словами из шести и четырёх букв. На фронте знали, что мирняк под всякими поводами зажимают, о причинах же никто не задумывался.
Новости эти не удивили Живого, он давно перестал удивляться изменениям, ведь все они чаще всего протекали не в лучшую сторону. Когда-то они всем огневым взводом скидывались на тарелку "Старлинка", что позволяло общаться с близкими, но тот "Старлинк" давно отключили и удобного интернета больше не было. Кружок предлагал наладить голубиную почту, посмеялись и забыли.
Ещё Ворон рассказал, что кто-то потравил всех собак, которые прибились к артелам на отдыхе. Грешат на местных, но доказать не могут. Собаки стерегли дома и подвалы от непрошеных гостей и потерять их было жалко. Но Марш уже нашел где-то в развалинах щенков без мамки, теперь выкармливают эти пушистые комочки, вскоре они станут полноценными членами солдатского общества.
— Что за снаряды? — спросил Живой, стуча пальцем по ящику.
— Подарки, — поморщился Ворон.
Подарками у них называли северокорейские и иранские снаряды, точность которых была невелика, но их поставляли, когда на собственных артскладах случалась заминка с наполнением отечественных боеприпасов.
Подарки так подарки, куда деваться, будут лупить подарками, какая разница, чем дырявить квадрат. Но в такие моменты с лёгкой грустью вспоминали те свои запасы родных снарядов, которые по разным причинам приходилось бросать на импровизированных складах оставленных в прошлом позиций.
Откуда-то из пелены тумана просигналил грузовик, пришла пора отбывать. Парни попрощались, пожелали друг другу удачи. И Живой с Кружком пошли в туман по направлению сигнала.
Вскоре они тряслись в грузовике, позади подпрыгивала изувеченная пушка. Марш залез в водительскую кабину, он считал, что шансов оттуда выскочить больше при атаке птиц, остальные тряслись под тентом, глядя на то, как мимо, пользуясь туманом, сновал разнообразный экспедиционный транспорт российской армии.
Шлях действительно пришёл в оживлённое движение. Навстречу, выныривая из тумана, словно призраки, ползли в сторону нуля грузовики, "буханки", пикапы с пулемётными установками, вереницы мотоциклистов. Снова "Уралы" и "шишиги", КАМАЗы, УАЗы, БМП и "мотолыги".
И снова вереницы пехотинцев на мотоциклах и багги, "Нивы", "99" и "буханки", объезжая такие же уткнувшиеся в кюветы сгоревшие грузовики, багги, легковушки и бронемашины, танки, свои и чужие, которые стояли через каждые 10-50 метров по обе стороны дороги.
В обратную сторону тоже шло движение: возвращались с позиций бойцы по ротации, грузовики и буханки везли груз-200 в мешках, кто-то ехал в штабы по служебной необходимости.
Живой внезапно с ужасом подумал о том, что вдруг туман внезапно рассеется и сотни птиц, замерших на пустырях и спешащие с запуска, массово зайдут на атаку и неминуемо быть великому разгрому, потому что средства РЭБ не поспевали за прогрессом противника, он менял частоты быстрее, чем к ним приспосабливались. Но Бог и удача были на стороне наших. "Урал" ехал хоть и медленно, часто притормаживая и объезжая сгоревший транспорт, которому не повезло, но всё же постепенно удалялся от радиуса действия вражеских птиц.
Живой не любил ротации. Он считал, что на позиции больше шансов убежать и скрыться от птицы, просто надо быть осторожным и вёртким. А трясясь в машине, ты просто обречённо предоставлен слепому случаю и шансы спастись невелики.
Сейчас прикрывал туман, но часто ли случается подобное удачливое ненастье? А как быть в ясные погоды? Концентрация вражеских птиц зашкаливала днем и ночью, противник оккупировал небо, и так сложилось, что мы в моменте его ещё не догнали и не перегнали в этом. Подобное обязательно случится, так происходило не раз, но эти резкие перепады делали жизнь солдата более сложной для выживания.
В ясные погоды всё движение на земле замирало, а замены и ротации растягивались во времени, стремясь к бесконечности, прекращались до удобного момента.
Пока он думал об этом, справа по борту показались первые домишки. Опасный участок пути закончился, остался менее опасный, куда противник дотягивается ракетами, но это происходило редко и по скоплению личного состава или населения. На одиночный грузовик в движении враг своих ракет не тратил, а значит, можно выдохнуть спокойно и начать уже планировать отдых.
— Я живой! — сказал вслух Живой
Он говорил так всякий раз, когда выживал.
— Я живой! Живой я!!!
— Да живой, живой, — посмеивался рядом Кружок.
А Шарп молчал, закрыв глаза. Он всё время пытался прикорнуть в движении, положив голову на вытянутые руки, держащие автомат.
Начинался новый день. Ещё один новый день, выцарапанный у смерти. Этак и до конца всего этого доживём, подумал Живой и улыбнулся. Доживёте, ребята, другого выхода у вас нет.
2026г. Андрей Творогов
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или перевести донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за март она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.