Студия
Я узнала случайно.
Не от мужа. От соседки, которая живёт в том же доме и написала мне в мессенджер: «Видела Артёма у вас в студии, он что, переехал?»
Артём — это сын Сергея от первого брака. Ему двадцать три.
Студию мы купили три года назад. Долго копили, я добавила часть от продажи маминых вещей после её смерти. Восемьсот тысяч моих денег там точно есть. Покупали для Кати — нашей дочери, ей сейчас шестнадцать. Чтобы было жильё, когда вырастет.
Сдавали пока в аренду. Две знакомые снимали по очереди, деньги шли в общий бюджет.
Сергей сказал мне, что последняя съехала, и мы будем искать новых жильцов.
Это был, получается, ноябрь. А сейчас март.
Я написала ему прямо на работу.
— Артём живёт в студии?
Пауза. Долгая, как будто он текст набирает и стирает.
— Да. Временно.
— Когда ты собирался мне сказать?
— Ты бы не согласилась.
Я перечитала это три раза.
Ты бы не согласилась. Поэтому он просто не спросил.
Вечером говорили на кухне, Катя была у подруги.
— Сколько он там уже?
— Четыре месяца.
— Четыре месяца, Серёж.
— Ему было некуда идти. Они с девушкой расстались, он из её квартиры ушёл.
— И ты решил, что наша студия — это выход.
— Он мой сын.
— Катя тоже твой ребёнок. Студия куплена ей.
Он смотрел в стол.
— Катя не съедет завтра. Ей шестнадцать.
— Это не аргумент.
— Я понимаю, — говорит. — Но он оказался в ситуации. Я не мог.
Я злилась правильно, это точно. Мужчина принял решение о совместной собственности без разговора. Просто поставил перед фактом, да ещё через соседку.
Но вот что меня потом остановило.
Я вспомнила, как относилась к Артёму последние несколько лет.
Не плохо. Но и не тепло. Он появлялся на праздниках, мы разговаривали вежливо, я следила, чтобы Катя не чувствовала разницы — и в этом слежении за Катей как-то не особо думала о нём.
Ему двадцать три. У него нет своего жилья. Мать его умерла два года назад, я об этом знаю.
Я не знала, что они с девушкой расстались. Он мне и не рассказывал. Мы так не общались.
— Он платит хоть что-то? — спросила я.
Сергей поднял глаза.
— Нет. Я не взял.
— Почему?
— Потому что он в депрессии сидит там. Работает удалённо, почти не выходит. Деньги есть, но я не стал.
Это была новая информация.
— Ты мне не говорил.
— Ты бы не захотела слышать.
Вот тут мне стало немного не по себе. Потому что он, может, и прав. Я бы начала про студию, про Катю, про то, что это наше.
Я бы не спросила сначала — как он.
Решение я приняла не сразу.
Юридически подёргалась — посмотрела документы, студия оформлена на нас обоих. Формально Сергей мог. Не должен был, но мог.
Разговор с Артёмом состоялся через неделю. Я сама позвонила.
— Артём, я знаю, что ты там живёшь. Давай договоримся.
— Я могу съехать.
— Я не это говорю. До лета живи. Потом ищем вариант.
Пауза.
— Спасибо, — говорит.
Голос у него был такой, что я пожалела, что звонила жёстко настроенная.
Сергею сказала: в следующий раз будет разговор до, а не после. Он согласился. Легко согласился, что меня немного задело — как будто это просто формальность, которую мы обсудили.
Катя не знает. Я не стала говорить. Может, зря.
Студия стоит пустая для неё через шесть лет. Артём там — сейчас.
Я не знаю, правильно ли я сделала, что разрешила.
Иногда думаю — а кем была бы, если бы выставила его.
Не уверена, что нравлюсь себе в том варианте.