— Алёна, милая, ведь твоя квартира стоит без дела? — Лидия Ивановна отложила вилку. — Мы тут с Кириллом подумали…
Алёна замерла. Пять минут назад всё было обыденно — субботний ужин, долгожданный звонок Сергея:
«Мама с Кириллом уже в подъезде, зашли на минутку».
Вошли с тортом и букетом белых хризантем, Кирилл тут же направился к холодильнику за пивом.
— Кириллу нужна помощь. Он нашёл отличное помещение под пекарню. Осталось только вложить. Продай квартиру от дедушки — деньги вернутся быстро. Это же общее дело семьи!
Тишина.
Сергей уставился в свою тарелку, словно ища там ответы.
Кирилл, не поднимая глаз, методично жевал.
— Я… я подумаю, — с трудом выдавила из себя Алёна.
Лидия Ивановна расплылась в улыбке — уверенной, словно победа уже была в её руках:
— Вот и славно. К концу месяца управимся.
Квартира досталась Алёне в наследство от деда три года назад.
Иван Петрович, потомственный архитектор старой школы, завещал внучке небольшую двухкомнатную квартиру.
Алёна помнила, как дед, тогда ещё полный сил, водил её, маленькую, по комнатам, с гордостью указывая на детали:
— Видишь эту лепнину? Мастер Воронцов делал, лучший в городе был. А паркет? Дубовый, до войны ещё уложен. Береги, внученька. Это не просто квартира — это целая история.
Алёна не смогла заставить себя там жить.
— Так что насчёт квартиры? — Кирилл достал планшет. — Смотрите, какой проект!
— Ремесленная пекарня, — объяснял Кирилл с энтузиазмом. — Всё натуральное, на заквасках, без всякой химии. Мой друг Паша — гениальный пекарь, учился во Франции. Место уже нашли — проходное, рядом с бизнес-центром. Золотая жила!
Сергей молчал.
Он вырос в этой семье, где Лидия Ивановна решала всё — от выбора института до цвета носков.
Старший сын научился не спорить, соглашаться, а потом тихо делать по-своему. Младший Кирилл был другим — мамин любимчик, вечный мечтатель, талант, который никак не мог найти своего применения.
— Я пробовал, мам, честно пробовал, — говорил он обычно после очередного провала. — Просто не сложилось.
— Смета готова, — Кирилл листал документы на планшете. — Вложения окупятся за полгода, максимум год. Потом — чистая прибыль. Алёна, ты же сможешь там свои шторы продавать! Повесим прямо в зале, атмосферно будет!
— Я подумаю, — тихо произнесла Алёна.
— Что тут думать? — Лидия Ивановна долила себе ещё вина. — Семья должна помогать друг другу. Квартира пустует, толку от неё никакого. А так — вложитесь в дело, будете получать процент. Я бы сама дала денег, но пенсия, сами понимаете…
После их ухода Алёна долго и сосредоточенно мыла посуду.
Утренний будильник пронзительно зазвонил. Мысли крутились вокруг вчерашнего разговора. Почему Лидия Ивановна была так уверена? Словно квартира уже продана, деньги переведены.
Смета. "Косметический ремонт — 300 тысяч". Без расшифровки. "Оборудование — 800 тысяч". Какое оборудование? Печи, миксеры, холодильники — что именно? Договор аренды. Алёна открыла договор. Адрес: улица Ленина, дом 37. Срок аренды: 5 лет. Арендная плата: 45 тысяч в месяц. Всё выглядело правдоподобно, только… Почему нет подписи арендодателя? И печати тоже нет, лишь "место для печати".
Следующим утром Алёна вышла из дома на час раньше. Села в трамвай. Нужно было увидеть своими глазами это помещение.
Трамвай полз через весь город почти час. Чем дальше от центра, тем унылее становился пейзаж.
Конечная остановка. Алёна вышла, огляделась. Промзона встретила её ржавыми заборами и разбитым асфальтом. По адресу из договора она нашла серое трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой. На первом этаже вместо стеклянной витрины пекарни — грязные окна, заклеенные изнутри газетами. Над входом покосившаяся вывеска: "СТРОЙМАТЕРИАЛЫ ОПТОМ".
На двери висел ржавый замок и мятое объявление: "Сдаётся помещение 150 кв.м." Внизу — номер телефона.
Алёна достала телефон, сфотографировала здание с разных ракурсов. Потом набрала номер из объявления. Гудки. Женский голос:
— Алло?
— Здравствуйте, я по поводу помещения…
— А, да-да. Всё ещё свободно. Сто пятьдесят квадратов, можно под склад, под производство. Отопления нет, если что. Вода есть, но напор слабый.
— То есть никто не арендовал? Может, на днях кто-то смотрел?
— Да вы что! Последний раз показывала в октябре. Если интересует, могу подъехать.
Алёна поблагодарила и отключилась.
Она зашла в кафе напротив — обшарпанная забегаловка с пластиковыми столами. Заказала чай и села у окна. Набрала Катю — знакомую из Сбербанка.
— Кать, можешь пробить человека? Неофициально.
— Смотря кого.
— Кирилл Рудницкий, тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения.
Пауза.
— Ох, подруга… Три кредита просрочены. Микрозаймы — семь штук. Исполнительное производство открыто. Общий долг около трех миллионов.
Значит, всё было ложью. Красивая презентация, бизнес-план, красноречивые речи — всё только для того, чтобы выманить у неё деньги на покрытие долгов.
«Если сейчас промолчать, они не остановятся. Будут требовать ещё и ещё, пока не заберут всё».
Вечером Алёна разложила на кухонном столе все собранные документы — фотографии заброшенного склада, распечатки с сайта судебных приставов. Сергей пришёл с тренировки, весёлый и разгорячённый, но, увидев её лицо, сразу помрачнел.
— Что случилось?
Алёна молча подвинула к нему бумаги. Он читал медленно, переворачивая листы дрожащими пальцами.
— Значит… Значит, они оба знали. Мама и Кирилл. Они просто хотели вытянуть из нас деньги.
— Из меня, из моей квартиры.
Сергей встал, надел куртку.
— Куда ты?
— К матери.
Лидия Ивановна открыла дверь. За её спиной виднелась кухня — Кирилл сидел за столом, уплетая пельмени со сметаной.
— Серёженька! Как хорошо, что зашёл! Будешь ужинать?
— Нет, мама. Мы должны поговорить.
Он прошёл в кухню, выложил на стол документы. Кирилл перестал жевать, уставился на фотографии.
— Это что? — Лидия Ивановна надела очки.
— Это ваша «золотая жила». Заброшенный склад с крысами. Кирилл должен три миллиона разным банкам. И вы хотели, чтобы Алёна продала квартиру деда ради этого?
— Это какое-то недоразумение! Кирюша, объясни брату!
— Я… я бы вернул, просто надо было долги закрыть, а потом бы уже нормальное место нашёл. Я бы всё вернул с процентами!
— С процентами? Ты обманул мою жену. Хотел украсть её наследство. И ты, мама, ему помогала.
— Как ты смеешь! Я твоя мать! Надо помогать семье!
— Помогать — да. Обманывать и грабить — нет. Это квартира Алёны. Не твоя, не Кирилла, не наша — её.
— Ты отворачиваешься от семьи ради этой…
— Ради моей жены, мама. Женщины, которую я люблю и которая никогда не лгала мне. В отличие от вас.
Сергей собрал документы и пошёл к двери. Лидия Ивановна кричала что-то вслед про неблагодарного сына, про то, как она его растила, как ночей не спала.
Сергей не оглянулся.
Прошла неделя.
Лидия Ивановна звонила каждый день — то с упрёками, то с мольбами, то с угрозами «вычеркнуть из завещания».
Сергей не брал трубку.
На десятый день она прислала длинное сообщение, где обвиняла Алёну в том, что та «украла сына» и «разрушила семью».
Кирилл написал только раз:
"Братан, ну что ты? Я бы всё вернул. Мне правда тяжело сейчас."
Сергей показал сообщения Алёне. Она покачала головой:
— Он так и не понял. Думает, дело только в деньгах.
Они сидели на кухне воскресным утром.
— Знаешь, — сказал Сергей, — я думал, будет больнее. Разрыв с ними. А сейчас… словно огромный камень с души свалился.
— Ты жалеешь? — мягко спросила Алёна.
— Нет. Я чувствую, что живу своей жизнью. Своей, а не той, которую заботливо спланировала для меня мама.
— Я вчера съездила в дедову квартиру. Придирчиво осмотрела, прикинула, что нужно для ремонта.
— И?
— Хочу сделать там студию. Начать своё дело. Шторы, текстильный декор — то, что мне действительно нравится.
Сергей улыбнулся.
Прошло три месяца.
Алёна стояла посреди квартиры деда, ощущая приятную усталость и предвкушение.
За зиму она провела косметический ремонт. У окна теперь возвышался большой раскройный стол, вдоль стены — стеллажи, заставленные образцами тканей.
— Первый заказ в новой мастерской! — Алёна с сияющими глазами показала Сергею эскиз. — Шторы для детской.
— Здорово! Я так горжусь тобой.
С матерью он почти не общался.
Её звонки раз в неделю стали для него привычным, но всё же отдалённым фоном — погода, здоровье, но ни слова о Кирилле, ни намёка на ту злополучную историю с пекарней.
Кирилл испарился — по слухам, уехал в Москву, устроился менеджером в какую-то далёкую фирму.
Долги остались, но теперь это были только его, Кирилла, долги, не омрачавшие жизнь Сергея.
Начиналась их новая жизнь.