Людмила Олеговна восседала в кресле и окинула сына с невесткой взглядом, в котором смешались неодобрение и усталость.
В ее скромной двухкомнатной квартире царил аромат свежей выпечки и терпкие ноты винтажных духов.
Кристина разлила чай по изящным фарфоровым чашкам и протянула их мужу и свекрови.
— Ну, как поживаете? — начала Людмила Олеговна. — Живете, наживаете, в своей трехкомнатной квартирке с ремонтом.
— У нас все хорошо, мам, — уклончиво ответил Роман. — Работаем.
— Работаете, а о семье не забываете? О том, что одному родному человеку сейчас совсем плохо?
Кристина сжалась: "Началось".
— О ком, Людмила Олеговна? О Глебе?
— А о ком же еще?! Мой младшенький, мой несчастный Глебушка, совсем из жизни выбит из-за этой… стервы. Выгнала его, сердце мое разрывается! Квартира-то ее, он теперь ночует у друзей, скоро, наверное, на вокзале будет спать!
— Мама, не драматизируй. Он ночует у Сашки, у них диван хороший. И на вокзале он не будет ночевать, — нахмурился Роман.
— Ах, драматизирую? А вот то, что эта грымза его выписала? У него теперь нет даже прописки! Без прописки он работу нормальную не найдет!
— Он взрослый мужчина, мама, он развелся, это его решение и его проблемы. Он найдет, где прописаться…
— Найдет! Конечно, найдет! У него же полно вариантов! — она сделала паузу, обвела взглядом сына и невестку и произнесла то, ради чего, собственно, и затевала весь этот разговор. — Я считаю, он должен прописаться у вас. Это единственный правильный выход.
В квартире повисла тишина.
— У нас? — переспросила невестка.
— Ну конечно у вас! Роман не может бросить брата в беде. Вы живете в большой квартире, места хватит всем. Прописка — это просто бумажка, обычная формальность. Он вам жить мешать не будет.
— Людмила Олеговна, я понимаю ваше беспокойство. Но наша квартира — это наше с Романом личное пространство. Мы только недавно закончили ремонт, обустроили все… Пустить туда другого человека, даже на время… Это сложно.
— Какой другой человек? Это Глеб! Какое "личное пространство"? Вы что, в замке королевском живете? Или вы там оргии устраиваете, что посторонним нельзя? Прописка — это не значит, что он к вам на диван переедет! Это юридическая процедура! Для галочки!
— Мама, Кристина права. Почему ты не пропишешь Глеба к себе?
— Потому что не собираюсь платить повышенную коммуналку.
— А мы должны? К тому же ты же знаешь Глеба. Пропишешь — потом не выпишешь…
— О чем ты говоришь? Речь идет о помощи близкому человеку в трудную минуту! А вы о каких-то деньгах думаете! Жадность! И ты, Роман, поддерживаешь ее? Вместо того чтобы поддержать брата? Я тебя не так воспитывала!
— Мам, я поддерживаю свою жену, это наше общее решение. Мы не хотим прописывать у себя Глеба, и точка. Бери его к себе!
— Ах так? Значит, я, старая, больная женщина, должна его к себе прописывать, чтобы он у меня тут пустил корни и чтобы он меня потом, мать родную, на улицу выкинул? Вы этого хотите?
— Почему ты сразу о самом плохом? Он твой сын. И у него есть голова на плечах. Он найдет работу, снимет комнату и пропишется там. И почему он вообще должен тебя выгонят?!
— Глебу нужна поддержка! А вы… вы эгоисты! Оба! И особенно ты, — она ядовито посмотрела на Кристину. — Это ты его настраиваешь против семьи. Это все твое влияние. Мои мальчики всегда были дружными, пока не появилась ты!
Кристина почувствовала, как по щекам у нее разливается жар.
— Людмила Олеговна, с чего вы взяли? Роман сам принимает решения. И наше решение — общее. Ваш сын, Глеб, — взрослый сорокалетний мужчина, который не смог сохранить семью и которого выгнали из дома. Почему его проблемы должны становиться нашими? У него есть мать - вы. И если вы не хотите прописывать его у себя из-за страха, что он вас выгонит, то это ваши личные, очень странные отношения. Но это не повод сваливать взрослого мужика на наши плечи!
Людмила Олеговна онемела от наглости невестки.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать? В моем доме! Я тебя…
— Мама, хватит! Кристина сказала все абсолютно верно. Глеб — твой сын. Ты его мать. Если ты боишься его прописывать у себя — это твои проблемы и твои страхи. Не перекладывайте их на нас. Мы не будем его прописывать. И дело не в Кристине, дело во мне. Я не хочу, чтобы мой брат, который всегда ищет легкие пути, получил еще один шанс присесть нам на шею. Всё! Тема закрыта!
Он взял Кристину за руку.
— Значит, так? Бросить мать на произвол судьбы? Отказать в помощи брату? Прекрасно. Я все поняла. Уходите. Уходите с моих глаз и чтобы я вас больше не видела.
— Мама, мы не бросаем тебя. Мы отказываемся решать проблемы Глеба вместо него самого, когда ты успокоишься, позвони.
Супруги вышли из квартиры под оглушительную тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием Людмилы Олеговны.
Дорога домой прошла в тишине. Только зайдя в свою квартиру, пахнущую свежей краской и их общим бытом, Роман обнял Кристину.
— Прости за сегодня. Я знал, что будет сцена, но не ожидал, что она пойдет в такую атаку.
— Ничего, главное, что ты меня поддержал.
— Конечно поддержал. Это наш общий дом. И наше общее решение. Никто не имеет права его нарушать.
На следующее утро раздался звонок на мобильный Романа. Он посмотрел на экран и вздохнул.
— Глеб.
— Привет, брат! Слушай, мама звонила, вся на нервах. Что-то про то, что вы меня на порог не пускаете и в трудную минуту кинули. Я ей кучу всего наговорил, но она, кажется, не успокоилась.
Роман перевел телефон в режим громкой связи, чтобы Кристина слышала весь их разговор.
— Привет, Глеб. Мы никого не кидали. Мы просто отказались прописывать тебя у себя. Мама попыталась давить.
— Да я так и понял, спасибо, кстати, что отказали.
Роман и Кристина переглянулись в изумлении.
— В каком смысле?
— В прямом. Я, конечно, в полной попе, но не настолько, чтобы сваливаться на вас. Мама просто паникует и хочет быстрого решения. А мне это решение не нужно. Я уже нашел вариант. Друг как раз сдает комнату в старой квартире, там можно прописаться. Работу ищу. Не сахар, конечно, но справлюсь. Мама просто любит все драматизировать и контролировать. Извини, что втянул вас в это.
Роман присел на стул и почувствовал, как камень упал с его души.
— Да ничего… Рад, что у тебя все получается. А с мамой что делать будем?
— А ничего, перебесится. Она всегда такая. Побудет обиженной, потом сама перезвонит, как будто ничего не было. Привет передавай Кристине, извинись перед ней за сцену.
Братья попрощались. Роман положил телефон и посмотрел на жену.
— Ничего себе поворот.
— Выходит, главный герой этой драмы оказался адекватнее ее режиссера, — рассмеялась Кристина.
Прошла неделя.
Людмила Олеговна хранила молчание.
А в следующее воскресенье на телефон Романа пришло сообщение: "Приезжайте ко мне на пироги. Яблочные, твои любимые".
Они приехали. Людмила Олеговна встретила их чуть более сдержанно, чем обычно, но без упреков.
За чаем она, избегая смотреть в глаза, сообщила, что Глеб сам все уладил, нашел где прописаться и чтобы они не думали, что она о них плохого мнения.
Она не извинилась, а просто сделала то, что умела делать лучше всего — испекла пироги и восстановила свой статус, сделав вид, что неприятного разговора никогда не было.