Вадим сказал мне об этом как о свершившемся факте.
— Машины у нас больше нет. Я подарил ее маме. Документы оформлены. При разделе имущества она не учитывается.
Он еще улыбнулся и добавил: «Шах и мат».
Белый кроссовер мы купили три года назад. Дорогой, частично в кредит. Кредит выплачивали вместе, но в основном за счет моих квартальных премий. Страховку я оформляла со своей карты.
Зинаида Павловна, свекровь, никогда в жизни не водила машину. У неё нет водительских прав.
Я ничего не сказала Вадиму. Пошла в кабинет, достала документы и начала разбираться.
Кредитный договор — есть. Выписки с моего счета, подтверждающие регулярные платежи, — есть. Квитанции за страховку — есть.
Через «Госуслуги» проверила: сделка прошла четыре недели назад. Договор купли-продажи. Судя по всему, указана сумма в сто тысяч — чтобы не платить налоги. По факту — просто переписали имущество на мать.
На следующий день я взяла отгул и поехала к знакомой юристке Маргарите. Она специализируется на разводах и известна тем, что не оставляет от хитроумных схем камня на камне.
Она выслушала меня, просмотрела документы и сказала: «Классика. Каждый второй считает себя самым умным».
Потом объяснила, как это работает.
Машина — совместно нажитое имущество. Один из супругов не может распоряжаться ею без согласия второго. Технически при продаже автомобиля нотариального согласия не требуется — этим и пользуются.
Но если один из супругов продал или подарил совместное имущество без согласия второго и деньги не пошли на нужды семьи, то стоимость этого имущества включается в общую массу при разделе. Суд не отменит сделку — машина останется у свекрови. Но Вадим будет обязан выплатить мне половину ее рыночной стоимости.
— Он скажет, что продал за сто тысяч, — сказала я.
— Пусть говорит хоть за три рубля. Мы назначим независимую экспертизу. Эксперт оценит рыночную стоимость аналогичного автомобиля. Цены на машины сейчас высокие.
Эксперт оценил кроссовер в три миллиона двести тысяч рублей.
Половина — миллион шестьсот тысяч.
На суд Вадим пришел с матерью. Зинаида Павловна надела свой лучший костюм.
Адвокат Вадима объяснил, что машина была продана за двести тысяч, деньги пошли на семейные нужды, транспортное средство принадлежит третьему лицу и разделу не подлежит.
Маргарита ответила: «Во-первых, выписки с моего счёта показывают, что в указанный период все бытовые расходы оплачивала я. Во-вторых, у Зинаиды Павловны нет водительских прав. При этом штрафы с камер фиксации приходят на её имя, но на фотографиях за рулём Вадим. Копии постановлений приобщены к делу».
Судья изучила документы.
Вадим побледнел — полутора миллионов у него не было.
Маргарита попросила суд изменить порядок раздела квартиры в счет погашения долга.
В зале стало тихо.
Зинаида Павловна не выдержала и крикнула: «Вадик, они забирают у тебя квартиру, отдай им эту проклятую машину!»
Судья сделала ей замечание.
Вадим вскочил и заявил, что отменяет сделку, готов вернуть машину и поделить деньги.
Маргарита сказала: «Поздно. Сделка совершена. Машина нас больше не интересует». Нас интересуют метры.
Суд вынес решение: восемьдесят процентов квартиры — мне, двадцать — Вадиму.
Его долю никому не нужно было выкупать — кто купит двадцать процентов в совместной квартире? Он был вынужден продать ее мне по кадастровой стоимости. Денег едва хватило на первоначальный взнос за комнату в коммуналке.
Кроссовер остался у Зинаиды Павловны.
Красивый, дорогой, с регулярным техобслуживанием и страховкой. Вот только жить в нём неудобно.