– У меня появилось неотложное дело! – Воскликнул Григорий, переступая порог моего кабинета.
– И какое же? – Заинтересовался я.
– Неотложное! – Повторил мой напарник, садясь напротив дубового стола.
– Да чёрт подери, вы скажете или нет?! – Взмолился я.
– Не знаю даже, как объяснить…
– Так потрудитесь.
– В общем, ко мне сегодня зашёл г-н Воронцов.
– И что же? – Я сгорал от нетерпения.
– Ко мне обратились с просьбой сугубо личного характера и просили не привлекать приставов. Дело в том, что Алексей Воронцов потерял свой перстень, а он принадлежит к дворянскому роду. «Это почти тоже самое, что потерять честь! – Горячо воскликнул он. – Моя семья давно хранит эту драгоценность, на нём печать в виде нашего герба». В общем, я решил заглянуть к вам, чтобы уточнить кое-какие детали и предложить участие в этом странном деле, Михаил.
Я насторожился. Если говорить по правде, мне бы хотелось во всём этом участвовать. Я был лишь писателем, а по совместительству редактором в одной газете с довольно вульгарным названием: «Криминальные хроники столицы». Немного подумав, я всё же решился:
– Хорошо, Анучин, я помогу вам в этом деле.
– С каких пор вы называете меня по фамилии, мой друг?
– Не знаю, захотелось…
– Ладно, только вперёд! – Григорий вскинул руку вверх и уверенным шагом направился на выход. Дойдя до порога, он с ехидством посмотрел на меня:
– Так вы идёте?
– Да, разумеется, сейчас. – Я быстро встал, и, накинув пальто и шляпу, вышел вместе с приятелем, а заодно и коллегой, на улицу.
Вид Петербурга не внушал доверия. Серое и мрачное, как обычно, небо, в этот раз хотя бы не проливало свои холодные, сырые слёзы на улицы, покрытые сеном. Григорий ускорил шаг, и я поспешил за ним, на ходу спрашивая:
– Что мы имеем?
– Пока что – ничего.
– В каком плане?
– Я только знаю место, где на днях выпивал г-н Воронцов. Это один из десятков трактиров в закоулке между Невским проспектом и Графским переулком.
– И что за название у столь приличного места? – Спросил я.
– Трактир «Время выпить». Чудно звучит, не правда ли?
– И вульгарно. – Заметил я.
– Кто бы говорил. – Григорий улыбнулся и легко хлопнул меня по плечу.
– Да как…
– Успокойтесь, Михаил, сами то работаете в какой-то газетёнке, не в обиду вам будет сказано. Это ваша идея фикс – называть всё вульгарным и непристойным. Не стройте из себя чистюлю, прошу вас.
Я хотел было произнести пару не очень приятных слов, но задумался: в чём-то Григорий Анучин действительно был прав.
Через четверть часа мы стояли у неброского и грязноватого вида трёхэтажного здания. Вывеска над трактиром и его неопрятный вид говорили сами за себя.
– На кой чёрт дворянина занесло в это убогое место? – Я был в полном недоумении.
– Не знаю, на подробности Алексей Воронцов был скуп. – Ответил Григорий, входя в помещение. Я вошёл следом.
Внутри это пристанище для пьяниц и низшего сословия выглядело ещё хуже, чем снаружи. Грязные, немытые будто со времён Крымской войны, столы, измождённый трактирщик, вульгарные бабы… Мерзость – подумал я. Когда уже общество избавится от всех этих пороков?
– Видели бы вы ваше лицо! – Григорий улыбнулся. – Вы будто увидели ужасы преисподней.
– Может, это они и есть.
– Ладно, пошли. – Мой напарник подошёл к трактирщику, стоявшему неподалёку. Я же решил стоять чуть позади, прислушиваясь.
– К вам случайно не заходил такой дворянин, в изысканном костюме и пышными, как у французов, чёрт подери, усами? – Спросил Григорий.
– Ну а как такого не запомнить, сударь? – Трактирщик чуть выпрямился, явно думая о чём-то. – Заходил такой. Его сложно не вспомнить. Я ещё тогда удивился, что такой приличный господин забыл в моём богом забытом месте.
– И что? – Анучин, как и я, желал знать больше.
– Он сидел за тем столом. – Владелец показал в сторону места у запыленного окна в самом углу. – Заказал пиво. – Много пива…
– А я думал, аристократия предпочитает водку. – Заметил я.
Григорий и трактирщик повернулись ко мне с недоумевающим видом.
– Я тоже так думал, пока этот чёртов… извиняюсь, пока этот дворянин не влил в себя шесть полулитровых кружек за четверть часа. Он будто, упаси господи… решил напиться перед смертью. – Хозяин этого неприличного заведения сложил руки крест-накрест.
– А к нему не подходил никто? – Григорий вскинул вопросительно брови.
– Ах, да. – Один молодой человек. – Знаете, это из тех небогатых, при этом не особо пьющих людей, которых принято называть человеком искусства.
– Почему? – На этот раз вопрос задал я.
– Ну, вид был у него такой. Хотел, похоже, что-то спросить у этого вашего…
– Воронцова. – Подсказал мой напарник.
– Да-да. А потом, в общем, дворянин толкнул этого худого молодого человека, отчего тот свалился на пол.
– Уже интересно. – Григорий поднял брови.
– Воронцов взял за шкирку этого оборванца и что-то прошептал на ухо, после чего удалился. – Продолжил трактирщик.
– Это всё? – Спросил Анучин.
– Пожалуй, да. Не желаете, судари…
– Спасибо, не пью. – Резко сказал я.
– А мне что-нибудь полегче. – Произнёс Григорий.
– Пиво?
– Да, одну кружку, светлого.
Мы уселись за стол. Я лишь тяжело вздохнул. Моему напарнику принесли пива.
– С вас 6 копеек. – Произнёс трактирщик.
– Дам 15, если скажете, как выглядел тот молодой человек. – Анучин заинтересованно посмотрел на владельца.
– Да, разумеется. – У хозяина заблестели глаза. – Обычный молодой человек, в дешёвом костюме, чёрный фрак, самого низкого качества. Волосы чёрные, глаза, вроде, тоже. Рост, не знаю, средний. Вроде всё.
– Никаких особых примет? – Спросил я.
– Нет, сударь.
Григорий достал кошель и вынул оттуда деньги, протянув трактирщику:
– Благодарю.
Я сидел в ожидании, пока допьёт мой напарник.
– Вам разве нравится выпивать в таких местах?
– Просто захотелось, друг мой. Вы мне лучше скажите, что нам делать?
– В плане? – Удивился я.
– Как нам найти того, кого описали?
– Вы думаете, именно он украл перстень?
– Ну а кто ж ещё?
– Хм…
– Вот-вот. Поэтому предлагаю так. Мы сейчас обследуем все трущобы поблизости, а затем…
В этот момент в трактир зашёл человек, подозрительно напоминавший по описанию того самого, что был унижен Воронцовым.
Я и Григорий тут же жестом подозвали трактирщика. Молодой человек же уселся за стол рядом с нашим, напряженно стуча пальцами по дереву.
– Это он? – Спросили мы одновременно, когда владелец наконец подошёл к нам. Тот оглядел его и ответил:
– Именно.
Мы напряженно переглянулись. Человек, сидевший рядом с нами, заметил это. Григорий потянулся куда-то, видно, желая достать оружие – я знал, что у моего приятеля при себе всегда был его верный помощник – револьвер.
И тут же я увидел, как подозреваемый достаёт из-под потрепанного фрака ПБ (пистолет Бергмана).
Не успев ничего понять, я застыл. Григорий же, потянув меня за шиворот, со всей силы перевернул крепкий стол, сделав его нашим убежищем. Раздалось два выстрела. Анучин протянул мне второй пистолет.
– Откуда? – Лишь спросил я.
– Неважно! Стреляйте!
Я чуть выглянул за перевёрнутый стол. Пуля просвистела прямо над головой.
Сделав пару выстрелов, я убедился, что это бесполезно – подозреваемый перевернул стол так же, как и мы.
– Чёрт подери! – Крикнул я, от ярости сделав ещё два выстрела. Одна из пуль прошлась касательно по щеке преступника, когда тот решил высунуться из своего укрытия. Григорий же за всё время сделал лишь один выстрел, будто поджидая.
Повисла тишина. Внезапно мне удалось увидеть, как трактирщик, непонятно откуда взявший ружье, выстрелил в потолок и завопил:
– Что за чертовщина здесь происходит?!
Большинство посетителей выбежали из трактира ещё тогда, когда началась перестрелка между нами и подозреваемым. Однако самые смелые (или отбитые), видимо, решили остаться, чтобы посмотреть на то, что будет дальше. После выстрела трактирщика все будто с ума посходили – те, кто остался, достали всякого рода оружие – от револьверов до ружей. А затем принялись стрелять друг в друга. Пуль в воздухе было больше, чем в небе над Севастополем в 1855.
– У нас же не Дикий Запад, чёрт подери! – Крикнул я.
В это время подозреваемый продолжил стрелять. Григорий же протянул мне несколько пуль со словами:
– Сюда заходит много оборванцев, воров, преступников, вы чего ожидали? Все просто перепугали друг друга. Если б не этот идиот трактирщик, всё было бы хорошо! – С досадой крикнул Анучин.
– Так и верю!
Я выпустил ещё несколько пуль. Бесполезно. Положение становилось патовым. Тем временем в помещении творилась какая-то неразбериха – все стреляли друг друга, двое крепких молодцов сцепились прямо по центру трактира. Мимо них свистел свинец, а им было плевать. Непутевый владелец залез за стойку, время от времени стреляя из ружья. Бутылки со спиртным разбивались и летели в разные стороны. Грязное оконце позади нас разлетелось вдребезги.
– Прощай, немытая Россия! – Пролепетал Григорий, широко улыбаясь. – Здравствуй, цивилизованный мир!
– Что вы, чёрт подери, несёте? – Я пригнулся, пуля просвистела в нескольких сантиметрах от моего лица, пробив крепкий стол.
– Только правду, друг мой. Можно ли подумать, что за 15 рублей можно лишиться жизни?!
– 15 рублей?! – Чёрт, да этот Воронцов раскидывает деньгами, как будто у него тысячи.
– Так, пожалуй, и есть.
Я лишь немного улыбнулся. Азарт разгорелся во мне.
– Тогда приступим! – Воодушевленно крикнул я.
– Как я посмотрю, деньги меняют человека!
– Не то слово!
Я пригнулся. Пуля прошла по плечу, лишь оставив неглубокую ссадину. Тем временем Григорий, сделав 6 выстрелов, присел, чтобы отдохнуть. А шум, казалось, и не планировал утихать. Всё будто только начиналось. Трактирщика ранили в плечо, и тот не выглядывал из-за стойки уже минут 5, думая, похоже, как ему быть. Я лишь облегченно выдохнул. Через некоторое время подозреваемый продолжил стрелять в надежде выбраться из-за стола. Но мы не дали ему этого сделать, усилив напор. В конце концов, у нас осталось по 1 пуле.
– Придётся, похоже, выписать Воронцову чек на большую сумму. – Сказал Анучин, неравномерно дыша.
– Вы правы.
В этот момент, казалось, в трактир ворвались все приставы города. Всё тут же затихло. Пусть те, кто стрелял друг в друга, и были смелые, но против двух дюжин сторонников порядка, хорошо вооруженных, выступать было чистым самоубийством. Мы немного отвлеклись. В то же время подозреваемый нами молодой человек выбежал из укрытия и двинулся к чёрному выходу. Мы, не желая ждать, пока приставы доберутся до нас, аккуратно выползли, и, пока городничие скручивали остальных, в том числе трактирщика, пошли на четвереньках, не привлекая взгляд.
Выйдя на улицу, мы посмотрели в обе стороны. Слева, где-то вдалеке, от нас убегал подозреваемый.
***
***
– Бежим! – Крикнул Григорий, и мы, как гончие, сорвались с места, желая быстрее настичь чёртова похитителя.
Через четверть часа погони по каким-то проулкам мы, наконец, выбежали на Невский проспект. Я и Григорий, уставшие, взмокшие, кричали на всю улицу:
– Это вор! Держать его!
Кто-то из прохожих, услышав нас, подставил трость, и молодой человек упал на бульвар, поверженный.
Мы подбежали к нему и, подняв, понесли в сторону моего места жительства.
***
Пройдя в мой кабинет, Григорий усадил вора в кресло. Начался допрос.
– Как тебя зовут? – Сурово спросил Анучин.
– Пётр, Пётр Дубров.
– Зачем украл перстень?
– Это не я, правда!
– Говори, чёрт побери! – Крикнул я, стукнув по столу.
– Да, я, но я его продал. – Пётр выглядел испуганным.
– Зачем стрелял? – Спросил Григорий.
– Защититься хотел, убежать…
– Хорошо, кому продал? – Мой напарник спросил это вызывающим тоном.
– И куда? – Решил уточнить я.
– В Гер.. манию. В Германию.
– Кому?! – Взбесился Григорий.
– Фрау Шмидт.
– Кто она? – Решил уточнить я.
– Супруга одного из министров. Это государственная сделка.
– Нет! – Крикнул Анучин. – Это государственная измена! Хочешь скомпрометировать Воронцова?! Ты хоть знаешь, какое место он занимает?
– Он – сукин сын! Сволочь! Обманул меня и подставил! Хотел заключить договор, но обманул! А потом ещё и унизил там, в трактире… – Дубров был вне себя от переполнявшей его злобы.
– А вот отсюда поподробней. – Сказал я.
– Мы заключили с ним сделку – я даю ему кое-какие данные, а он взамен продвигает мои картины. Так скажем, представляет их в высшем свете.
– На что только не пойдёт творец, чтоб его детище увидел свет! – Воскликнул мой напарник.
– Продолжай. – Настоял я.
– В общем, после того, как Алексей Воронцов, кинув меня, взял за шкирку, я незаметно снял с его руки перстень – тот был уже выпивший, и сделать это было нетрудно.
– Как ты отправил перстень в Германию? – Спросил Григорий.
– Поездом. Сейчас, должно быть, он уже в Прибалтике или даже Польше.
– Польша в составе нашей империи, если поторопимся, возможно, успеем. – Сказал я.
– Верно, мой друг. Вы совсем меняетесь, когда впутываетесь в интересное дело.
– Возможно. – Сухо ответил я.
– А что делать мне? – Взмолился Пётр Дубров.
– Ты побудешь в любезном обществе приставов. – Ответил Анучин. – Ну, что, Михаил, в путь?
– Да, надо побыстрее отвести этого ненормального. Устроил Дикий Запад в трактире! – В центре цивилизованного государства!
***
Мы отвели незадачливого вора к приставам и поспешили со всех ног к железнодорожному вокзалу.
– Паровоз Санкт-Петербург – Данциг прибудет через несколько минут. – Кричал кондуктор.
Мы уже стояли на дебаркадере, ожидая.
– Почему Данциг, а не Берлин? – Возмутился я.
– Других пока нет. Михаил, нам итак очень сильно везёт. Мы можем успеть.
Подъехал поезд, и мы сели в него. Ожидание было нестерпимым. Мы ехали во 2 классе, пусть не самом приличном, но довольно хорошем. От волнения я не знал, куда себя девать.
– Что мы будем делать? – Спросил я.
– Не знаю, и есть у меня, мой друг, подозрения, что Пётр нам соврал.
– В каком плане?
– Не мог состав так быстро доехать до Польши. До Прибалтики – ещё куда не шло. Времени должно было пройти не больше суток.
– Хм, в этом вы правы. И всё же дело и вправду неотложное.
– Согласен. – Анучин отпил чаю.
Я решил вздремнуть, так как хотелось мне всё же отдохнуть. Пробудился от резких стуков в дверь. Григорий уже открывал её, когда я окончательно раскрыл глаза.
На пороге стояло несколько человек в изысканных костюмах. Один из них держал револьвер, уткнув его в живот моего напарника. Я резко встал.
– Не двигаться! Я знать, зачем вы прибыть.
– Немец?! – Воскликнул я.
– Правильно германец.
– Чёрт подери, мы в Европе или в Америке, в конце концов? – Взмолился я.
– Руки вверх! – Прокричал нападавший, и я покорно подчинился.
Из-под моего фрака достали револьвер с одним единственным оставшимся патроном. Нас связали. Вдобавок стукнули прикладом по голове.
Я очнулся. Рядом сидел Анучин. По крайней мере, нам оставили право говорить.
– Ну и что будем делать? – Обречённо спросил я.
– Надо пробраться к самому паровозу и ускорить его ход. Так мы быстрее нагоним нужный нам состав с перстнем.
– А немцы?
– Чёрт с ними. – Григорий улыбнулся. – Мой друг, у меня для тебя хорошие новости. – Под креслом лежит револьвер.
– Но там лишь один патрон!
– Разве? – Мой напарник вновь улыбнулся.
– Вы меня обманули!
– Ну а почему вы верите мне на слово? Пора выбираться отсюда.
Григорий поерзал, пытаясь достать револьвер.
– У меня под штаниной нож. – Проговорил он. – Попробуйте достать его.
– Но… – Удивленно пытался сказать я.
– Без лишних вопросов!
Я извернулся, и, достав нож, разрезал верёвки сначала Анучину, а тот уже распутал меня. Взяв пистолет, мой напарник выбил запертую дверь, за которой на страже стоял один из немцев, и выстрелил. Пуля пришла негодяю в коленный сустав, и тот, издав вопль, упал.
– Берите! – Крикнул мне Григорий.
Я без лишних вопросов забрал пистолет у противника и ударил немца прикладом его же оружия.
Мы аккуратно вышли, осматриваясь.
– Похоже, немцы либо сзади, либо спереди! – Прошептал мой напарник.
Мы аккуратно пошли, как вдруг услышали грохот выстрелов. Пуля прошла мне по уху, практически не задев его.
– Бежим! – Крикнул я.
Сзади слышались восклицания и проклятия то на русском, то на немецком.
Мы выбежали в соседний вагон, закрывая двери. Немцы ломились и уже пробили пулями замок.
– Надо отцепить его! – Заорал мой напарник.
Я изумленно посмотрел на него. Что за чертовщина вообще происходит?
– Ну же, не стойте!
Под влиянием его слов мы вместе принялись выполнять это опасное задание. Через полминуты попыток у нас это получилось, и мы, наконец, оторвались от немцев, что остались позади.
Видеть их злобные лица было крайне интересно.
– Чёрт, да вы гляньте на них! – Рассмеялся я.
– Пригнись! – Григорий схватил меня, и мы упали на пол. Пуля просвистела там, где я только что стоял.
– Если бы не вы…
– Нам некогда, Михаил, вперёд!
Мы забежали в локомотив. Кочегары удивленно посмотрели на нас. Я закричал:
– Больше угля, чёрт подери!
– Это дело государственной важности! Лично по указанию императора! – Соврал Анучин, не краснея. – Где у вас ещё две лопаты?
Кочегары и машинист послушались нас. Мы сами помогали им и буквально промокли от столь усердной работы. Через час вдалеке показался нужный нам состав. Поезд к тому времени нёсся просто на невероятной скорости – порядка 70 километров в час!
– Не кидайте больше уголь, иначе произойдёт столкновение! – Крикнул я.
– В случае катастрофы вас возьмут под трибунал! Как изменников родины и предательства его императорского величества! – Анучин так уверенно сказал это, что я сам чуть было не поверил.
Мы влезли на сам локомотив. Признаться, это было неимоверно страшно – на такой скорости то! И вот наступил решающий момент, когда два состава максимально сблизились.
– Этот прыжок – момент истины! – Григорий был воодушевлен, как никогда. Он прыгнул. Уцепившись, мой напарник вытянул руку. – Я вас ловлю, Михаил, вперёд!
Секунду помедлив, я прыгнул, и чуть не упал, но рука Анучина крепко схватила меня. Мы встали и поспешно двинулись по вагонам вперёд. В проходе одного из них стоял человек, изысканно одетый, судя по всему, какой-то аристократ.
– Здраствуйте, судари. Вид у вас, конешно, не ощень.
Как же нам повезло! – Подумал тогда я.
– Вы – немец? – Спросил Григорий.
– Да, а щто?
– Перстень у вас?
Тот побледнел, но, посмотрев на нас, ответил:
– Да. – Щто вам нужно?
– Вы понимаете. – Настоял я.
– Но я вас уверяю, я купил его у одного хорошего шеловека, он бы не стал обманывать.
– Поверьте нам. – Сказал Анучин.
– Ладно. – Немец сунул руку в карман и вынул оттуда конверт. – Дершите, но…
Мы переглянулись, и всё поняли.
– Пять рублей вас устроят?
Тот, обрадовавшись такой щедрости, ответил:
– О да, конещно, благодарю.
Мы улыбнулись. Наконец-то нами было найдено то, ради чего был проделан весь этот путь.
***
Я и Григорий стояли в кабинете у Алексея Воронцова.
– Это и вправду, мой перстень! – Воскликнул дворянин, одевая его на мизинец. – Давайте сразу к делу. – Сколько вы хотите?
– Понимаете, в процессе расследования был уничтожен местный трактир. – Начал Анучин.
– А ещё – состав разделён пополам. – Вставил я.
– И мы потратили, в общей сумме, ещё и на билет, на поезд. Кроме того, нами было утеряно безвозвратно порядка 20 патронов. Мы приняли участие в двух перестрелках.
– И отстегнули деньги одному немцу, чтобы тот отдал перстень. – Я удивился всему, что было пережито нами за день.
– Вдобавок ко всему учтите, что мы разогнали состав до порядка 70 километров в час, и прибавьте к этому то, что мы рисковали жизнью. Истратили, так сказать, весь свой ресурс.
– А про то, что мы толком не ели весь день, и говорить не стоит. – Продолжил я.
Воронцов, по мере того, как мы рассказывали об обстоятельствах, при которых была найден так дорогой ему перстень, всё сильнее поднимал брови. Наконец он произнёс:
– Я не буду задавать вам лишних вопросов. – Сто рублей устроит?
Я застыл, не в силах сказать не слова.
– Разумеется, это каждому по отдельности. – Сказал г-н Воронцов, смотря на нас.
Не в силах ничего произнести, я стоял, взирая на своего напарника – тот раньше меня пришёл в себя и попытался что-то сказать:
– Это, конечно…
– Конечно, мало, хотели вы сказать? Понимаю. Прошу прощения, что пытался откупиться от вас столь малой сумой. Я просто решил проверить вас. Теперь мне понятно, что говорили вы только правду. Двести рублей каждому. – С этими словами дворянин протянул нам толстые конверты. – Спасибо за работу, господа, если что, я к вам обращусь в случае чего. Вы ведь не против?
– Да-да… – Пролепетал я.
– Разумеется. – Подтвердил неуверенным голосом Григорий.
Мы удивленные вышли из кабинета на улицу.
***
Через пару дней после описанных мной событий ко мне решил зайти Анучин. К тому времени уже немного отойдя от суммы, что получил от г-на Воронцова, я писал статью в газету, где попытался максимально деликатно описать дело, в которое мы ввязались
– Добрый день, милый друг. – Чуть ли не пропел Григорий, входя в кабинет.
– Вам тоже, любезный.
– Знаете, что я думаю?
– Ну и что же?
– А не пойти ли нам отобедать в ресторан, Михаил?
– С превеликим удовольствием. – Я, надев пальто и шляпу, вышел на прохладный воздух вслед за моим напарником.
День сегодня стоял солнечный и приятный. Проспект будто преобразился, перестав быть мрачным и сырым, став ненадолго красивым и приветливым. Солнце заливало всё кругом, отчего настроение моё поднялось ещё выше. Мы двинулись по улице, обсуждая произошедшие с нами настоящие приключения, что бывают только на Диком Западе, чёрт бы его подрал.
Автор: Сергей Рубенцев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/61248-neotlozhnoe-delo.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: