Глава 5
В начале третьей недели она нашла работу. Нет, откровенно говоря, она могла бы найти и раньше — среди отказов и неопределенных ответов были те, кто приглашал ее на работу. Но условия предлагались такие... рабские. Поэтому Настя оставила их «на крайний случай», если не найдет ничего более приличного.
Несколько раз она осмеливалась позвонить или написать по вакансиям, которые ближе к художественному направлению, но... либо работодатель откровенно юлил (например предлагал неделю-полторы обучаться без оплаты), либо предъявлял какие-то запредельные требования, либо предложение было неплохим, но Настя не чувствовала уверенности, что справится. Можно было рискнуть, но каждый потраченный рубль из конверта отдавался в висках глухой тревогой, и Настя решила: сначала опора, потом мечты. И пусть супермаркет, касса, жёлто-зелёный логотип надоели до тошноты. Зато график удобный, можно подработать взяв дополнительные смены, зарплата стабильная, а саму работу Настя могла выполнять даже с закрытыми глазами.
То самое собеседование прошло на редкость буднично.
- У вас опыт есть? - спросила менеджер по персоналу, тётка с идеальным маникюром и глазами уставшей лошади.
- Полтора года, - ответила Настя и сама задумалась: полтора года - это много или мало? В масштабах жизни - капля. В масштабах выживания — вечность.
Женщина еще раз просмотрела ее резюме.
- Вы нам подходите. Если вас все устраивает, приходите завтра. Пройдете медосмотр — у нас договор с клиникой, они все сделают быстро — и если все в порядке, послезавтра сможете выйти на работу.
Четко, конкретно, по полочкам, без умалчиваний, без дополнительных условий вроде штрафов. Наверное, это Настю и подкупило. А может просто эта уставшая женщина вызвала у нее доверие.
Выйдя из офиса, Настя чуть не засмеялась от облегчения. Наконец-то у нее есть работа!Пусть не работа мечты, но она обеспечит ей стабильность и избавит от головной боли о деньгах. А как только она освоится на новом месте и все немного войдет в колею, можно будет вплотную заняться рисованием: «стряхнуть пыль» с карандашей и скетчбука, поискать рисующих в городе, поискать информацию о курсах...
«Так много надо сделать!» - немного испуганно размышляла Настя, пока ехала в автобусе домой.
Больше всего Насте было досадно, что все запланированное нельзясделать «вотпрямщас». Это был план, на выполнение которого потребуется время.
«Ничего», - упрямо сжала губы Настя. - «Я умею ждать и добиваться... мне не надо спешить».
***
Медосмотр прошел быстро и без лишней беготни, как и обещала женщина, которая принимала Настю на работу. И уже на следующий день девушка вышла на работу. Знакомство с наставницей, знакомство с помещениями (в раздевалке Насте достался шкафчик с ободранной по краям, видимо кто-то пытался от нее избавиться но не смог, наклейкой с мордой кота Гарфилда, получение формы, инструктаж, и, наконец, работа... Первая смена вымотала Настю так, будто она никогда не стояла за кассой. Люди были другими, ритм был другой, атмосфера была другая. Например, в ее родном городе покупатели спокойно стояли в очереди, а здесь чуть что — просили открыть еще одну кассу, да и в остальном относились к ней (да и другим кассирам), как к обслуге. Эта общая атмосфера высасывала силы сильнее, чем дома. Там усталость была привычной, почти родной - как запах перегара в подъезде, как скрип половиц под ногами. Здесь - чужой, липкой, от которой не отмыться даже после душа. Настя даже на мгновение испугалась, что переоценила свои силы, что не выдержит такого ритма.
После смены она вышла из сверкающего огнями супермаркета, зашла в ближайший двор и устало опустилась на лавочку.
«Если б я курила», - устало подумала девушка. - «То выкурила бы штук десять».
Но ей, к счастью, хватило пятнадцати минут тишины и обещания купить себе что-нибудь вкусненькое в магазинчике у дома.
Так начался новый этап в ее жизни. Днем она работала в супермаркете, а вечерами, поужинав, закрывалась в своей комнате и пыталась рисовать. До этого Настя не рисовала почти полгода: тяжелая работа так выматывала ее, что не было сил держать карандаш, не говоря уж вдохновении. И теперь карандаш ощущался в руках, как чужой, линии выходили робкими и неуклюжими, позы — искусственными, но Настя знала, что это временно. Надо просто не сдаваться и продолжать упражняться.
«Каждый вечер по десять набросков», - поставила себе цель девушка. И упорно, через лень и «завтра двадцать нарисую», ее добивалась. Хотя иногда, особенно в самом начале, Настя сидела над чистой страницей и не знала, с чего начать. Она смотрела на белую бумагу и ее одолевали сомнения: а вдруг разучилась? Вдруг всё, что было внутри, умерло за эти полгода безделья - задохнулось, как рыба без воды? Но потом рука сама тянулась. Сначала неуверенно, потом смелее. Линии, тени, пятна... штрихи ложились ровно, именно так как задумано.
Бабушка звонила каждый вечер, но обычно разговоры были короткими: «Как ты?», «Нормально», «Ешь?», «Ем», «Береги себя». Иногда Настя рассказывала о своей жизни, о забавных случаях на работе, а бабушка в ответ рассказывала о том, как у них дела. И от этих разговоров настроение у Насти портилось. Пусть она и уехала от семьи, не в силах принять их образ жизни, но они все равно оставались ее семьей. И слушать о том, что пьяные гости сломали унитаз или мать ходит с синяком... было тяжело.
Чтобы отвлечься, Настя снова бралась за карандаш — совмещала приятное с полезным, используя душевную боль как энергию для творчества. Девушка рисовала и не замечала, как летит время.
А еще это отвлекало от происходящего за дверью ее комнаты.
С Лерой они по-прежнему существовали параллельно. Та жила в своём мире, Настя - в своём, и эти миры пересекались только на кухне да в коридоре. Но с каждым днём Настя все острее чувствовала пропасть между ними.
Лера просыпалась в полдень, пахла дорогим шампунем и оставляла после себя влажные полотенца на полу. В свои рабочие дни Настя вставала в шесть, торопливо собиралась, стараясь не шуметь, и возвращалась затемно. Лера каждый вечер заказывала еду из разных ресторанов - коробочки в мусорном ведре стоили как Настин обед на неделю, а то и на месяц. Лера покупала новую косметику и забывала её на полке в ванной - тюбики, баночки, флакончики, от которых пахло деньгами, а у Насти из косметики был только кусок мыла, крем «для всего» в пластиковой баночке, шампунь и зубная паста.
Почти каждый вечер к Лере приходили гости — парни и девушки, такие же молодые, не считающие деньги и уверенные, что мир крутится вокруг них. Их разговоры звучали на каком-то другом языке - полном слов «апрув», «тильт», «офник», смысл которых Настя не всегда улавливала. Они говорили о вещах, которые казались ей неважными: кто куда поехал, кто что купил, кто с кем расстался. Настя не завидовала, нет. Просто смотрела на них и чувствовала, что между ними - стена. Толстая, звуконепроницаемая, построенная из разного детства, разных денег, разного понимания того, зачем вообще просыпаться по утрам.
Настя старалась с ними не пересекаться.
«Интересно», - иногда думала она, лёжа на кровати и слушая, как за стеной щебечут чужие голоса. - «Они правда такие счастливые? Или просто умеют делать вид? И то и другое одинаково бесполезно».
***
В пятницу вечером Настя вернулась со смены разбитая. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Но уже на площадке она услышала шум, доносящийся из Лериной квартиры — у нее снова были гости. Настя поморщилась. Ей хотелось тишины и спокойствия... Но выбора не было — не идти же на улицу ждать, пока гулянка закончится! - поэтому Настя тихо вошла, разулась и проскользнула в свою комнату.
«Душ», - подумала она. - «Сначала душ, потом всё остальное. Если успею до того, как они начнут оккупировать ванную».
Да, это она успела уяснить на собственном опыте. Сперва Лерины гости сидели в комнате, а потом, дойдя до кондиции, начинали шастать по всей квартире. Особенной популярностью пользовались ванна, туалет и лоджия, поэтому если она хотела спокойно принять душ, следовало поторопиться.
Поэтому, лишь закинув рюкзак в комнату, Настя захватила чистую одежду и вышла в коридор, крадучись, как мышь. В душе она простояла дольше обычного - горячая вода текла по напряженным плечам, смывая усталость. Ей хотелось продлить этот момент, спрятаться в пар и тепло, но она не стала. Вместо этого она решительно выключила воду, наспех вытерлась и, натянув футболку и штаны на влажное тело, выглянула в коридор. Не то, чтобы она боялась... просто ходить перед посторонними людьми с полотенцем на голове не хотелось.
В коридоре было пока пусто. Настя метнулась к своей комнате...
И замерла на пороге.
Дверь была приоткрыта, хотя она точно помнила, что закрывала. А внутри, у её стола, стоял парень. Листал блокнот с рисунками.
- Что ты здесь делаешь? - возмущенно воскликнула Настя.
Парень обернулся. На вид ему было лет двадцать пять. Образ: модная небрежность - взлохмаченные волосы, дорогая толстовка, на запястье часы, которые наверняка стоили как Настина годовая зарплата. И хоть его застукали в чужой комнате лапающим чужие вещи, на лице парня не было никакого смущения, только лёгкое любопытство.
- О, привет. Ты, наверное, та самая соседка? - улыбнулся он легко, будто ничего особенного не произошло. - Лера говорила. Я зашёл, думал, может, ты тут, а никого нет. А это твоё?
Он показал на блокнот.
- Отдай, - сказала Настя. Голос дрогнул - от злости, от унижения, оттого, что этот чужой человек с его дурацкой улыбкой трогал её вещи.
- Да я просто посмотрел. Ты рисуешь, да? - он продолжал улыбаться, протягивая блокнот. - Прикольно. Немного мрачновато, но цепляет. Ты учишься где-то?
Настя выхватила из его рук блокнот и прижала к груди. Пальцы дрожали.
- Не твое дело, - отрезала она. - Уходи отсюда.
Парень поднял брови, усмехнулся.
- Да окей, без проблем, - невозмутимо сказал он. - Но я вообще-то хотел спросить, может, выйдешь к нам? Лера сказала, ты вечно сидишь одна. А у нас народ, музыка, вино...
- Я не пью, - оборвала его Настя.
- Ну как хочешь, - пожал плечами парень.
Он вышел в коридор, даже не обернувшись. Настя закрыла дверь и с трудом удержалась от соблазна подпереть ручку стулом. Девушка села на кровать, положила блокнот на колени. Открыла его неверными руками, пролистала страницы, которые он смотрел. Ей казалось, они испачканы его взглядом.
«Сволочь», - подумала она. - «Какая же сволочь. И Лера туда же. Приглашают всяких, а они потом по чужим комнатам шарятся».
Из-за стены донесся взрыв смеха. Настя почему-то была уверена, что смеются над ней. Девушка съежилась на кровати и уставилась на свои руки. Потом встала, подошла к столу, открыла скетчбук на чистой странице и начала рисовать того парня в образе мультяшного злодея.
Рисовала, пока не кончилась злость. А когда кончилась - легла спать.
***
Через неделю случилось то, чего Настя совсем не ожидала.
Она вернулась с работы. Обычный вечер, обычная усталость. Но когда она открыла дверь ключом, то услышала странные звуки. Повизгивание, топот маленьких лап по ламинату, и Лерин голос, непривычно высокий, почти детский:
- Ой, кто это у нас такой хороший? Кто это у нас такой пусечка?
Настя зашла в коридор и удивленно остановилась.
Лера стояла в центре прихожей, сияющая, как лампочка в тысячу ватт. На руках у неё был крошечный комочек шерсти - белый, пушистый, с чёрными глазами-пуговицами и хвостиком, закрученным в тугую спираль. Щенок шпица.
- Настя! - Лера засветилась ещё ярче. - Ты представляешь! Мой масик подарил мне щеночка! Правда он прелесть? Ну как тебе?
Она поднесла щенка к Настиному лицу. Тот тявкнул, пошевелил ушами, облизал воздух розовым языком.
- Симпатичный, - заторможенно отозвалась Настя. - Поздравляю.
- Спасибо! - Лера прижала щенка к груди, закружилась по коридору. - Я так счастлива! Он будет спать со мной в кровати, мы будем гулять, он будет ходить на поводке, я буду делать с ним фотосессии... Он станет звездой инстаграма, вот увидишь!
Настя машинально кивнула, разулась, повесила куртку. Лера всё щебетала, не замечая, что Настя уже не слушает. Щенок вертел головой, нюхал воздух, дрожал мелкой дрожью.
- А как ты его назвала? - спросила Настя, чтобы что-то спросить. - И вообще это мальчик или девочка?
- Это мальчик! - Лера засмеялась. - А имя я ему ещё не придумала! Может, Теодор? Или Коко? Или... ой, не знаю! Столько вариантов!
Настя смотрела на неё, на этого щенка, на всю эту красивую жизнь - и внутри у неё что-то сжалось.
«Господи», - тревожно подумала девушка, которой происходящее очень сильно не нравилось. - «Для нее этот щенок - не живое существо, а аксессуар, источник контента. Через месяц она устанет с ним возиться, через два - начнёт раздражаться, через полгода - пристроит куда-нибудь».
Настя вспомнила бабушкину кошку. Ту, что прожила у них десять лет, ловила мышей в гараже, рожала котят под кроватью, старела и умерла тихо, в один из обычных дней. Её никто не называл «пупсиком». Её просто кормили, лечили, гладили, когда она сама приходила.
А этот? Этот дрожащий комочек?
- Ты правда рада за меня? - спросила Лера, глядя на Настю с подозрением. - Что-то ты не очень...
- Рада, - сказала Настя и улыбнулась. У неё хорошо получалась эта улыбка - вежливая, ничего не значащая. - Правда. Просто устала.
Она пошла в свою комнату, закрыла дверь. Из коридора всё ещё доносился Лерин голос и щенячье тявканье.
«Не моё дело», - попыталась убедить себя Настя. - «Не моя собака, не моя жизнь, не мои проблемы. Она взрослая, сама разберётся. Или не разберётся».
Чтобы отвлечься, она привычно достала блокнот, открыла чистую страницу. И нарисовала щенка. Маленького, дрожащего, с чёрными глазами-пуговицами. И Леру - с руками, полными лайков. И между ними - пустоту.
Потом захлопнула блокнот и стала готовиться ко сну — завтра ей предстоял новый день, новая смена... ей некогда было думать о чужом щенке.
Но сразу уснуть не получилось — лежа в кровати, Настя продолжала прислушиваться к звукам за стеной.
Конец пятой главы.
Продолжение следует...
Автор: Злата Рыбкина