Если ты годами жил с избыточным стыдом, с привычкой терпеть неприятное, стараниями быть удобнее для других вопреки собственным потребностям, а потом научился жить иначе, тогда в любой попытке себя остановить, подстроиться под чьи-то планы, не действовать сгоряча ещё долго может мерещиться токсический стыд, привычка быть «терпилой» и жертвой, что-то ещё такое, что ты с лёгкостью обозначаешь неприятными для себя ярлыками.
Любая новая ситуация, где ты сдерживаешь порыв, мгновенно запускает недовольство собой и страх возвращения прежнего способа жить
Вот ты не говоришь резкое слово близкому. Ты замечаешь эту остановку и мгновенно объявляет себя тюфяком, безвольной тряпкой, тем, кто никак не проработает стыд, неспособным отстоять границы...
А ведь можно задать себе вопрос: «Почему я остановился? Из‑за страха осуждения, из-за неспособности отстоять своё мнение или потому, что ценю эти отношения?»
Или, например, не подходишь к другому, который увлечён и полностью захвачен каким-то своим процессом и мгновеннообъявляешь себя трусом, избыточно стыдящимся, слишком многодумающим о других. Но возможно, эта твоя остановка себя в желании приблизиться к другому в неудобный для него момент, ни разу не про стыд, трусость и прочее подобное, а про твою бережность к граница другого, про уважение к процессу другого.
Иногда, действительно, могут всплывать привычные установки, тормозя тебя в самые неподходящие моменты. Но иногда они просто мерещатся там, где ты выбираешь притормозить себя совершенно иным образом.
И тогда стоит останавливаться и спрашивать себя: «Это эхо прошлого, автоматическая реакция, которую я усвоил давно? Или это мой осознанный выбор — решение, основанное на текущих ценностях?» Чтобы научиться видеть разницу, где ты действуешь под влиянием прежних автоматизмов, а где — твоё взрослое, взвешенное решение.
Ну и неплохо бы того себя, который всё ещё стыдится, боится на пустом месте, уступает другим, не думая о себе, действует себе во вред, учиться жалеть, а не ругать за то, что он всё ещё проявляется. В конце концов, ты научился этому всему вынужденно, потому что только так и можно было выжить. И то, что ты всё ещё не можешь иначе — не твоя вина, а твоя беда.
