Богослужебные гимны играют важнейшую роль в литургической жизни Православной Церкви. Они являются не только способом выражения благодарности Господу за Его благодеяния, но и несут в себе важнейшие мотивы богословского содержания.
Среди наиболее значимых жанров церковной гимнографии выделяются степéнны — стихи из Псалтири, исполняемые на утрени во время полиелея перед чтением Евангелия. Они отражают ключевые христианские идеи смирения, покаяния и стремления к богообщению.
Особое место среди них занимают степенны первого гласа, которые открывают восьмигласный цикл и символизируют духовное восхождение человека к Богу.
Настоящая заметка посвящена анализу церковнославянского текста степенных первого гласа в богословском и филологическом аспектах. Предлагаем читателям сайта Сретенского монастыря ознакомиться с комментарием данного песнопения.
Основой гимнов степенных антифонов, как и многих других богослужебных песнопений, является книга Псалтырь. Она содержит группу псалмов, объединенных общим названием — «песни степеней» или «песни восхождения». Такое именование основывается на том, что греческое слово ὁ ἀναβαθμός[i] (по-церковнославянски степе́нь[ii]), на русский язык переводится как «ступень». Степенные псалмы, согласно иудейской ветхозаветной традиции, воспевались священнослужителями при восхождении в Иерусалимский храм — по одному на каждой из пятнадцати ступеней[iii].
Сами же степенные гимны появились в христианской традиции значительно позже. Литургисты предполагаемой датой их сотворения считают период VIII-IX вв.
Авторство степенных антифонов тоже спорно. В разное время они приписывалось разным гимнографам: преподобным Иоанну Дамаскину, Феодору Студиту, а также его брату Иосифу, архиепископу Солунскому[iv].
Для Православной Церкви степенны являются примером гимна с явным аскетико-догматическим молитвенным содержанием.
В них, по словам, протоиерея Виталия Головатенко, «ветхозаветные псаломские образы освещаются светом Евангелия… непрестанной и глубокой молитвой, строгим воздержанием, искренним и тёплым раскаянием в грехах, смиренным и мудрым терпением лишений и скорбей, твёрдой надеждой на помощь и милосердие Божие…»[v].
Протоирей Константин Никольский приводит аллегорический образ степенных антифонов — это лестница со ступенями, которая постепенно возводит человеческие души от земли на небо[vi].
Данные гимны относятся к воскресному богослужению. Они разделены на восемь гласов и содержаться в Октоихе или Осмогласнике (Восьмигласнике). Антифонами же они именуются по способу исполнения — двумя хорами попеременно. Поются на особый напев. К каждому из них в конце присовокупляется прославление Святого Духа.
Обратимся к церковнославянскому тексту степенных антифонов 1 гласа:
Антифон 1: Внегда́ скорбе́ти ми́, услы́ши моя́ боле́зни, Го́споди, Тебе́ зову́.
Пусты́нным непреста́нное Боже́ственное жела́ние быва́ет, ми́ра су́щым су́етнаго кроме́.
Сла́ва: Свято́му Ду́ху че́сть и сла́ва, я́коже Отцу́ подоба́ет, ку́пно же и Сы́ну, сего́ ра́ди да пое́м Тро́ице единодержа́вие.
И ны́не: то́йже.
Антифон 2: На го́ры Твои́х возне́сл еси́ мя́ зако́нов, доброде́тельми просвети́, Бо́же, да пою́ Тя.
Десно́ю Твое́ю руко́ю прии́м Ты́ сло́ве, сохрани́ мя, соблюди́, да не о́гнь мене́ опали́т грехо́вный.
Сла́ва: Святы́м Ду́хом вся́кая тва́рь обновля́ется, па́ки теку́щи на пе́рвое: равномо́щен бо е́сть Отцу́ и Сло́ву.
И ны́не: то́йже.
Антифон 3: О ре́кших мне́, вни́дем во дворы́ Госпо́дни, возвесели́ся мо́й ду́х, сра́дуется се́рдце.
В дому́ Дави́дове стра́х вели́к: та́мо бо престо́лом поста́вленным, су́дятся вся́ племена́ земна́я, и язы́цы.
Сла́ва: Свято́му Ду́ху, че́сть, поклоне́ние, сла́ву и держа́ву, я́коже Отцу́ досто́ит, и Сы́нови подоба́ет приноси́ти: Еди́ница бо е́сть Тро́ица Естество́м, но не Ли́цы.
И ны́не: то́йже[vii].
Существует русский перевод данного песнопения, который принадлежит иеромонаху Феофану (Адаменко):
Антифон 1: Во время несчастий моих услышь мою скорбь, взываю к Тебе, Господи.
Живущим в уединении людям, как находящимся вне суетного мира, постоянно присуще стремление к Божеству.
Святому Духу приличествует честь и слава, как Отцу и вместе Сыну: поэтому воспоем Единовластительной Троице.
Антифон 2: Ты поднял меня на высоту Твоих законов; добродетелями укрась меня, чтобы я воспевал Тебя, Боже.
Взявши Своею десницею, сохрани и соблюди меня, Слово, чтобы греховный огонь не опалил меня.
Святым Духом обновляется всякая тварь, возвращаясь в первобытное состояние, ибо Он равносилен с Отцом и Словом.
Антифон 3: Когда сказали мне: пойдем в дом Господа, возвеселился мой дух и возрадовалось мое сердце.
В доме Давида – великий страх, ибо там, при расставленных престолах, будут судиться все племена и народы земли.
Святому Духу подобает честь, поклонение, слава и держава, принадлежащая Отцу и Сыну, ибо Троица есть Единое Божество по существу, но не по лицам[viii].
Первый Антифон
Основой первого антифона первого гласа является 119-й псалом.
Внегда́ скорбе́ти ми́, услы́ши моя́ боле́зни, Го́споди, Тебе́ зову́ (Пс. 119:1).
Из церковнославянского текста гимна становится ясна его главная тематика: этот стих говорит о надежде на Господа человека, встретившегося с болезнями и скорбями.
На это указывают сразу два церковнославянских слова.
Глагол скорбе́ти имеет несколько значений: «1. горевать, печалиться, скорбеть; 2. заботиться о ком-, чем-либо; 3. болеть, страдать, мучиться; 4. обижаться, досадовать»[ix].
Конечно, из представленных вариантов наиболее подходящими в контексте песнопения будут первый и третий. Ведь именно во время скорби и страданий человек чаще всего обращается к Господу.
По словам преподобного Ефрема Сирина, «молитвы, со скорбью воссылаемые, бывают самые чистые и имеют особенное дерзновение пред Богом»[x].
В то же время существительное боле́знь – «телесное и душевное страдание, несчастье, немощь сокрущение»[xi] – указывает, что страдания человека бывают разными — как душевными, так и телесными. При осквернении души человека нечистыми помыслами страданию подвергается и его физическая, телесная оболочка.
Единственным возможным выходом человека из такой ситуации, как справедливо отмечает и псалмопевец и автор антифонов, является обращение к Господу — услы́ши, Го́споди, Тебе́ зову́.
Закрепляется первый стих псалма уже новозаветными словами: Пусты́нным непреста́нное Боже́ственное жела́ние быва́ет, ми́ра су́щым су́етнаго кроме́.
Они говорят о раннехристианских временах, когда распространенной формой монашеского подвига являлось отшельничество. На это указывает прилагательное пусты́нные, под которым и понимаются живущие в отдаленных, уединенных и пустынных местах люди[xii].
Автор этих строк, вероятно, сам прошел подобное нелегкое испытание. Находясь вдалеке от суетного, наполненного грехом мира, он сумел познать Господа.
К сожалению, современным православным христианам порой бывает сложно понять это состояние. Поэтому гимнотворец делится этим благодатным опытом блаженной жизни, в которой непреста́нным Боже́ственным жела́нием является нескончаемое стремление человека к Богу, безграничная любовь и доверие к Нему.
Таким образом, если душа человека не стремится к Господу, то она становится пристанищем греха. Отчего, разрушаясь сама, влечет за собой и плоть.
Обратное показывает пример преподобных и пустынножителей. Как об этом пишет апостол: Не многими познаниями, не многим временем, не многими трудами, но, говорят апостолы, многими скорбями подобает нам войти в Царствие Божие (Деян. 14:22). Пройдя многие пути скорби, человек обретает свободу от греха, возносит свою душу к великому делу любви.
Второй Антифон
Второй антифон соответствует 120-му псалму.
Начинается антифон так: На го́ры Твои́х возне́сл еси́ мя́ зако́нов, доброде́тельми просвети́, Бо́же, да пою́ Тя.
В этом стихе развивается основополагающая идея степеней восхождения. В соответствии с древнейшим толкованием, еще одни поводом к исполнению данных псалмов в Ветхом Завете было паломничество иудеев в Иерусалимский храм[xiii].
Из Священного Писания доподлинно известно, что исторический Иерусалим располагался на Сионской возвышенности. На это указывают и слова Самого Господа: Восходя в Иерусалим, Иисус дорогою отозвал двенадцать учеников одних, и сказал им: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть (Мф. 20: 17-18).
В антифоне же гимнограф говорит не про реальную, физическую высоту, а про высоту Твои́х (Господних) зако́нов. Этот образ указывает на духовное восхождение человека, которое связано с исполнением Божиих заповедей.
Церковнославянское существительное го́ры в данном контексте приобретает особое значение. Здесь понимаются не обычные земные возвышенности, а символизируется высота духовной жизни, трудный, но благодатный путь, который ведет к Богу[xiv].
Под зако́нами Божиими подразумеваются те средства, которые поднимают человека на эту высоту, помогая ему очиститься от страстей и обрести свободу в Господе.
В православной традиции образ восхождения на горы часто связан с восхождением на высшие уровни духовной жизни, что требует усилий и труда.
Святитель Григорий Нисский так говорит о духовном восхождении: «Жизнь человеческая — это восхождение. Она подобна подъему на гору, где каждый шаг требует усилия и устремления к высшей цели. Заповеди Божии указывают нам путь, но без наших усилий невозможно достичь вершины, невозможно взойти к Богу»[xv].
Святой здесь подчеркивает необходимость усилий для духовного подъема и указывает на заповеди как путь к достижению Бога.
Вторая часть антифона является новозаветной трактовкой псалма пророка Давида.
Она представляет собой молитвенное обращение к Богу-Слову, в котором выражена просьба о защите от греха и его последствий: Десно́ю Твое́ю руко́ю прии́м Ты́ сло́ве, сохрани́ мя, соблюди́, да не о́гнь мене́ опали́т грехо́вный.
Важным образом защиты и заступления Господа является словосочетание десна́я рука́.
Церковнославянское существительное десни́ца означает «правая рука», а в Священном Писание чаще всего применяется в качестве указания на силу и всемогущество Бога[xvi].
В отношение Господа данный термин является антропоморфизмом (перенесение человеческого образа и его свойств на Господа).
В Библии подобные формы встречаются чаще всего именно в псалмах: Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь (Пс. 15:8); ибо Он стоит одесную бедного, чтобы спасти его от судящих душу его (Пс. 108:31).
Есть схожие слова и в Новом Завете: Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов (Деян. 5:31).
Второй антифон первого гласа несет в себе особый духовный смысл, который является продолжением общей идеи степенных. Человеку необходимо осознание своей слабости перед лицом греха и страстей. Поэтому ему так важна постоянная Божественная помощь и защита.
Христианин признает, что только Бог может сохранить его. Этот антифон учит смирению и упованию на Божию милость, а также напоминает о том, что борьба с грехом возможна только при активном участии Бога в жизни человека.
Третий Антифон
Первая часть третьего антифона практически полностью соответствует первому стиху 121-го псалма.
О ре́кших мне́, вни́дем во дворы́ Госпо́дни, возвесели́ся мо́й ду́х, сра́дуется се́рдце — Возвесели́хся о ре́кших мне: в дом Госпо́день по́йдем (Пс. 121:1).
Причина написания данного псалма раскрывает и смысловую последовательность степенных. Дело в том, что 121-й псалом был создан в связи с возвращением еврейского народа из Вавилонского пленения.
«Этот стих, — говорит Евфимий Зигабен, — с великою радостью произносили евреи, при вступлении в вожделенный путь и возвращении своем из Вавилона в Иepycaлим»[xvii].
Главная идея псалма — всеобъемлющая радость, охватившая иудеев. Примечательно, что старейшины народа восклицали не по причине возвращения из плена, а из-за того, что смогли вновь узреть дом Божий — Иерусалимский храм.
Вот что об этом говорит церковный историк Евсевий Кесарийский: «Те юноши, которые родились в Вавилоне в продолжение семидесяти лет плена, спрашивали на пути оставшихся от плена старцев: знают ли они Иерусалим, куда мы идем? На что они отвечали: в Иерусалимский дом Господень. Слыша это, юноши веселились и вторично вопрошали старцев: откуда это знаете? Они ответствовали, что мы говорим это не по слуху, но как самовидцы: потому что мы некогда сами были в Иерусалиме»[xviii].
Конечно, автор антифона использует эти слова аллегорически. Для него важно показать метанойю («перемена ума», «перемена мысли», «переосмысление»[xix]) человеческого сознания, переход от скорби (в первом антифоне) к радости (в третьем).
Толкуя 121-й псалом, блаженный Феодорит Кирский указывает: «Изложенные пред сим псалмы Пророк приспособил к погруженным в скорбь; псалом же, который теперь у нас в руках, приспособляет к получившим уже добрую весть о возвращении и вступившим в вожделенный путь»[xx].
Отсюда и одно из духовных значений гимна, построенного на словах псалма: услышавший слова вни́дем во дворы́ Госпо́дни — это грешник, который, увидев свои проступки, желает покаяться и возвратиться в Царство Небесное. Он ликует в предвкушении, предчувствуя избавление от греха, от смерти и вечного проклятия.
Однако гимнограф и предостерегает некоторых людей. Вторая часть третьего степенненного антифона звучит более настороженно: В дому́ Дави́дове стра́х вели́к: та́мо бо престо́лом поста́вленным, су́дятся вся́ племена́ земна́я, и язы́цы. В этих словах скрывает эсхатологическое указание на грядущие события Второго пришествия в мир Господа.
Дом Дави́да, исторически, — это Иерусалим. Одно из преимуществ этого города — наличие царских чертогов или престо́лов.
Святитель Иоанн Златоуст обращает на это внимание в своих беседах на псалмы: «Вот другое преимущество города. Какое? То, что там царские чертоги. Это именно означают слова: там поставлены престолы для суда, престолы в дому Давида»[xxi]. Эти чертоги были поставлены, чтобы совершать правдивый суд.
В строках антифона переводчик церковнославянского текста использует особую синтаксическую конструкцию дательный самостоятельный (престо́лом поста́вленным), которая на русский язык переводится придаточным предложением со значением времени (чаще всего), условия, причины (в данном случае) или следствия.
Авторский перевод таков: В доме Давида — великий страх; потому что там, по причине находящихся (поставленных) престолов, будут судиться все племена и народы земли.
Для православного человека это указание должно стать прообразом Страшного Суда.
Эти слова подтверждаются и автором антифонов: су́дятся вся́ племена́ земна́я, и язы́цы. Схожая тематика раскрывается и в службе в неделю Мясопустную, которая имеет и другое название — «Неделя о Страшном Суде»: Поста́вятся престо́ли и отве́рзутся кни́ги, и Бог на суде́ ся́дет, о ки́й страх тогда́ а́нгелом предстоя́щим в стра́се (Вечерня, стихира на «Господи воззвах»).
Примечательно: в этом антифоне говорится: возвесели́ся мо́й ду́х, сра́дуется се́рдце. Таким образом вся вну́тренняя человека приближает его к Господу.
Святому Духу славу подобает приносити
Каждый степенный антифон первого гласа заканчивается вероучительным славословием Святого Духа. В первом и третьем случае эти песнопения схожи, и звучат следующим образом: Свято́му Ду́ху че́сть и сла́ва, я́коже Отцу́ подоба́ет, ку́пно же и Сы́ну, сего́ ра́ди да пое́м Тро́ице единодержа́вие.
Данный «славный» (поющийся после возгласа Сла́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху) тропарь завершает цикл антифона неспроста.
Во-первых, в нем восхваляется Святой Дух как главный вдохновитель и помощник песнописцев и в особенности царя — пророка и царя Давида.
Во-вторых, Святой Дух направляет верующего на пути к Царствию Небесному. Христианин, поднимающийся по лестнице добродетелей, получает от Него поддержку и укрепление, чтобы не допустить падения в пропасть греха из-за гордости, лености или человеческой слабости.
Наконец, гимнотворец стремиться передать догматическое учение о Святом Духе, подчеркивая Его единосущие с Отцом и Сыном, а также раскрывает Его животворную силу, действующую на души людей.
***
Степенные первого гласа, как и вся церковная гимнография, являются важным элементом духовной жизни православного христианина. Исполняемые во время утрени, они последовательно напоминают о непрерывном восхождении души к Богу через смирение, добродетель и исполнение Его заповедей.
Эти песнопения не только помогают человеку в молитве и покаянии пройти путь от скорби к радости, от греха к Богу, но и предлагают вспомнить о благодати Святого Духа, а также о Его животворных действиях на этом пути.
Для каждого верующих человека этот текст может стать напоминанием о том, что духовная жизнь — это не только путь молитвенного созерцания, но и непрестанное доброделание.
Выпускник Сретенской духовной академии диакон Серафим Обрембальский
Следите за новостями и публикациями студенческого проекта «Всегда живой церковнославянский»
[i] Liddell H. G., Scott. R. Greek-English Lexicon. Oxford, 1996. P. 98.
[ii] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 28. М., 2008. С. 53.
[iii] Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. 31. СПб., 1901. С. 597-598.
[iv] Скабалланович М. Н. Толковый Типикон: Объяснительное изложение Типикона с историческим введением. М., 2008. С.651.
[v] Головатенко В., протоиерей. Степенные антифоны: краткие сведения из истории, литургики, гимнографики, а также поэтики и мелургики жанра. СПб., 2006. С. 2.
[vi] Никольский К., протоиерей. Пособие к изучению устава богослужения Православной Церкви. СПб., 1907. С. 283.
[vii] Октоих, сиречь Осмогласник. Гласы 1-4. М., 1981. С. 40-41.
[viii] Феофан (Адаменко), иеромонах. Сборник суточных церковных служб, песнопений главнейших праздников и частных молитвословий православной церкви на русском языке. Н. Новгород, 1926. С. 49-50.
[ix] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 24. М., 2000. С. 236.
[x] Ефрем Сирин, преподобный. Слова о молитве // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Efrem_Sirin/o-molitve/ (дата обращения: 10.09.2024 года).
[xi] Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 66.
[xii] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 21. М., 1995. С. 59.
[xiii] Головатенко В., протоирей. Степенные антифоны: краткие сведения из истории, литургики, гимнографики, а также поэтики и мелургики жанра. СПб., 2006. С. 1.
[xiv] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 4. М., 1977. С. 79.
[xv] Григорий Нисский, святитель. О жизни Моисея Законодателя / Творения святого Григория Нисского. Ч. 1. М., 1861. С. 370.
[xvi] Бажанов Н. Библейская энциклопедия. М., 2005. С. 171.
[xvii] Евфимий Зигабен, монах. Толковая Псалтырь. Киев, 1907. С. 1006-1007.
[xviii] Евсевий Кесарийский Церковная история. СПб., 2013. С. 188.
[xix] Liddell H. G., Scott. R. Greek-English Lexicon. Oxford, 1996. P. 1115.
[xx] Феодорит Кирский, блаженный. Изъяснение псалмов. М., 2004. С. 473-474.
[xxi] Иоанн Златоуст, святитель. Беседы на псалмы / Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Т. 5. Кн. 2. СПб., 1899. С. 501.