Когда я говорил коллегам, что моя партнёрша Терехова, они выражали мне соболезнования, потому что и спорить с ней нельзя, и подчиняться очень непросто. Например, когда она требовала, чтобы я совершил нечто такое, что оправдало бы её «неправильное» отношение к моему герою Суворину, тут я уже, закусив удила, стоял до последнего, свою линию нужно было держать, ведь к персонажу я относился крайне почтительно. Но я считаю, что мне жутко повезло. Она актриса экстра-класса, кем бы она ни была, хоть Миледи, хоть Еленой. Не припомню, чтобы у неё что-то не получалось. У меня не хватает слов удивления, преклонения, восхищения перед ней. Назаров учился на одном курсе с Василием Лановым и Михаилом Державиным, с последним они быстро нашли общий язык. В послевоенные годы лекции в институте читали не только преподаватели и актёры, но и участники фронта. Эта тема глубоко впечатлила Назарова. Он с гордостью вспоминал свою первую роль в спектакле «Как закалялась сталь», где ему довелось воплотитьобраз
Когда я говорил коллегам, что моя партнёрша Терехова, они выражали мне соболезнования, потому что и спорить с ней нельзя, и подчиняться очень непросто.
Например, когда она требовала, чтобы я совершил нечто такое, что оправдало бы её «неправильное» отношение к моему герою Суворину, тут я уже, закусив удила, стоял до последнего, свою линию нужно было держать, ведь к персонажу я относился крайне почтительно.
Но я считаю, что мне жутко повезло. Она актриса экстра-класса, кем бы она ни была, хоть Миледи, хоть Еленой. Не припомню, чтобы у неё что-то не получалось. У меня не хватает слов удивления, преклонения, восхищения перед ней.
Назаров учился на одном курсе с Василием Лановым и Михаилом Державиным, с последним они быстро нашли общий язык.
В послевоенные годы лекции в институте читали не только преподаватели и актёры, но и участники фронта. Эта тема глубоко впечатлила Назарова. Он с гордостью вспоминал свою первую роль в спектакле «Как закалялась сталь», где ему довелось воплотить образ Корчагина.