Красный прилив
Они упали с неба ровно в шесть вечера, когда солнце над Спокойной Долиной было похоже на расплавленный апельсин. Сначала люди подумали, что это метеоритный дождь — слишком красиво, слишком синхронно. Тридцать семь огненных шаров прочертили закатное небо и врезались в землю по периметру города, подняв тучи пыли и пепла.
Я сидел в своем пикапе у закусочной «У старого Билла», дожевывая бургер, когда первый из них выбрался из дымящегося кратера на окраине.
Он был не таким, как в кино. Никаких тебе гигантских мозгов на тонких ножках или высоких стройных гуманоидов. Эта тварь была соткана из того, что росло вокруг. Сплав органики и металла, который пульсировал и переливался маслянистой слизью. Хитин, стальные мускулы, шесть конечностей, заканчивающихся лезвиями, и голова — если это можно было так назвать — усеянная фасеточными глазами, в которых горел багровый огонь.
Первыми погибли фермеры. Те, кто поехал к воронкам с дробовиками, думая, что это сбежавший скот или браконьеры. Крики по полицейской рации захлебнулись хрустом и чавканьем.
— Майк, какого черта там творится? — завопил шериф Донован, выбегая из закусочной с «кольтом» наголо.
Я заглушил двигатель и вытащил из-под сиденья свой «Ремингтон», с которым ездил на охоту на оленей. Патроны с картечью.
— Не знаю, шериф, — ответил я, передергивая затвор. — Но платить за бургер я уже не буду.
Город взорвался паникой. Визг тормозов, вой сирен, крики. А затем из-за здания банка донесся тот самый звук — низкое, вибрирующее ультразвуковое гудение, от которого закладывало уши и наворачивались слезы. И топот. Множество тяжелых, чавкающих шагов.
Первая тварь вылетела из-за угла, сметая припаркованный мотоцикл. Она была огромной, размером с внедорожник. Донован не растерялся — вскинул револьвер и выпустил всю обойму. Пули калибра .45 вошли твари в грудь, выбив фонтанчик слизи, но она даже не замедлилась. Клешня, больше похожая на косу, взметнулась в воздух.
Я выстрелил первым. Картечь с близкого расстояния попала твари прямо в фасеточные глаза. Багровый свет погас, существо взревело так, что у меня лопнула барабанная перепонка в левом ухе, и зашаталось, слепо круша клешнями стены.
— В глаза! Цельтесь в глаза! — заорал я, перезаряжая ружье.
Шерифа спасло только то, что я успел выстрелить. Он откатился в сторону, и ослепшая тварь пронеслась мимо, врезавшись в топливный насос. Взрыв бензина разметал ее на куски горящей плоти.
Это стало сигналом. Весь город превратился в поле боя. Люди бились тем, что было под рукой: охотничьи ружья, бейсбольные биты, кухонные ножи. Мы узнали их слабые места. Панцирь на груди держал очередь из автомата Калашникова, который принес старый ветеран Вьетнама, но сочленения конечностей были уязвимы. Бензин горел. Динамит из шахты за городом работал лучше любой гранаты.
Я пробивался к школе, где засели дети и учителя. Ко мне присоединились другие выжившие: Механик Боб с газовым ключом, молодая мать Рита с отцовским «винчестером» и Док, вооруженный хирургическим скальпелем и «береттой», которую он хранил еще со времен службы в армии.
— Майк, их там тьма! — крикнул Боб, когда мы перебегали Главную улицу, заваленную обломками и телами.
Мы не знали, что это была лишь передовая. Настоящий кошмар ждал впереди.
Когда мы добрались до школьного спортзала, то увидели не просто тварей, а его. Оно было в два раза выше остальных, не такое грубое, более... совершенное. И оно говорило. Не ртом, а прямо у нас в головах. Голос был скрежетом металла по стеклу, ледяным и чуждым.
«Мы — Красный Прилив. Ваша планета будет очищена. Ваши тела станут удобрением для наших садов. Сопротивляющиеся будут стерты.»
Оно стояло перед дверями спортзала, а десятки мелких тварей выламывали окна, пытаясь пробраться внутрь. Оттуда доносились крики детей.
Я посмотрел на наших. У Боба был газовый ключ и канистра с бензином, которую он нес от самой заправки. У Дока — два полных магазина. У Риты — три патрона в старом дробовике. И у меня — четыре картечины в помпе.
— «Удобрением»? — усмехнулся я, вытирая с лица слизь твари. — Слышь, пришелец хренов, а у нас тут, в Техасе, принято платить налоги, если хочешь пользоваться землей.
Существо повернуло ко мне свою треугольную голову, багровые глаза вспыхнули ярче.
— «Ты — ничто.»
— А ты — цель, — ответил я и нажал на спуск.
Грохот выстрела стал сигналом к атаке. Мы бросились на них. Это была не война, это была бойня. Мы прорывались к спортзалу, прикрывая друг друга. Док стрелял как бог, снимая тварей выстрелами в суставы. Рита била с колена, не давая мелочи приблизиться. Боб, используя меня как щит, плеснул бензином на тварей, ломящихся в главные двери, и поджег их одной спичкой.
Командир Красного Прилива двинулся на нас. Пули отскакивали от его брони, как горох. Он взмахнул верхней конечностью, похожей на гигантский шип, и отшвырнул Боба в стену. Механик затих.
— БОБ! — закричал я, чувствуя, как ярость застилает глаза.
Я бросил бесполезное ружье. Оставалось одно. Под обломками машины скорой помощи я заметил баллон с кислородом, сорванный взрывной волной. Тяжелый, проклятый.
— Командир! — заорал я, выскакивая перед тварью. — Эй, Красный Прилив! Лови подарок от Матери-Земли!
Я размахнулся и, используя всю свою злость, отчаяние и силу, швырнул тяжеленный баллон прямо в эту треугольную башку. Тварь рефлекторно поймала его клешней, сжав так, что вентиль сломался.
Я не стал ждать. Схватил из руки Риты ее дробовик, который она уже перезарядила, и выстрелил прямо в баллон, зажатый в клешне твари.
Огненный шар разорвал ночь. Взрыв был такой силы, что выбил стекла во всей школе и повалил нас на землю. Когда грохот стих и пыль осела, на месте предводителя инопланетян дымилась только оплавленная воронка.
Мелкие твари, лишившись командира, заметались в панике. Они стали дезориентированы, неуклюжи. Док и Рита добили оставшихся, стреляя почти в упор.
Наступила тишина. Звенящая, нереальная тишина, нарушаемая только треском пламени и детским плачем из спортзала.
Док подошел ко мне, протягивая руку, чтобы помочь встать. У него было обожжено лицо, но глаза сияли.
— Ты понимаешь, что мы только что сделали, Майк?
Я посмотрел на небо, где еще догорали обломки их кораблей, превратившись в красивый звездопад.
— Мы показали им, что удобрения тоже умеют кусаться, Док, — ответил я, сплевывая кровь. — А теперь давай откроем эту чертову дверь. У детей, наверное, шок. Им нужно молоко и печенье. И объяснить, что монстров бояться не стоит. Здесь, в Техасе, монстры — мы.