8 глава
После того разговора Кристина словно возвела вокруг себя невидимую стену. На работе она стала держаться с Мариной холодно и отстранённо, как с посторонним человеком, с которым её свела случайность. Здоровалась коротко, отвечала односложно, на вопросы о личном не реагировала вовсе. Ей не хотелось скандалов, выяснений отношений, громких обвинений - всего того, чего, наверное, ждала Марина. Кристина просто замкнулась в своей скорлупе, делала свою работу и в обеденные перерывы уходила в другой конец коридора, пить чай в одиночестве у окна, глядя, как за стеклом медленно плывут облака.
Но Марина не сдавалась. Казалось, чем холоднее становилась Кристина, тем настойчивее та пыталась пробить эту стену. Она подсаживалась к ней за стол, когда в кабинете никого не было, начинала щебетать о пустяках - о погоде, о новом фильме, о скидках в магазине. Голос её звучал приторно-сладко, будто ничего не случилось, будто не было тех слов, что она произнесла несколько дней назад.
— Крис, ты чего молчишь? - спрашивала она, заглядывая в глаза. - Обиделась, что ли? Ну брось, я же по-дружески...
Кристина молча поднималась, брала папку с бумагами и выходила из кабинета, не удостоив её даже взглядом. И каждый раз, оглядываясь в дверях, она видела одно и то же - Маринино лицо, на котором притворная улыбка медленно сползала, уступая место злому, раздражённому выражению.
Но самым изощрённым было другое. Марина выяснила, во сколько Ванька заканчивает работу, и стала специально приходить к зданию администрации к тому времени, когда Кристина собиралась домой. Она стояла у крыльца, поправляла волосы, одёргивала юбку, и когда показывалась знакомая фигура - Ваня, всегда встречавший невесту после работы, - она делала шаг вперёд, широко улыбалась и начинала говорить первая:
— Ой, Вань, привет! А я тебя как раз жду! Хотела спросить, ты не мог бы посмотреть мою машину? Совсем что-то барахлит, а я в этом ничего не понимаю...
Голос у неё был вкрадчивый, почти ласковый. Она наклоняла голову набок, делала большие невинные глаза, и со стороны могло показаться, что она просто соседка по гаражу, просящая о небольшой услуге.
Кристина, выходя из дверей, каждый раз заставала эту картину. Сердце её сжималось, но она брала себя в руки, молча подходила к Ване, и он, не глядя на Марину, брал её за руку, говорил короткое:
— Извини, сейчас не могу. Пойдём, Крис.
И они уходили. Быстро, почти не оглядываясь, оставляя Марину стоять на крыльце с недоговорёнными словами. Кристина чувствовала на себе её взгляд - тяжёлый, злой, полный невысказанной ярости, - но не оборачивалась. Она шла рядом с Ваней, сжимая его ладонь, и думала о том, как тяжело ей даётся эта тихая война, в которой она не желает участвовать, но которую ей навязали.
— Зачем она это делает? - спросила она однажды, когда они свернули за угол и Марина скрылась из виду.
Ваня пожал плечами, но в глазах его была усталость:
— Не знаю. Может, ей просто нравится, когда всё внимание на неё. А мы с тобой её игнорируем - вот она и бесится.
— Она же видит, что я не хочу с ней говорить. Что мы уходим. Почему не остановится?
Ваня остановился, повернулся к Кристине, взял её лицо в ладони:
— Потому что такие люди, как она, не останавливаются. Им важно победить. Доказать, что они могут всё. Но мы не дадим, правда?
Кристина кивнула, хотя на душе у неё было муторно и тревожно. Она не боялась Марины, но это постоянное напряжение, это ожидание нового подвоха выматывали, лишали сил. Она стала чаще молчать, меньше улыбаться, и Ванька это замечал, но не знал, чем помочь, кроме как быть рядом.
А Марина продолжала свои попытки. Она появлялась у крыльца почти каждый день, словно это стало её новой работой. Меняла тактику - то делала вид, что просто случайно оказалась здесь, то начинала громко разговаривать по телефону, чтобы её голос был слышен всем, то заводила долгие разговоры с другими сотрудницами, стоя у входа, чтобы Кристине пришлось пройти мимо неё.
Однажды, когда Ваня чуть задержался на работе, а Кристина вышла одна, Марина преградила ей дорогу. На лице её не было прежней приторной улыбки - только холодная, расчётливая насмешка.
— Ну что, Крис, - сказала она, глядя прямо в глаза. - Боишься меня? Поэтому всё время убегаешь?
Кристина остановилась, посмотрела на неё. В груди поднималась злость, но она заставила себя говорить спокойно:
— Я не боюсь, Марина. Я просто не хочу с тобой разговаривать. После всего, что ты сделала.
— Что я сделала? - притворно удивилась та, подняв брови. - Сказала правду? Или ты предпочитаешь жить в розовых очках?
Кристина чувствовала, как кровь приливает к лицу, как внутри всё закипает. Но прежде чем она успела ответить, из-за угла вышел Ванька - быстрым шагом, нахмуренный, и сразу встал между ними.
— Всё в порядке? - спросил он, глядя на Кристину, но Марина ответила первой:
— Мы тут просто беседуем, Вань. Женские разговоры.
— Я не с тобой разговариваю, - отрезал он, даже не повернув головы. - Пойдём, Крис.
Он взял Кристину за руку и увёл, не оглядываясь. Марина осталась стоять, скрестив руки на груди, и на этот раз в её глазах Кристина увидела не просто злость - ненависть. Чистую, открытую, не скрываемую больше ни за какими масками.
Дома Кристина долго сидела на кухне, глядя в чашку с остывшим чаем. Мать подошла, села рядом, спросила:
— Что с тобой, дочка? Сама не своя ходишь который день.
Кристина хотела сказать - ничего, отмахнуться, привыкнуть молчать, копить в себе, но не смогла. Рассказала всё - про Марину, про ложь, про эти постоянные встречи у крыльца, про то, как она выматывает, как тяжело каждый день видеть это лицо, слышать этот голос.
Мать выслушала молча, потом сказала тихо:
— А ты не давай ей власти над собой. Она хочет, чтобы ты боялась, чтобы ты злилась, чтобы ты думала только о ней. А ты возьми и выкинь её из головы. Она не стоит твоих нервов, дочка. Ни она, ни её слова.
— А если она не отстанет? - спросила Кристина.
— Отстанет, - уверенно сказала мать. - Когда поймёт, что вы с Ваней вместе и никакая ложь вас не разлучит. Такие, как она, питаются чужими слабостями. А ты сильная, Кристина. Ты всегда была сильной. Не забывай об этом.
Кристина посмотрела на мать, на её усталое, но такое родное лицо, и на душе стало чуть легче. Она обняла её, уткнулась в плечо, как в детстве, и почувствовала, как напряжение, копившееся днями, понемногу отпускает.
На следующий день она вышла с работы спокойная, сосредоточенная. Увидела Марину на крыльце - та снова стояла там, ждала. Кристина не ускорила шаг, не отвела взгляда. Прошла мимо, как мимо столба или дерева, не замедляясь, не поворачивая головы. И когда подошедший Ваня взял её за руку, она улыбнулась ему - впервые за много дней - и сказала:
— Пойдём домой. Я так устала сегодня.
И они ушли, оставив Марину позади. Она что-то крикнула вслед, но Кристина уже не слышала. Или сделала вид, что не слышит - это было уже не важно. Важно было другое: она поняла, как нужно бороться с теми, кто хочет разрушить её счастье. Не криком, не скандалом, не слезами. А простым, твёрдым равнодушием. Тем, которое сильнее любой лжи.
Разбирательство в кабинете начальника длилось почти час. Кристина сидела на жёстком стуле, сжимая в руках сумочку, и рассказывала всё, как было - спокойно, без лишних эмоций, хотя внутри у неё всё кипело. Напротив, в кресле для посетителей, расположилась Марина. Она сидела, скрестив ноги, и время от времени издавала тихие, жалобные всхлипы, прикрывая лицо платком. Красные пятна на её щеках уже начали наливаться багровым оттенком, и она то и дело дотрагивалась до них кончиками пальцев, морщась, будто от боли.
Босс, которого звали Сергей Иванович, слушал обе стороны, переводил взгляд с одной на другую, и на его лице читалась усталая обречённость. Он не любил такие разборки, не любил выяснять, кто прав, кто виноват, и больше всего на свете хотел, чтобы всё поскорее закончилось.
— Кристина, - сказал он, когда обе замолчали. - Вы утверждаете, что не трогали Марину. Марина утверждает обратное. Свидетелей в туалете не было. Что вы предлагаете?
Кристина посмотрела на него, потом перевела взгляд на Марину. Та сидела с видом оскорблённой невинности, но в глазах её, чуть прищуренных, Кристина разглядела торжество. Холодное, хищное, ничем не прикрытое.
— Я предлагаю разобраться, - сказала Кристина твёрдо. - Я не била её. Я никогда никого не била в своей жизни. Она сделала это сама.
— Я? Сама? - Марина вскинулась, голос её дрогнул. - Вы посмотрите на моё лицо! Вы думаете, я ради чего-то буду себя так увечить? Зачем мне это?
— Чтобы опозорить меня, - ответила Кристина, глядя ей прямо в глаза. - Чтобы меня уволили. Чтобы все думали, какая я плохая.
— Это вы меня опозорить хотите! - закричала Марина, и из глаз её снова потекли слёзы - лёгкие, быстрые, словно по заказу. - Вы всегда мне завидовали! Все видели, как вы на меня смотрели! А теперь ещё и руки распускаете!
— Хватит! - Сергей Иванович стукнул ладонью по столу, и обе замолчали. - Я не собираюсь превращать свой кабинет в балаган. Вот что я скажу. Свидетелей нет, доказательств нет. Но есть факт: у Марины на лице травма. И если дело пойдёт дальше, если она напишет заявление, то будут разбираться уже не здесь, а в других местах. Вам это надо, Кристина?
Кристина молчала. Она понимала, куда он клонит. Ей не нужен был скандал, не нужна была огласка, не нужны были разбирательства, которые могли бы бросить тень на неё, на её семью, на её отношения с Ваней. Марина это знала. Знала с самого начала.
— Я предлагаю так, - продолжал босс, понижая голос. - Вы извиняетесь, Марина. Забираете заявление, если оно было, и мы забываем этот неприятный эпизод. Работаем дальше, мирно, спокойно. Всем будет лучше.
— Но я не виновата! - вырвалось у Кристины.
— Я знаю, - тихо сказал Сергей Иванович, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. - Но иногда лучше уступить, чем доказывать свою правоту. Особенно когда доказать нечем.
Кристина опустила голову. Она смотрела на свои руки, сжатые в кулаки, и чувствовала, как внутри поднимается горькая, беспомощная злоба. Она знала, что это несправедливо. Знала, что её заставляют сделать то, что она делать не должна. Но выхода не было.
— Хорошо, - сказала она глухо. - Я извинюсь.
Марина встрепенулась, глаза её блеснули. Она поправила волосы, одёрнула блузку, приняла позу оскорблённой, но великодушной женщины, готовой простить обидчицу.
— Что ж, - сказала она с видом королевы, спускающейся с трона. - Я не злопамятная. Если Кристина извинится по-человечески, я не буду писать заявление. Пусть работает. Я же не хочу никому зла.
Кристина поднялась, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Она подошла к Марине, посмотрела на неё сверху вниз, и в этот момент ей захотелось сказать всё, что она думает, выплеснуть всю боль и гнев, которые копились последние недели. Но она сдержалась. Сжала зубы, глубоко вздохнула и произнесла:
— Прости меня, Марина. Я не хотела тебя обидеть.
Слова давались тяжело, каждое из них было как проглоченный камень. Но она произнесла их, глядя прямо в эти торжествующие глаза.
Марина сделала паузу, наслаждаясь моментом, потом великодушно кивнула:
— Ладно, прощаю. Я же добрая.
Сергей Иванович облегчённо выдохнул, потёр лоб и сказал:
— Всё, разошлись. Работаем дальше. И чтобы больше никаких разборок, ясно?
Кристина вышла из кабинета последней. В коридоре на неё смотрели коллеги - кто с жалостью, кто с любопытством, кто с осуждением. Она не поднимала глаз, прошла к своему столу, молча собрала вещи и направилась к выходу.
— Вы куда? - спросила старшая бухгалтерша.
— Домой, - ответила Кристина, не оборачиваясь. - Голова разболелась.
На улице было пасмурно, низкое небо давило на крыши, и воздух казался тяжёлым, как перед грозой. Кристина вышла за ворота и увидела Ваню. Он стоял у своего старенького мотоцикла, курил, нервно затягиваясь, и поглядывал на дверь. Увидев её, бросил сигарету, раздавил носком ботинка и шагнул навстречу.
— Крис! - он взял её за руки, заглянул в лицо. - Что случилось? Мне сказали, тебя к начальнику вызвали. Я волновался.
Кристина смотрела на него, на его взволнованные глаза, на его руки, такие тёплые и надёжные, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она не плакала в кабинете, не плакала перед коллегами, но сейчас, когда рядом был он, защита рухнула.
— Вань, - сказала она и голос её дрогнул. - Она... Марина... она ударила себя сама, в туалете. А всем сказала, что это я. Меня заставили извиниться перед ней. Понимаешь? Я извинялась за то, чего не делала.
Ванька побледнел. Руки его сжались, на скулах заиграли желваки.
— Что значит - заставили? - спросил он глухо. - Кто заставил?
— Начальник. Сказал, что если не извинюсь, будут разбирательства. Что она может заявление написать. А доказать ничего нельзя.
— Но ты же не била! - Ванька повысил голос, и Кристина почувствовала, как дрожат его руки.
— Я знаю. Но никто не видел. А её лицо... она себя так разукрасила, что все поверили. У неё щёки красные, синяки будут.
Ванька обнял её, прижал к себе, и она почувствовала, как он тяжело дышит, как пытается сдержать гнев.
— Всё, Крис, - сказал он, гладя её по голове. - Всё, успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Я не позволю ей больше тебя трогать. Поняла? Никогда.
— Не надо, Вань, - прошептала Кристина, утыкаясь ему в плечо. - Не надо туда идти. Не надо с ней разговаривать. Только хуже будет.
— Пусть только попробует ещё раз, - сказал он, и в голосе его была такая решимость, что Кристина поверила - он сделает всё, чтобы защитить её.
Они стояли, обнявшись, и не замечали ни прохожих, ни серого неба, ни начинающегося дождя. А потом дверь администрации снова открылась, и на крыльцо вышла Марина. Она остановилась, поправила волосы, огляделась и, заметив их, не спеша направилась вниз по ступеням, держась за перила и картинно прикрывая щеку рукой.
Щека у неё была красная, яркая, как зарево, с багровым отливом, и она нарочито демонстрировала её всем, кто проходил мимо. Она шла медленно, чуть наклонив голову, и на её губах играла лёгкая, торжествующая улыбка - улыбка победительницы, которая знает, что её никто не накажет, а жертва унижена и обессилена.
Увидев Кристину с Ваней, она замедлила шаг, потом остановилась, как будто раздумывая, подойти или нет. И решилась. Подошла почти вплотную, посмотрела на Кристину, потом перевела взгляд на Ваню и сказала тихо, с притворной жалостью:
— Ой, Кристина, а ты уже ушла? А я хотела сказать... я на тебя не сержусь. Правда. Всякое в жизни бывает.
Она отняла руку от щеки, показывая синяк, который уже начинал синеть по краям, и вздохнула.
— Главное, что мы помирились. Правда?
Кристина смотрела на неё и молчала. В груди клокотала злоба, но она сдерживалась, зная, что любое слово сейчас будет использовано против неё.
Ванька шагнул вперёд, заслоняя Кристину собой.
— Уйди, - сказал он тихо, но так, что Марина невольно попятилась. - Уйди, пока я тебя не попросил по-другому.
Марина вскинула брови, изобразила обиду:
— Ой, какой грозный! Я же по-хорошему...
— Я сказал - уйди, - повторил Ванька, и в голосе его было что-то такое, отчего Марина вдруг замолчала, сделала шаг назад, потом другой.
— Ладно-ладно, - сказала она, поднимая руки. - Не буду вам мешать. Счастливо оставаться.
Она развернулась и пошла прочь, но улыбка не сходила с её лица. Она добилась своего - Кристина извинилась, все считают её виноватой, а она, Марина, - жертва. И это чувство победы грело её, как внутренний огонь.
Кристина смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри оседает тяжёлый, горький осадок. Она извинилась. Она проглотила обиду. Но знала одно - это не конец. Такие, как Марина, не останавливаются. Им всегда мало. И что будет дальше - она не знала. Знало только серое, низкое небо, которое всё никак не могло разразиться дождём.
Продолжение следует
