Дождь за заиндевевшим стеклом шел уже третьи сутки. Он не смывал грязь с дорог, а лишь превращал её в густую, чавкающую жижу, подъедающую обочины. В такую погоду нормальные люди сидят дома, но у меня горел заказ, и я гнал свою старенькую «Газель» по старой бетонке, экономя время на объезде. Фары выхватывали из непроглядной тьмы лишь рваные клочья тумана и бесконечные стволы придорожного березняка. Я устал. Глаза слезились, а в салоне пахло дешевым кофе и табачным дымом.
Он появился внезапно. Просто вынырнул из темноты справа, прямо под колеса. Глухой, страшный удар сотряс машину. Время словно замедлилось. Я видел, как тело отлетело в кювет, ломая кустарник. Я затормозил не сразу — инерция страха тащила машину вперед. Встала «Газель» метрах в пятидесяти. Тишина обрушилась на меня, прерываемая лишь частым биением собственного сердца и шелестом дождя по крыше. Минут пять я просто сидел, вцепившись в руль до белизны в костяшках. В голове набатом стучала одна мысль: «Тюрьма». Ночная трасса, превышение, труп. Без вариантов.
Я вышел. Фонарик в телефоне дрожал в руке. На асфальте — ничего, только мокрый след торможения. Я спустился в кювет. Он лежал в густой траве, неестественно подогнув под себя ногу. Мужчина средних лет, в грязной камуфляжной куртке. На вид — типичный местный. Пахло от него не только перегаром, а каким-то застарелым, животным хмелем. Лицо было залито грязью и кровью, глазницы казались черными провалами. Я приложил пальцы к шее. Холодно. Пульса нет.
Паника — плохой советчик, но в тот момент она стала моим единственным спутником. Огляделся. Глухомань. Ни души. В багажнике с весенней дачной поездки валялась штыковая лопата. Я не помню, как копал. Земля была мокрой, тяжелой, смешанной с глиной и корнями. Дождь заливал глаза. Я вырыл неглубокую яму в лесополосе, метрах в десяти от дороги. Свалил тело туда, забросал землей, сверху накидал веток и старой листвы. Сровнял, как мог.
Домой я вернулся под утро. Машину загнал во двор, долго мыл её из шланга, смывая налипшую глину и — как мне казалось — следы преступления. Одежду сжег в бочке в углу сада. Весь день ходил как чумной, вздрагивая от каждого стука. Новостей о пропавшем человеке в районе не было. Мир продолжал жить своей жизнью. Я почти поверил, что пронесло.
Ночью я не спил. Сидел на кухне, курил одну за другой, глядя в окно. Дождь наконец-то стих, уступив место сырому туману, выползающему из леса позади моего участка. Стук раздался в начале третьего. Глухой, нерешительный. Как будто кто-то скребся в деревянную дверь моей террасы. Я замер. Сердце зашлось в бешеном ритме. Стук повторился. Громче, настойчивее. С характерным звуком, с которым мокрая, комковатая грязь ударяется о дерево.
Я подошел к двери. Рука дрожала, ложась на засов. Включил свет на террасе. В стеклянной вставке двери я увидел силуэт. Человек. Низкий, сгорбленный. «Кто там?» — голос прозвучал чужо и сипло. За дверью помолчали. Потом раздался звук, от которого у меня подкосились ноги. Тяжелый, влажный вздох, переходящий в хлюпающий кашель. «Открой...» — донеслось до меня. Голос был тихим, словно забитым землей.
Я медленно отодвинул засов. Дверь открылась, впуская в дом запах сырости и прелой листвы. На пороге стоял он. Тот самый мужчина в камуфляжной куртке. Он был весь покрыт той самой жирной, черной глиной, которую я копал вчера ночью. Она комьями висела на волосах, покрывала лицо сплошной маской, из-под которой тускло поблескивали глаза. Одежда была разорвана, сквозь дыры виднелась неестественно бледная кожа. Левая нога была вывернута под невозможным углом, он опирался на неё, и кости внутри скрипели, ломая остатки логики в моей голове. Он тяжело дышал, и с каждым выдохом изо рта вылетали комочки сухой травы.
Я не мог закричать. Ужас парализовал горло. Я убил его. Я закопал его глубоко. Я лично проверил пульс. Он сделал шаг вперед, оставляя на чистом полу грязные, мокрые следы. Хрустнуло сломанное ребро. Он не проявлял агрессии, в его облике не было злобы. Была только бесконечная, запредельная усталость. Он поднял на меня взгляд своих грязных глаз. «Не получилось... — прохрипел он, с трудом ворочая языком. — Глубоко... Холодно там».
Я стоял, прижавшись спиной к стене кухни. Он протянул ко мне руку, перемазанную глиной. Его пальцы были содраны до костей — видимо, когда он выбирался из моей ямы. С них капала мутная вода. «Слышишь... — он подошел ближе, и я почувствовал от него запах сырой земли. — Ты должен. Это твой долг». «Что... что я должен?» — прошептал я. Он наклонил голову, и ком земли упал с его плеча на пол. «Добей, — тихо, почти умоляюще произнес он. — Пожалуйста. Сделай это правильно. Чтобы я больше не просыпался. Холодно там. Глубоко. Добей».
Я смотрел на него, на его переломанное тело, на эту глину, которая стала его частью. И понимал, что самое страшное — это не его вид. Самое страшное — это то, что он прав. Мой мир рухнул не тогда, когда я его сбил. Он рухнул сейчас, когда мертвец пришел ко мне с просьбой о милосердии, которое я не мог ему дать, не уничтожив себя окончательно. Я просто стоял и смотрел, как он ждет моего решения в луче света на моей собственной кухне. И в его просьбе было больше ужаса, чем в любом крике о помощи.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#мистика #страшныеистории #триллер #дорожныеистории