— Ну что там опять?
Голос Павла прозвучал резко, срываясь на раздражение. Вера вздрогнула и проснулась. Рядом, в кроватке, жалобно хныкала дочка. Маленькие ручонки тянулись к маме, пальчики судорожно сжимались и разжимались.
— Сейчас, сейчас, маленькая, — прошептала Вера, подбегая к кроватке и осторожно поднимая Алёнку.
Кожа под ладонью была обжигающе горячей. Градусов тридцать восемь, не меньше.
— Господи, опять температура, — выдохнула она, прижимая дочку к груди.
Алёнка всхлипывала, вцепившись в мамину футболку так, словно боялась, что её сейчас отпустят и она останется одна на один со своим жаром и страхом. Крошечное тельце дрожало, лобик пылал.
Из спальни раздался голос свекрови:
— Вера, опять? Сколько можно?
— Нина Дмитриевна, не беспокойтесь, ложитесь, пожалуйста.
— Да как тут не беспокоиться? Ребёнок на весь дом кричит. Спать невозможно!
Нина Дмитриевна прошествовала мимо в старом халате, бурча под нос достаточно громко, чтобы Вера расслышала каждое слово:
— Что мать, что дитя — одни проблемы. Вечно больные... И мамаша недоделанная. Нормальные дети по ночам спят, а это...
Вера сжала зубы, стараясь не реагировать. Отмерила сироп дрожащими руками, осторожно влила в рот дочке. Алёнка послушно проглотила и уткнулась носиком в мамино плечо. Жар пульсировал под тонкой кожей, но девочка потихоньку успокаивалась, перестала плакать.
За спиной раздался резкий звук. Павел, не говоря ни слова, натягивал куртку, дёргая молнию так, будто она ему чем-то насолила.
— Паш, не надо. Останься, пожалуйста.
— Не могу я это терпеть, — отрезал он, даже не оборачиваясь. — Каждую ночь одно и то же. Мне работать надо, а я не высыпаюсь.
Входная дверь хлопнула.
Вера вздохнула, качая на руках дочку. Он снова ушёл. Потом, как обычно, скажет, что ночевал у приятеля. Но она уже не верила этим отговоркам. В глубине души подозревала, что есть у него кто-то другой. Кто-то здоровый, весёлый, не обременённый больным ребёнком. Кто-то, с кем можно ходить в кафе, в кино, а не сидеть по ночам с градусником и сиропом.
Вера прижала губы к горячему лобику дочери, и слёзы сами покатились по щекам. Беззвучно, чтобы не рассердить свекровь окончательно, чтобы не дать повода для новых упрёков.
Часть 2. Другая жизнь
Три года назад всё было совсем иначе. Настолько иначе, что Вера иногда спрашивала себя: неужели это была её жизнь?
Она только-только окончила институт физкультуры. Диплом с отличием, рекомендации от преподавателей, перспективы. Устроилась тренером в детскую спортивную школу, начала вести художественную гимнастику. С детства занималась сама — тоненькая, как тростиночка, гибкая, словно ивовый прутик. Бабушка вечно причитала над её худобой, пыталась откормить пирогами и борщами, но Вера оставалась лёгкой и воздушной.
Мама умерла рано — рак выкосил за полгода. Вере тогда было шестнадцать. Отца она не знала вообще, он исчез ещё до её рождения. Бабушка одна поднимала внучку и, когда увидела её способности к спорту, отпустила учиться в большой город, хотя сердце разрывалось.
— Лети, моя ласточка, — говорила она, собирая скромный чемодан. — Лети, пока крылья есть. А я тут подожду, никуда не денусь.
Там, в городе, Вера подружилась с Оксаной — дочкой богатых родителей. Те купили ей квартиру в центре, чтобы дочь не жила в общаге. Оксана, взбалмошная и щедрая, с первого курса предложила Вере переехать к ней:
— Скучно одной. Давай со мной. Я даже денег с тебя брать не буду. Только компания чтобы была.
Они прекрасно ладили. Оксана — весёлая, яркая, немного безбашенная, вечно влюблённая то в одного, то в другого. Вера — тихая, хозяйственная, надёжная подруга. Оксана заставляла её носить свои брендовые вещи:
— Да ну их, отец новые купит! А тебе идёт. Носи, мне не жалко.
По вечерам Оксана часто ходила в клубы, на вечеринки, на концерты. Вера не пила никогда, ни капли, зато прекрасно водила машину. И подруга таскала её за собой в качестве личного водителя и телохранителя:
— Верка, поехали! Ну ты посидишь, а я потанцую, потом вместе домой.
В одном из таких клубов, под грохот музыки и мигание огней, Вера познакомилась с Павлом. Он был старше на пять лет, работал в крупной логистической компании менеджером среднего звена — занимался перевозками, контрактами, поставками. Высокий, уверенный, в хорошем тёмном костюме, с модной причёской и дорогими часами на запястье. Подсел к ней за столик, когда Оксана уже скакала на танцполе.
— Чего одна сидишь?
— Да вот подругу жду, — улыбнулась Вера.
— А чего не пьёшь? Хочешь, закажу что-нибудь?
— Нет, спасибо, не надо. Я за рулём.
— Водишь? Молодец.
Они проговорили весь вечер. Павел был обаятельным, остроумным, рассказывал про работу, путешествия, строил планы. Говорил, что хочет открыть своё дело, стать независимым. Вере понравилось, как горели его глаза, когда он рассказывал о своих мечтах.
Парень ухаживал настойчиво, но ненавязчиво. Провожал до дома, каждый день звонил, приглашал в кино, в кафе, на прогулки. Дарил цветы — недорогие букетики, простые ромашки, которые Вера любила с детства. Спрашивал про родителей. Она честно сказала, что их нет, осталась только бабушка, но и та далеко. Павел кивнул серьёзно и больше не расспрашивал.
Роман закрутился стремительно, и через несколько месяцев Вера поняла, что беременна. Тест показал две полоски, сердце ухнуло вниз.
Павел отреагировал неожиданно спокойно:
— Хорошо, поженимся.
Вера расплакалась от облегчения и счастья, обняла его, зарылась лицом в плечо. А он гладил её по спине, но как-то механически, без особого тепла.
Стали обсуждать, как будут жить дальше, на что. И вот тогда Павел спросил:
— А бабушка твоя поможет? Ну, с новой квартирой, побольше?
— Да она же в деревне живёт, у неё пенсия маленькая.
— Может, машину продашь?
Вера растерялась:
— Это Оксанина. Я просто вожу её иногда.
И что-то дрогнуло в его лице. Словно внутри щёлкнул невидимый тумблер.
— А квартира, в которой ты живёшь, тоже её?
— Да...
— Понятно.
Он отстранился, сел ровнее.
— Ты же хорошо зарабатываешь, — сказал он. — У тебя одежда дорогая.
— Это Оксана отдаёт то, что сама не носит. У неё столько всего, она щедрая.
Вера увидела, как лицо Павла медленно менялось, как гас интерес в его глазах и как в них мелькало разочарование на грани с презрением.
— Ясно, — только и сказал он, а голос стал другим — холодным, отстранённым.
Вера почувствовала, как внутри всё сжалось от обиды и страха. Неужели он считал, что она богатая? Неужели ухаживал из-за денег?
Но отступать было поздно. Ребёнок уже был. Павел её не бросил, но и былого тепла больше не ощущалось. Поженились без торжества — сходили в ЗАГС вдвоём, расписались, получили штамп в паспорте. Никаких гостей, никакого белого платья. Павел купил дешёвые кольца в ближайшем ювелирном. Вера носила кольцо, стараясь не замечать, как быстро потемнело покрытие.
Муж стал раздражительным, срывался по мелочам:
— Что ты такая вялая? Вообще никуда не выходишь!
— У меня токсикоз, Паш.
— У всех токсикоз, а ты прямо будто умираешь. Другие и работают, и дома всё делают, а ты валяешься целыми днями.
Беременность действительно была тяжёлой. Вместо того чтобы набирать вес, Вера худела, постоянно подташнивало от запахов, от вида еды, от движения. Кружилась голова, мучила слабость. Пришлось уволиться из спортшколы — не получалось работать в таком состоянии, еле на ногах стояла. Денег стало совсем мало. Вера пыталась экономить на всём, покупала самые дешёвые продукты.
Часть 3. Алёнка
Алёна родилась на седьмом месяце. Начались преждевременные роды, Веру увезли по скорой, и она провела в больнице две недели. Малышку сразу поместили в специальный бокс и подключили к аппаратам. Вера смотрела на дочь через стекло и плакала — такая крошечная, беззащитная, с тоненькими ручками и ножками.
Молока не было. Малышку кормили смесью, но начались проблемы с животиком, аллергия. Алёна плохо набирала вес.
Павел навещал их редко. Смотрел на дочь с каким-то странным выражением — не то жалость, не то отвращение.
— Ну и доходяга! — бросил он однажды.
— Она поправится, просто время нужно, — ответила Вера.
— Время? И сколько можно ждать? Врачи что говорят?
— Всё хорошо будет. Просто недоношена, поэтому сейчас нужен особый уход.
Он махнул рукой и ушёл. Больше в больницу не приходил. Отговаривался работой, усталостью, делами.
Когда их наконец выписали, встречала свекровь — Нина Дмитриевна. Павел позвонил матери и попросил переехать к ним. Дескать, помощь нужна, с ребёнком не справляемся. Вера этого не хотела — чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но возражать не посмела.
Нина Дмитриевна въехала со своими чемоданами, кастрюлями и даже иконами. И тут началось.
Вместо помощи — настоящий кошмар. Свекровь лезла со своими советами, приметами, рецептами, вычитанными на сомнительных форумах.
— Нина Дмитриевна, пожалуйста, не надо ей этого давать. У неё от этого сыпь, — умоляла Вера, глядя на красные пятна на щёчках дочери.
— Ты что, умнее меня? Я, вообще-то, троих детей вырастила!
— Но врач сказал...
— Врачи ничего не понимают! Вот соседка Галя говорит, это средство всем помогает. И внучке её помогло.
Вера пыталась сопротивляться, но силы были на исходе. Она не досыпала, нервничала, и эта нервозность передавалась дочке. Алёна плакала ещё больше, ещё чаще, словно чувствуя мамино отчаяние.
Павел смотрел на соседских детей во дворе — румяных, бегающих, активных, орущих от радости — и злился всё сильнее.
— У всех дети как дети, а наша...
— Она поправится, Паш! Правда! Просто нужно подождать.
— Ждать, ждать... Сколько можно?
Однажды, в особенно тяжёлый день, когда Алёна проплакала весь вечер, не переставая, заходясь в истерике, Павел не выдержал. Он швырнул пульт от телевизора об стену и выкрикнул:
— Или я, или она!
Вера замерла, прижимая к себе дочку, которая всхлипывала на руках.
— Ты о чём?
— Я так больше не могу! У меня от этого крика голова раскалывается. Я на работе уже засыпаю. Меня начальник предупредил — это на карьере аукнется!
— Но это же наша дочь!
— Наша? Это твоя дочь! Ты её родила такой! Я хотел нормального ребёнка, а не вот это!
Он ушёл, хлопнув дверью. Вера стояла посреди комнаты, качая малышку, и слёзы текли по лицу сами собой. Молча, горько. Она проплакала всю ночь, пока Павел спал на диване, отвернувшись к стене. Алёна наконец успокоилась, уснула, сопя носиком. Вера сидела рядом с кроваткой и думала, что она наделала. Как могла так ошибиться в человеке?
Часть 4. Предательство
Через неделю Павел, вернувшись с работы, сказал, глядя в пол:
— Я тут узнал, есть специальные интернаты для особенных детей. С круглосуточным медицинским уходом. Ей там явно будет лучше, чем с нами.
Вера похолодела:
— Ты о чём?
— Ну пойми, мы же не справляемся. А там специалисты, врачи, всё оборудование. Государство содержит, и кормят, и лечат.
— Ты хочешь сдать нашего ребёнка в детдом?
— Не в детдом, а в интернат. Это вообще-то разные вещи. Там ей помогут. А мы... мы сможем жить нормально. Может, ещё одного ребёнка родим. Здорового, на этот раз.
Нина Дмитриевна, сидевшая на кухне и якобы не слушавшая, кивнула, не поднимая глаз от чая:
— Сыночек прав. Так будет лучше для всех. И для девочки в первую очередь. Там хоть присмотр соответствующий будет.
Вера смотрела на них и не верила. Не верила, что это происходит наяву, а не в кошмарном сне. Они ругались до хрипоты, до того состояния, когда слова уже теряют смысл и превращаются в крик. Павел кричал, что она эгоистка, что губит их обоих. Нина Дмитриевна причитала, что молодёжь неразумная, что раньше таких детей сразу отдавали. Вера кричала в ответ, что они бессердечные, что дочь ни в чём не виновата.
В конце концов она заперлась в комнате с Алёной и не выходила до утра. Сидела на полу, прижимая к себе спящего ребёнка, и думала. Думала всю ночь напролёт.
А на следующий день, когда Павел ушёл на работу, а свекровь отправилась в магазин за продуктами, Вера действовала быстро и чётко. Руки дрожали, но она не останавливалась. Достала из шкафа рюкзак, сумку, собрала вещи — только самое необходимое. Оделась сама, одела Алёну. Малышка смотрела на маму удивлённо, но не плакала, как будто понимала, что в их жизни происходит что-то важное.
Вера позвонила Оксане:
— Оксан, помоги. Мне уехать нужно. Срочно. Я уже еду.
Оксана примчалась через пятнадцать минут. Ворвалась в квартиру, обняла Веру:
— Всё будет хорошо!
Она схватила сумки, рюкзак, понесла в машину. Приехали на вокзал за полчаса до отправления ближайшего поезда. Оксана купила билет, дала денег, сунула пачку купюр, не слушая возражений:
— Бери и даже не отказывайся! Это не милостыня, а помощь подруге. И если что — звони в любое время. Приеду, заберу, спрячу, убью кого надо. В общем, сделаю всё, что угодно. Поняла?
Вера обняла подругу:
— Спасибо.
Поезд тронулся. Она смотрела в темноту за окном и думала о том, что будет дальше, как они будут жить. Но внутри всё равно теплилась надежда. Маленькая, робкая. Главное — они вместе. Главное — уехали.
Часть 5. Новая жизнь
Бабушка встретила их на пороге старенького дома и всплеснула руками:
— Верунька! Аленушка! Господи, худые какие! Что с вами?
Она расплакалась, прижимая к себе обеих — внучку и правнучку. Вера, уткнувшись ей в плечо, тоже зарыдала в голос, как в детстве. Всё, что копилось месяцами, вырывалось наружу.
— Ничего, моя хорошая, — гладила её по спине бабушка. — Всё будет хорошо. Сейчас согреемся, покушаем, полечимся.
И она сдержала слово. Бабушка варила травяные отвары по старинным рецептам — ромашку, зверобой, липу. Делала тёплые компрессы на животик, когда малышку мучили колики. Кормила её кашами на козьем молоке, которое покупала у соседки, парным творогом и свежими ягодами, протёртыми с мёдом. Гуляла с Алёной по лесу каждый день, показывала ей цветы, деревья, птиц, рассказывала сказки.
И Алёна расцветала на глазах. Перестала плакать по ночам, стала всё больше улыбаться. А ещё научилась ходить — сначала неуверенно, потом всё бодрее. Оставалась худенькой, тоненькой, вся в маму и прабабушку, но при этом крепкой и здоровой.
Вера устроилась работать учителем физкультуры в местную школу, а заодно вела секцию гимнастики. Набралась группа девчонок — способных и старательных. В том же спорткомплексе была секция футбола. Тренера звали Слава — бывший профессиональный игрок, из-за травмы колена ушёл из большого спорта, вернулся в родные края. Высокий, широкоплечий, с открытой улыбкой, он Вере сразу понравился.
Они частенько пересекались, ведь делили один зал. Слава помогал переставить козла, принести маты, при этом шутил и подбадривал:
— Как твои гимнастки?
— Хорошо, скоро на соревнования поедем.
— Ого, молодец. А Алёнка твоя такая шустрая, тоже акробатка растёт.
Алёна в четыре года уже садилась на шпагат, делала мостик и, конечно, кувыркалась.
Вера развелась с Павлом. Тот не возражал — даже обрадовался. А как-то Слава позвал её в кафе:
— Вер, может, поужинаем?
— Давай.
Ещё через полгода он сделал ей предложение. Без пафоса, просто и честно:
— Я тебя люблю. И Алёнку тоже. Хочу, чтобы мы были вместе. Семьёй.
Они поженились тихо и скромно.
— Я буду хорошим папой, — пообещал он, обняв Веру.
И сдержал слово.
Финал
Прошло пять лет. Алёна выросла в хрупкую, но невероятно гибкую девочку. Вера тренировала её строже, чем остальных, но всё так же справедливо. Алёна не обижалась — она обожала гимнастику, как когда-то мама.
В тот день они поехали на областные соревнования в тот самый город, где когда-то жила Вера. Её ученицы выступили отлично, а Алёна просто блестяще — первое место в своей возрастной категории.
После награждения Вера стояла в холле, обнимая дочь, которая сжимала в руках медаль и кубок.
— Мам, я правда первая?
— Правда, солнышко. Тебе понравилось?
— Очень!
Подошёл Слава, покружил Алёну:
— Наша чемпионка!
И вдруг Вера почувствовала чужой взгляд. Обернулась. У входа стоял Павел — постаревший, с залысинами, в мятом пиджаке.
Вера замерла.
Он медленно подошёл.
— Это вы?
— Здравствуй, Павел.
Он перевёл взгляд на Алёну — хрупкую, сияющую, с медалью на шее.
— Наша дочь?
— Моя дочь.
— Господи, я и не узнал. Она такая... красивая. Здоровая.
— Да. Она чемпионка.
Павел молчал. Потом тихо, почти шёпотом, сказал:
— Прости меня.
Вера посмотрела на него. Ни злости, ни обиды. Только спокойствие.
— Всё в порядке. Всё уже давно в порядке.
Она взяла Славу за руку, подхватила Алёну, и они ушли. А Павел смотрел им вслед. Смотрел на счастливую семью, которая могла бы быть у него, но он сам её разрушил.
Вера на прощание обернулась. Увидела его одинокого, потерянного. И ничего не почувствовала. Только благодарность за то, что всё сложилось именно так. Что она нашла свой дом, свою любовь и своё счастье. Не в том городе, не в той квартире, не с тем человеком. А здесь — в тихой деревне, среди лесов и полей, рядом с бабушкой, с мужем, который оказался настоящим, и с дочерью, которая теперь спит по ночам и каждое утро улыбается новому дню.