Моя первая строительная фирма располагалась в помещениях бывшего монастыря. В здании старинном, но далеком от первоначального величия. Здесь разместились наши мастерские и некое подобие офиса. Мы только-только завезли оборудование, расставили столы, начали ремонт. И вдруг — визит.
В комнату вошёл молодой священник. Спокойный, уверенный, с очень ясным взглядом. Представился. Сказал примерно следующее: «Теперь все эти помещения переданы монастырю. Мы будем их восстанавливать и включать в монастырскую жизнь».
Сердце сжалось. Мы только приступили к работе, вложились, разместились. В уме я уже прикидывал убытки, новые хлопоты. Батюшка заметил моё состояние и тут же успокоил:
— Руки до ваших мастерских дойдут не скоро. У нас тут храмы в руинах, их восстанавливать — десятилетия. Так что работайте спокойно. Будем дружить. Но к переезду все равно готовьтесь.
Я тогда не придал значения словам «будем дружить». Думал, обычная вежливость. Но дружба действительно завязалась. И длилась не один год — почти два десятилетия.
Монастырь, который возвратился к жизни
Молодой священник оказался архимандритом, только что назначенным наместником монастыря. Только через пару лет я понял как повезло монастырю с наместником. Человеком, который кроме громких слов много, активно и, главное, результативно работает. День за днём, год за годом. Для меня это настоящий солдат церкви.
Я стал свидетелем того, как под его началом поднимались из руин монастырские храмы, строились новые церкви в городе. Наместник сам вникал в каждую деталь, искал средства, собирал людей. Его энергия буквально как магнит притягивала самых разных людей: администраторов, предпринимателей, банкиров и даже военных. Объединила в единый работающий механизм все населения города, включая и администрацию.
У меня сложилось твердое убеждение в том, что душа города до начала восстановления монастыря не находила себе места, неприкаянная металась между предприятиями, администраций, советом депутатов. С появлением действующего монастыря городская душа сразу в нем поселись - нашла свое исконное место и пристанище.
С наместником мы не стали друзьями, скорее товарищами. Я — человек, выросший в стране, где вера была под запретом, а потом долго балансировавший между «не увижу — не поверю» и смутной тягой к чему-то большему. Он — священник, для которого вера была истинным проявлением душевных качеств. Наши разговоры не были назидательными, чаще деловыми. Мы просто жили рядом, и его присутствие постепенно меняло мою жизнь. Для примера - он буквально за руку привел меня на первую в жизни исповедь.
Я часто думал: откуда у одного человека столько сил? Он никогда не жаловался, не говорил об усталости. Просто вставал каждый день и делал то, что должен. Глядя на него, я постепенно переставал сомневаться. Вера — она не только в красивых ритуалах, в умении цитировать святых отцов. Она в служении долгу, возложенной на тебя задаче, в ежедневном стоянии на коленях и перед иконой и перед руинами, которые надо превратить в храмы.
За годы служения наместник прошёл путь от архимандрита до епископа. А монастырь, который я застал в запустении, расцвел. Восстановились храмы, возвратилась духовная жизнь. Наместник, в моем понимании, буквально вымолил, "выпросил" у Господа лучший результат своей земной жизни.
Прощание, которое стало продолжением
Два года назад бывший наместник, к тому времени уже митрополит Оренбургский и Саракташский, заболел. Осложнения после ковида. Организм, столько лет работавший на пределе, не справился. Он ушёл.
Похоронили его в Никольском соборе того самого монастыря, который он восстановил. Рядом, на монастырском кладбище, покоятся его отец и мать.
Я стоял в "его" соборе и думал: здесь лежит человек, который своей праведной жизнью во многом перевернул мое представление о "правильной" жизни. Моя бабушка «всю войну простояла на коленях» — и её четверо сыновей вернулись живыми. Наместник, который значительную часть собственной жизни "простоял на коленях» перед разрушенными стенами — восстановил монастырь. Какие еще нужны доказательства реальной силы праведной просьбы, подкрепленной молитвой.
Что дальше?
После его ухода я ещё острее почувствовал: и бабушкина молитва, и моя просьба, обращённая к маме, и его многолетний труд — всё это части одного закона. Я еще не до конца его сформулировал. Но уже понимаю: просьба, подкреплённая душевной энергией и многократным целенаправленным действием, меняет реальность.
В следующей статье я попробую собрать эти ощущения воедино. Расскажу о том, как пришёл к пониманию «Земной Вселенной» — мира, где живые и ушедшие не разделены, где молитва бабушки продолжается в поступках внука, а восстановленный монастырь становится местом встречи поколений.
А пока — если у вас в жизни был человек, который стал для вас таким же «солдатом веры» и развернул ваши сомнения, — поделитесь в комментариях. Такие истории важны. Они показывают, что даже в нашем прагматичном мире есть место чуду, которое не объяснить случайностью.