Глава 7
Три месяца пролетели как один день.
Маша удивлялась сама себе: ещё полгода назад она и представить не могла, что будет жить в чужом городе, в съёмной квартире, с мужчиной и его шестилетним сыном. А сейчас это казалось самым естественным в мире.
Дима нашёл постоянную работу с гибким графиком, они сняли квартиру побольше, с двумя комнатами. Маша оформила временную удалёнку — её ландшафтное бюро с радостью пошло навстречу, благо проекты можно было делать из любой точки. Егор пошёл в садик, подружился с соседским мальчишкой и перестал вздрагивать по ночам. Не совсем, конечно, но уже реже.
Всё налаживалось.
— Слушай, — сказал как-то вечером Дима, глядя, как Егор что-то сосредоточенно рисует за столом. — А может, отдадим его в музыкальную школу? Он в садике поёт всё время, воспитательница говорит, слух есть.
Маша оторвалась от ноутбука.
— В шесть лет? Не рано?
— В шесть в самый раз. Я сам с пяти занимался, пока родители не забрали из-за переезда. До сих пор жалею.
Егор услышал своё имя и навострил уши.
— В какую школу? — спросил он подозрительно.
— В музыкальную, — ответил Дима. — Будешь на пианино играть или на скрипке. Хочешь?
Егор задумался, сморщив нос.
— А на чём можно громко?
— На барабане, — засмеялась Маша.
— Хочу на барабане!
Дима и Маша переглянулись.
— Для начала всё-таки фортепиано, — решил Дима. — База нужна. А там посмотрим.
Поиски музыкальной школы Маша взяла на себя. Дима был загружен на работе, адаптировался после долгого отпуска, и свободное время проводил с сыном. А Маше нравилось чувствовать себя полезной.
Она перерыла весь интернет, обзвонила полгорода, съездила на пробные занятия в три школы. Одна оказалась слишком далеко, вторая — с подозрительно дешёвыми ценами, третья понравилась, но педагог по фортепиано была пожилая дама с громким голосом, от которого Егор шарахался.
— Есть ещё одна, — сказала Маша Диме за ужином. — Частная студия при Доме культуры. Там преподают молодые ребята, говорят, современный подход. Съезжу завтра.
Дима чмокнул её в макушку.
— Ты моя спасительница. Без тебя бы я пропал.
Маша улыбнулась, но внутри что-то кольнуло. Она ловила себя на мысли, что в последнее время они видятся урывками: он приходит поздно, она уже с Егором, выходные — то детские праздники, то быт, то Дима доделывает срочные отчёты. Они любили друг друга — Маша не сомневалась, — но искра, которая была там, у костра, чуть притухла под грузом повседневности.
— Всё наладится, — сказала она себе. — Просто нужно время.
Студия оказалась светлой, с большими окнами и современными инструментами. В фойе висели детские рисунки, пахло деревом и кофе.
— Вы к кому? — спросила девушка на ресепшене.
— Я по поводу занятий для сына. Хотела познакомиться с преподавателем.
— Александр Сергеевич сейчас как раз заканчивает урок. Подождите пару минут, он выйдет.
Маша присела на удобный диван и стала рассматривать фотографии на стене. Концерты, грамоты, улыбающиеся дети.
Через пять минут дверь одного из классов открылась, и оттуда вышли мальчик лет десяти с мамой, а следом — он.
Маша не сразу поняла, что замерла.
Молодой мужчина, чуть за тридцать, высокий, с тёмными вьющимися волосами, собранными в небольшой хвост, и тёплыми карими глазами. На нём была простая рубашка с закатанными рукавами, открывающая руки с музыкальными длинными пальцами. Он улыбался маме мальчика, что-то говорил, потом проводил их и обернулся к Маше.
— Вы ко мне? — спросил он, и голос оказался под стать внешности — глубокий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.
— Да, — Маша встала, чувствуя себя почему-то школьницей. — Меня Маша зовут. Я по поводу сына, Егора. Шесть лет.
— Александр, — он протянул руку, и его пожатие было тёплым и уверенным. — Очень приятно. Проходите, поговорим.
Они сели в его классе за небольшим столиком. Александр слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы: занимался ли ребёнок раньше, есть ли инструмент дома, что сам хочет.
— У нас только желание барабанить, — улыбнулась Маша.
Александр рассмеялся — легко, искренне.
— Обычное дело. Многие мальчишки хотят на ударных. Но фортепиано — лучший старт. Разовьёт слух, координацию. А через год, если не пропадёт желание, можно и барабаны добавить.
Он говорил с такой увлечённостью, что Маша заслушалась. В его глазах горел огонь, когда он рассказывал о методиках, о детях, о том, как важно не отбить желание, а зажечь.
— Приводите Егора в субботу на пробное занятие, — подытожил Александр. — Если понравится ему и вам — будем заниматься.
Он проводил её до выхода, и уже на пороге спросил:
— А вы сами, Маша, музыкой занимались?
— В детстве, немного. Пианино, как все.
— Значит, будете вспоминать вместе с сыном, — улыбнулся он. — До субботы.
Маша шла к машине и чувствовала странное волнение. Ничего особенного не произошло, просто приятный разговор. Но почему-то вспоминались его глаза, его улыбка, его руки.
— Глупости, — сказала она вслух. — Просто давно не общалась с новыми людьми.
Суббота наступила быстро. Егор волновался, крутился перед зеркалом и спрашивал каждые пять минут: «А там правда пианино большое? А можно нажать на все клавиши сразу?»
Дима собирался отвезти их, но в последний момент позвонил начальник — срочный аврал.
— Маш, прости, выручай, — виновато сказал он, целуя её на бегу. — Я вечером всё отработаю, честно.
— Езжай, — махнула рукой Маша. — Мы сами.
Александр встретил их у входа. Егор сначала стеснялся, прятался за Машу, но Александр присел на корточки и сказал:
— Привет, Егор. Говорят, ты на барабанах хочешь играть?
— Ага, — кивнул Егор, выглядывая.
— Барабаны — это круто. Но сначала я тебе покажу одну хитрость на пианино. Хочешь?
Через пять минут Егор уже сидел за инструментом и тыкал пальцем в клавиши, а Александр рядом терпеливо объяснял, почему «собачий вальс» так называется. Маша сидела в сторонке и наблюдала.
Она смотрела, как он наклоняется к Егору, как поправляет его руку, как смеётся, когда Егор случайно нажимает локтем сразу полоктавы. И в груди разрасталось тепло — не тревожное, а какое-то светлое, уютное.
— У вас талант, — сказала она после занятия. — С детьми работать.
— Просто я сам их люблю, — пожал плечами Александр. — У меня двое своих, так что опыт есть.
Маша почему-то почувствовала укол — то ли ревности, то ли разочарования. Женат, конечно. Конечно, у такого обаятельного человека есть семья.
— Вашему сыну сколько? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Сыну восемь, дочке пять. С женой развелись два года назад, живут с ней, но я забираю на выходные. Так что я в теме, — он усмехнулся. — Детей это не отменяет.
Маша кивнула, не зная, что сказать. Разведён. Это ничего не меняло, но почему-то стало легче. И тут же она себя одёрнула: какая разница? У неё есть Дима, они любят друг друга, строят общее будущее.
Александр проводил их до выхода, и на прощание Егор вдруг спросил:
— А тётя Маша может тоже приходить? Ну, когда я заниматься буду?
— Конечно, — улыбнулся Александр, взглянув на неё. — Если тёте Маше интересно, пусть приходит. Места хватит.
Прошёл месяц.
Егор ходил на занятия два раза в неделю и, к удивлению Маши, не бросал. Александр умел увлечь: они разучивали простые мелодии из мультиков, играли в музыкальные игры, даже сочинили вместе маленькую песенку про кота.
Маша присутствовала на всех занятиях. Сначала — потому что Егор просил, потом — потому что ей самой нравилось. Она садилась в уголке класса, делала вид, что работает в ноутбуке, но на самом деле слушала. Слушала, как Александр объясняет, как смеётся, как играет сам — его руки буквально парили над клавишами.
Иногда их взгляды встречались. И тогда Александр чуть заметно улыбался и продолжал урок.
Дима был занят. Работа, отчёты, встречи. Он возвращался поздно, уставший, целовал Машу в лоб и падал в кровать. Они почти не разговаривали по вечерам, не считая бытовых фраз.
— Как Егор? — спрашивал он.
— Хорошо, прогресс есть.
— Молодец. А ты как?
— Нормально.
И всё.
Маша понимала: это временно, это рабочий аврал, надо потерпеть. Но в груди росла пустота. Ей не хватало Димы — того Димы, с которым они сидели у костра, который смотрел на неё так, будто она — центр вселенной.
Александр заполнял эту пустоту? Нет. Он просто был рядом, светлый, тёплый, внимательный. Он спрашивал, как у неё дела, слушал ответы, помнил детали. Однажды принёс ей кофе, потому что заметил, что она всегда пьёт американо без сахара.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Маша.
— Вы же всегда с одним и тем же стаканчиком приходите, — улыбнулся он. — Я наблюдательный.
Это ничего не значило. Ровно ничего. Просто человеческая внимательность.
Но однажды вечером, лёжа в постели рядом с посапывающим Димой, Маша поймала себя на мысли, что завтра занятие у Егора, и она увидит Александра. И сердце ёкнуло.
Она замерла, прислушиваясь к себе.
— Нет, — прошептала она в темноту. — Это просто усталость. Просто не хватает общения. Просто...
Она не договорила. Потому что врать себе не умела.
Что-то происходило. Что-то, чему она не хотела давать названия.
Рядом спал Дима — любимый, родной, единственный. А в её голове звучала мелодия, которую играл вчера Александр, и его тихий голос: «Слушайте, как звучит тишина между нотами. В ней — самое главное».
Маша закрыла глаза и приказала себе спать. Но тишина между нотами звенела и звенела, не давая покоя.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ
Глава