Глава 8
Утро началось обычно. Дима уже ушёл на работу, Егор собирался в садик, и Маша машинально помешивала кашу, глядя в одну точку.
Последние несколько дней её тошнило по утрам. Она списывала на усталость, на нервное напряжение, на весенний авитаминоз. Но сегодня тошнота была такой сильной, что пришлось бежать в ванную.
— Тётя Маша, ты чего? — спросил Егор, заглядывая в дверь.
— Всё хорошо, зайчик, — ответила она, вытирая рот. — Просто что-то не то съела.
Но внутри уже рос холодок. Она не могла не знать этого симптома. Пять лет назад, когда они с бывшим мужем пытались завести ребёнка, она изучила всё: базальную температуру, тесты, дни цикла. Не получилось тогда. А теперь...
Она проводила Егора до садика (слава богу, он был рядом), зашла в аптеку, купила тест и вернулась в пустую квартиру.
Пять минут ожидания показались вечностью.
Две полоски. Чёткие, яркие, как приговор.
Маша села на край ванны и уставилась в одну точку. Голова кружилась, но не от токсикоза — от мыслей.
Она беременна.
Но кто отец?
Маша начала лихорадочно считать. Последние месяцы слились в какой-то водоворот. Дима... Да, они были близки. Регулярно, по ночам, когда Егор засыпал. Но были и другие ночи — точнее, один вечер, который она пыталась забыть.
Месяц назад. Александр пригласил её на отчётный концерт учеников. Егор выступал, Дима был в командировке. После концерта было небольшое застолье для родителей и преподавателей. Кто-то принёс шампанское, кто-то вино. Маша выпила больше обычного — расслабилась, устала от одиночества, от вечной нехватки Димы.
Александр вызвался проводить её до дома. Они шли пешком через парк, говорили о музыке, о детях, о жизни. А потом вдруг остановились у скамейки, и он посмотрел на неё так, что у неё подкосились ноги.
— Маша, — сказал он тихо. — Я не имею права. Но я схожу с ума.
Она должна была остановиться. Должна была сказать, что любит другого, что у неё есть Дима, что нельзя. Но вместо этого она молчала, а он приближался, и его губы были такими мягкими, такими желанными, что она забыла обо всём.
Дальше было как в тумане. Они зашли к нему — он жил рядом, в той же пятиэтажке, где проходил концерт. Маша помнила только прикосновения, жар, и как потом, среди ночи, она выскочила на улицу и бежала домой, задыхаясь от стыда.
Она никому не рассказала. Диме — тем более. Зачем? Это была ошибка, глупая, пьяная ошибка. Она любит Диму. Она выбрала Диму. С Александром они продолжили общаться на занятиях, но держали дистанцию. Он не напоминал, не намекал. Иногда только взгляд задерживался дольше обычного, но Маша делала вид, что не замечает.
И вот теперь — две полоски.
Она снова пересчитала дни. С Димой они были близки... примерно в то же время. Плюс-минус неделя. Слишком близко, чтобы определить.
Маша закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Что делать? Признаться Диме? Но если он узнает, что возможен другой вариант, он не простит. Дима — человек честный, прямой, для него измена — это конец. Даже если ребёнок окажется его, тень сомнения убьёт всё.
Сказать Александру? Но зачем? Чтобы разрушить его жизнь? У него двое детей, работа, бывшая жена. Он не захочет третьего, случайного. Да и не нужен он Маше — она любит Диму. Любит!
Или нет?
Маша встала, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Из зеркала смотрела испуганная, растерянная женщина с красными глазами.
— Ты сама во всём виновата, — сказала она своему отражению. — Сама.
День тянулся бесконечно. Маша ходила по квартире, не находя себе места. Она позвонила Диме — просто услышать голос.
— Привет, — ответил он устало. — Что-то случилось?
— Нет, ничего. Просто соскучилась.
— Я тоже, малыш. Сегодня постараюсь пораньше. Егор в садике?
— Да.
— Отлично. Тогда вечером побудем вдвоём. Я соскучился.
Она повесила трубку и снова заплакала. «Вдвоём». А в ней уже кто-то третий. И этот третий — либо его ребёнок, либо ребёнок другого мужчины.
К вечеру она приняла решение: пока не говорить никому. Нужно время, нужно понять, что делать. Может, срок позволит определить отцовство позже? Но для этого надо будет сохранять тайну ещё несколько месяцев. А растущий живот не скроешь.
Дима пришёл в семь, с цветами и бутылкой вина.
— У меня сегодня хорошая новость, — сказал он, целуя её. — Проект сдали, премия будет. Давай отметим?
Маша улыбнулась через силу.
— Давай.
Они уложили Егора, сели ужинать. Дима рассказывал о работе, смеялся, строил планы на лето — куда поехать, может, на море? Маша кивала, поддакивала, а в голове стучало: «Я беременна. Я не знаю, от кого. Я тебе изменила».
— Ты какая-то странная сегодня, — заметил Дима, вглядываясь в её лицо. — Устала?
— Да, немного.
— Ложись тогда, я сам всё уберу.
Она легла в постель, но не спала. Дима прилёг рядом, обнял, прижался к спине.
— Я люблю тебя, — прошептал он в темноте. — Ты и Егор — всё, что мне нужно.
Маша закусила губу, чтобы не разрыдаться.
— И я тебя, — прошептала в ответ, чувствуя, как ложь разъедает душу.
Ночью ей приснился Александр. Он сидел за пианино и играл ту самую мелодию — про тишину между нотами. А потом обернулся и посмотрел на неё с вопросом в глазах. Маша проснулась в холодном поту.
Ребёнок внутри неё — пока просто горстка клеток — уже изменил всё. И выбора не было: только ждать и надеяться, что судьба сама всё решит. Или бояться, что она решит совсем не так, как хочется.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ