— Наденька, встречайте! Мы решили устроить вам грандиозный сюрприз! Билеты на руках, поезд прибывает послезавтра в пять утра. Мы к тебе на месяц приедем, с тебя полное обеспечение и трехразовое питание, мы же с дороги, да и вообще — мы же гости!
Голос троюродной сестры Антонины из динамика смартфона звучал так бодро и торжественно, будто она только что выиграла в лотерею. Причем билетом, купленным исключительно на деньги самой Надежды Михайловны.
Надежда, женщина пятидесяти восьми лет, проработавшая полжизни начальником крупного склада и видевшая людей насквозь, медленно опустила в раковину недочищенную картофелину. Кожура плюхнулась на дно с обреченным звуком.
Только в нашей загадочной стране дальний родственник из провинциального городка, который на карте не найдешь без лупы, может позвонить тебе в десять вечера и преподнести свой приезд не как робкую просьбу, а как неизбежное природное явление. Вроде цунами. Или схода лавины.
— Тоня, погоди, — Надежда вытерла руки о фартук, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Какой месяц? Какое полное обеспечение?
— Ну, Надя, ты же в столице живешь! — радостно защебетала трубка. — У вас там зарплаты ого-го, деньги лопатой гребете. А у моего Павлика творческий кризис, ему нужно срочно сменить обстановку, напитаться энергией мегаполиса. Плюс нам гардероб обновить надо, по выставкам походить. Не бросишь же ты родную кровь на произвол судьбы? У вас будет как в Турции, «всё включено», только с душой! Ну всё, целую, до послезавтра!
Гудки в трубке прозвучали как похоронный марш по спокойной старости.
Муж Надежды, Лев Эдуардович, мирный пенсионер, чьим главным утешением в жизни был гараж и коллекция блесен, оторвался от сканворда:
— Надя, у тебя такое лицо, будто нам квитанцию за капремонт за десять лет вперед принесли. Что случилось?
— Хуже, Лева, — вздохнула Надежда Михайловна. — К нам едет ревизор. То есть Тоня с Павликом. На месяц. И судя по заявленному райдеру, спонсорами этого фестиваля невиданной щедрости назначены мы.
Ровно в 5:45 утра субботы коридор их уютной трехкомнатной квартиры заполнился баулами. Павлик, грузный мужчина с вечно недовольным лицом непризнанного гения (он мастерил из шишек и эпоксидной смолы странные композиции, которые никто не покупал), втащил три огромных чемодана. Один был перевязан бельевой веревкой.
Антонина, облаченная в велюровый спортивный костюм леопардовой расцветки, с порога бросилась обнимать хозяев, обдав Надежду густым облаком сладковатого ландышевого аромата.
— А мы вам гостинцев привезли! — гордо заявила Тоня, извлекая из пакета трехлитровую банку маринованных патиссонов. Банка подозрительно шипела, а крышка вздулась так, словно готовилась к запуску на орбиту.
— Спасибо, Тонечка. Поставим… от греха подальше, — вежливо процедила Надежда, мысленно прикидывая радиус поражения, если банка все-таки рванет.
Гости действовали слаженно, как спецназ на захвате объекта. За десять минут они оккупировали лучшую гостевую спальню, переложили свои вещи в шкаф, попутно сдвинув постельное белье хозяйки в пыльный угол, и решительно направились на кухню.
— Наденька, а что у нас на завтрак? — Павлик уселся за стол, по-хозяйски отодвинув кружку Льва Эдуардовича. — Мне бы что-нибудь легкое. Семгу слабосоленую, авокадо, можно яйцо пашот. У меня от тяжелой пищи творческие каналы забиваются.
Надежда Михайловна посмотрела на Павлика. Потом на холодильник. На ее зарплату начальника склада семга заплывала к ним в дом исключительно по великим праздникам, да и то в виде тончайшей нарезки в вакууме.
— Пашот отменяется, — сухо отрезала Надежда. — Есть макароны по-флотски со вчерашнего вечера и сыр «Российский». Авокадо в наших широтах не уродилось.
Тоня трагически вздохнула:
— Ну ладно, Паша, придется потерпеть. В конце концов, мы же в гостях, нужно уважать хозяев, даже если они не следят за своим здоровьем.
Павлик страшно мучился, «забивал каналы», но умял три огромные порции макарон, обильно полив их майонезом, после чего отправился «восстанавливать ауру» на диван перед телевизором.
К пятому дню бюджет семьи начал трещать по швам, а нервы Надежды Михайловны натянулись до звона.
Выяснилось, что Антонина — убежденный сторонник идеальной чистоты, но только за чужой счет. Она стирала свой велюровый костюм каждый день. Отдельно от всего. Потом стирались носки Павлика. Потом одно полотенце. Стиральная машинка гудела по пять раз на дню. Счетчики горячей воды и электричества в коридоре вращались с такой скоростью, что, казалось, вот-вот выработают энергию для запуска небольшой ракеты.
Павлик же обнаружил в себе страсть к водным процедурам.
— Вода смывает негатив большого города, — философствовал он, по два часа отмокая в ванне.
После одного из таких сеансов Надежда обнаружила, что ее дорогая баночка с морской солью и эфирными маслами лаванды пуста.
— Ой, Надя, хорошая у тебя соль! — радостно сообщила Тоня, выходя из ванной. — Я Паше пяточки отпарила, стали мягкие, как у младенца! Только пахнет странно, травой какой-то. Ты бы нормальную покупала, с ароматом клубники.
Лев Эдуардович к концу недели приобрел затравленный взгляд и начал уходить в гараж в восемь утра, возвращаясь, когда гости уже спали.
Настоящая катастрофа разразилась на выходных. Надежда после тяжелой инвентаризации на складе вернулась домой. В прихожей стоял стойкий запах дешевого табака (Павлик курил на балконе, но дым упорно тянуло в квартиру). На антикварном столике, гордости семьи, красовались липкие круги от чайных кружек.
Зайдя на кухню, Надежда замерла. В раковине громоздилась Эверестом грязная посуда, а на плите стояла ее любимая сковородка с намертво пригоревшей гречкой.
— Тоня! — позвала Надежда, чувствуя, как дергается левый глаз. — А почему посуда грязная? Вы же весь день дома были.
Тоня, возлежащая на диване с пилочкой для ногтей, обиженно поджала губы:
— Надя, ну я же не домработница! Я весь день читала роман о возвышенной любви, не могла оторваться. Духовная пища важнее мыльной губки. К тому же, у меня от вашей жесткой воды маникюр портится. Мы же гости!
В этот момент на кухню ввалился Павлик и, не замечая грозовых туч, сгустившихся над хозяйкой, выдал:
— Слушай, Надежда. Мы тут в торговый центр ходили. Там такой шикарный плед из альпаки продается! Прямо то, что нужно для моей спины. Дай тысяч десять в долг, а? Мы отдадим. Когда-нибудь. Как только мои композиции из шишек выставят в галерее.
Надежда молча взяла губку, включила воду и начала оттирать пригоревшую гречку. Внутри нее бушевал ураган, но многолетний опыт руководства суровыми грузчиками научил ее железной выдержке.
Вечером десятого дня Надежда Михайловна сидела на кухне в полной темноте. Она смотрела в экран телефона, где банковское приложение предательски светило цифрами остатка до зарплаты. В холодильнике зияла пустота на том месте, где еще утром лежал дорогой сыр с плесенью, который она берегла на годовщину свадьбы (Павлик слопал его ночью «для вдохновения», пожаловавшись утром, что сыр «какой-то испорченный»).
На кухню на цыпочках прокрался Лев Эдуардович. Он выглядел как партизан, вышедший из окружения.
— Надюша, — прошептал он, садясь рядом. — Я так больше не могу. Завтра я забираю раскладушку и переезжаю в гараж. Буду спать рядом с зимней резиной. Там тихо, и никто не требует авокадо. Пусть они живут здесь. Я сдаюсь.
Надежда медленно отложила телефон. В свете уличного фонаря ее глаза блеснули холодным, почти хищным блеском. Она улыбнулась. От этой улыбки Льву Эдуардовичу захотелось перекреститься, хотя он был убежденным атеистом с техническим образованием.
— Сиди, Лева, — тихо, но с металлом в голосе произнесла Надежда, наливая мужу стопку успокоительной настойки пустырника. — Никто ни в какой гараж не едет. Знаешь, я сегодня поняла одну вещь. Мы с тобой в корне неверно подошли к вопросу гостеприимства. Тоня хотела «всё включено» и полное обеспечение? Она его получит. О, она получит такой сервис, о котором будет рассказывать своим внукам. Если, конечно, у нее останутся на это силы.
Лев нахмурился, нервно потирая переносицу:
— Надя, что ты задумала? Смотри, криминала нам на старости лет не нужно.
— Всё будет исключительно в рамках закона и народных традиций, — промурлыкала Надежда Михайловна, аккуратно складывая пустую обертку от съеденного Павликом сыра. — Завтра с утра в нашей квартире открывается санаторий строгого режима «Золотое руно». И они сами будут умолять нас о пощаде...
Но муж и представить не мог, какую многоходовую комбинацию удумала его жена. Наш человек ведь как устроен? Если заставить его бесплатно мыть полы — он возмутится. А если назвать это «элитным столичным ретритом по очищению ментального поля»... Какую изощренную месть приготовила Надежда для любителей халявы, и почему всего через три дня они были готовы бежать из Москвы пешком по шпалам? Читайте уморительное продолжение и развязку истории! 👇
https://dzen.ru/a/ab7KgIUsYUTSTi_c