Связанные одной цепью
Кадр из фильма «На цепи»
Девятнадцатилетний беспредельщик, отвязный хулиган Томми после очередной тусовки и жестокой драки приходит в себя в подвале загородного дома с цепью на шее. Его похитители — странная семейная парочка: благочинные Крис и Кэтрин, живущие в уединенной усадьбе и воспитывающие отрока с пламенным взором Джонатана.
У них святая миссия — перевоспитать юношу, как бы трудно и больно ему и им ни было, превратить его в «хорошего мальчика». А где-то за пределами истории маячит имя еще одного «хорошего мальчика», возможно, их сына, которого они уже пытались «перевоспитать». В оригинале у этого «романа перевоспитания» два названия: Heel («Негодяй») и Good Boy. Ведь у Томми вся жизнь впереди, и он достоин лучшей доли, чем прожигать жизнь в ночных клубах под парами неизвестно чего и неизвестно с кем.
С безумным триллером Комасы у меня сложились противоречивые отношения. Первая половина фильма сделана в духе ранних работ Лантимоса, притягательна конфликтом эксцентричного, непостижимого сюжета, абсурдным мрачным комизмом (прежде всего, в поведении героев) — и блестящей в своей правдоподобности мощной актерской работой Стивена Грэма («Большой куш», «Переходный возраст»), Андреа Райзборо («Бердмэн», «Мэнди») и Энсона Буна («1917»). Но вторая половина фильма, в которой начинают все больше просвечивать морализаторские ноты и почти благостный, хотя и с двойной подкладкой финал, — скорее разочаровывает. Впрочем, это субъективно.
Фильмы Комаса всегда провокационны, дразнят, раздражают, вызывают на моральный бой зрителя.
Особенно антиклерикальная драма «Тело Христово», показанная на ММКФ. Бывший заключенный исправительной колонии 20-летний Даниэль выдает себя за священника, демонстрируя нетривиальные способы общения с паствой. Его душевность, бесхитростность, проповеди со слезой пробивают даже самые черствые души. При этом сам новообретенный «пастырь» расколот, распотрошен внутренней ложью, грехами и преступлениям. Фильм был номинирован на «Оскар».
Герою нового фильма Томми, прикованному цепью, с утра до ночи «причиняют добро»: он вынужден слушать пение птиц и просветительские программы о вреде кокаина, ему дарят очки для чтения правильных книг от Рэя Брэдбери до Джейн Остин, для него устраивают «семейные кинопросмотры» с попкорном и исключительно классическими фильмами: «Пушки острова Наварон», «Кес» Лоуча.
Кадр из фильма «На цепи»
За хорошее поведение цепь удлиняют (прекрасная метафора). Невольной свидетельницей и даже участницей этого продолженного невероятного перевоспитания становится и Мина — бесправная мигрантка из Македонии. Спасет ли она Томи, или станет частью этой сверхдисфункциональной семейки со своими представлениями о прекрасном, о гармонии и «погоде» в доме? Во всяком случае, «семейные» сцены в усадьбе «добряги» Криса и его прозрачной, похожей на страдающее привидение жены Кейтлин — пикник, домашние кинопросмотры и прочие «вечери» — мягко говоря, вызывают оторопь и подспудный страх.
Сценарий, написанный Бартеком Бартосиком и Наккашем Халидом, ведет зрителя по лабиринту нескончаемых вопросов и выборов и не случайно отсылает к роману Хаксли «О дивный новый мир». Насильно счастлив будешь? Что лучше:
блаженный туман или сознание неприветливой реальности? К чему тебе свобода, если ты ею так чудовищно распоряжаешься? Кто в этом доме неблагополучен и кто заложник? И что связывает членов «особенной семьи» в этом экологичном безотходном доме? Сколько лиц у любви?
Есть в фильме страшный и «смешной» эпизод, когда Томми пытается с риском для жизни покинуть комфортный плен. Он тянется к ножу из кухонного ящика, и цепь душит его. А на заднем плане на террасе Крис и Кэтрин впервые за долгие годы медленно танцуют, глядя в глаза друг другу под песню Smoke Gets in Your Eyes группы The Platters. Это — о слепоте влюбленного, который не замечает, что отношения уже окончательно порваны, но он продолжает обманывать себя, ведь все слезы в их глазах — это лишь дым любви.