“Работа вахтовым методом в ЯНАО”, – гласил текст объявления. Максим Дуров зачем-то глубоко вздохнул, отправляя отклик. Перед глазами маячила заманчивая сумма. Зарплата, которую сулили, решила бы все их с Лизой проблемы: закрыла кредит на машину, да и для малыша сколько денег необходимо!
Парень горько усмехнулся. Надо же, сын только полтора года как родился, а съел почти все накопления! Да что говорить, подгузники, смеси, коляски и прочая сверхнеобходимая детям лабуда стоит немалых средств. А тут за вахту обещают столько, сколько он на своём заводе заработает за несколько месяцев! Да и с женой отношения наладятся.
В последнее время они с Лизой часто ссорились. Нехватка денег, болячки Вовки, да и жизнь в одной квартире с постоянно зудящей как осенняя муха тёщей – кого угодно заставят собачиться.
Нет, Максим тещу любил. Но жить в одной квартире с ней было тяжеловато. А ехать к нему в деревню жена категорически отказалась. Да и где он там будет трудиться? И вот ему пришло в голову – а не устроиться ли работать вахтовым методом? За несколько поездок он сможет заработать на первоначальный взнос за ипотеку! И будут они с Лизой жить в собственной квартире!
Скандалы прекратятся и вместо вечно усталой женщины с недовольным лицом рядом с ним окажется прежняя Лизка, Лисёнок – смешливая и ласковая.
Макс так замечтался, что не услышал слов жены. Очнулся лишь от грозного окрика:
– Вовка в окно сейчас вывалится, я же просила смотреть за ним!
Как коршун, она бросилась к сыну, который шустро вскарабкался на окно и норовил теперь зацепиться за москитную сетку. Дуров облегченно вздохнул, вытирая мгновенно вспотевший лоб. Чуть не случилась беда.
Бормоча под нос что-то не слишком ласковое в адрес мужа, Лиза с Вовкой на руках гордо прошествовала на кухню. Как раз в этот момент тренькнул телефон, явив письмо от работодателя: «Рады сообщить, что Ваша кандидатура нам подходит. Позвоните в рабочее время по номеру…»
*******************************************************************
… Поезд ехал третьи сутки.
Максим успел выспаться на полжизни вперёд, разлюбить все игры в которые можно было рубиться офлайн в телефоне и вообще его уже начинало подташнивать от бесконечного перестука колёс. Пейзаж за окном тоже давно перестал радовать взгляд. Оставалось одно развлечение – выходить на вокзалах тех городов, которые состав проезжал транзитом. Хоть какая-то смена обстановки.
В Сургут они прибыли днем. Максим не спал, с унылым лицом сидя на своей нижней полке, которую повезло урвать. Услышав об остановке, парень радостно бросился к тамбуру. Небольшой перекур на свежем воздухе не помешает, да на вокзал посмотреть хотелось, как на сам город, хоть на кусочек, пусть издалека. Просто для того, чтобы убедиться: он ещё в этой реальности, а не вывалился из неё, оказавшись в бесконечном путешествии на поезде.
Максим неспешно докуривал вторую сигарету, когда перед ним появилась женщина. Он даже вздрогнул от неожиданности. Откуда тётка взялась? Вот только что никого не было, моргнул – и рядом она: средних лет, с длинными чёрными волосами, выбивающимися из-под яркого платка и цепким взглядом темно-карих глаз. Подол колоритной цветастой юбки трепал прохладный ветер.
Женщина смотрела на Дурова так, словно перед ней было привидение. На всякий случай он моргнул ещё раз. Может быть, исчезнет? Но тётка никуда не пропала, продолжая сверлить его глазами.
– Здравствуй, дорогой, – вкрадчиво произнесла она и улыбнулась, показав ряд золотых зубов.
– Здрасьте, – Макс, кажется, начал понимать, кто это и тоскливо оглянулся на поезд. Решил расставить все сразу по местам и с ходу брякнул, – пустой я. Только на вахту еду.
Он развёл в стороны руки, давая понять, что взять с него нечего, но женщина не ушла, продолжая неотрывно смотреть.
– Скоро твоя жизнь изменится, – её глаза загадочно заблестели.
Макс усмехнулся. Стандартный крючок всех гадалок.
– Нет у меня ничего, – чуть грубее чем собирался, ответил он.
– А не надо. Так скажу. Чёрное рядом с тобой. Заберёт тебя. Бойся женщины с родинкой в виде змеи, тогда спасешься, – не отводя цепкого взгляда, пропела она.
Потом развернулась и неспешно пошла по платформе. Парень ошалело смотрел ей вслед. Сумасшедшая? Или просто решила настроение испортить за то, что денег не дал?
За спиной лязгнуло и, оглянувшись на звук, Макс понял, что состав отъезжает. Он побежал к нему, чертыхаясь и кляня цыганку, заморочившую ему голову. Запрыгнув на подножку, парень оглянулся. Гадалки нигде не было видно. То ли спряталась, то ли успела так быстро уйти…
Поезд стремительно набирал скорость, мерно покачивался вагон, неся его к пункту назначения. И странная тетка в цветастой юбке вскоре осталась далеко позади. Исчезла, испарилась из головы, словно её никогда не было.
А потом был приезд в далёкий Ямало-Ненецкий Автономный Округ, оформление и обустройство на новом месте, и этот крохотный эпизод окончательно стёрся из памяти.
Поселили Максима в общежитии. Комната (к радости парня -- вполне уютная) была на двоих, чем и понравилась. Сосед – ровесник Дурова, Снегирев Лёша – оказался в меру общительным и весёлым, а потому Макс был доволен. Первым делом, после заселения, Дуров позвонил Лизе. К его удивлению, вместо сухого тона, к которому в последнее время он успел привыкнуть, голос у жены был обеспокоенным, даже расстроенным:
– Что же ты не звонил? Трое суток ни слуху, ни духу! Я уже места себе не нахожу! – Упрекнула она.
– Так связи не было, интернета тоже. Плюс под конец зарядка села совсем, – неловко оправдался Макс.
Это была почти правда, за исключением того, что он сознательно оттягивал момент разговора с женой. Расставались они прохладно, если сказать мягко. Вовка голосил полночи, а выходить из дома парню надо было в четыре утра. Он даже не хотел будить Лизу, которая уснула совсем недавно, но жена вскочила сама. Хмурая и не выспавшаяся, криво улыбнулась ему:
– Звони обязательно!
И даже не обняла на прощание, не говоря уж о формальном поцелуе. И это «звони обязательно!» больше походило на приказ, отданный деспотичным хозяином своему верному слуге. Вот Максим и тянул со звонком, в глубине души лелея мстительную радость от того, что Лиза не сделала его подкаблучником.
Но теперь он испытывал чувство вины, потому что воочию представил, как мечется из угла в угол Лиза, с надеждой глядя на телефон, как рисует перед внутренним взором разные жуткие сцены, которые могли бы произойти с ним. Что он взъелся на жену, на самом деле? У неё наверняка послеродовая депрессия не прошла, да бесконечно болеющий ребёнок, а тут ещё муж со своим характером.
Из глубины души поднималась нежность к жене и сыну, щекотала нёбо. Поэтому Максим сам не заметил, как проговорил с Лизой почти полчаса, хотя намеревался сказать несколько формальных фраз. И прощались они совсем по другому, с искренней теплотой, как раньше, когда он ласково говорил: «Лю…», а она подхватывала: «... блю».
…Работа оказалась довольно тяжёлой, но душу Макса грела сумма с несколькими нулями на конце, и он старательно вкалывал, невзирая на шею, которую к завершению смены начинало сводить, на поясницу, которая отзывалась ноющей болью. Терпел. Ради их с Лисёнком и Вовкой будущего.
Вечерами, возвращаясь в общагу, в прямом смысле валился с ног, торопливо набив желудок «дошираком». Изредка, впрочем, позволял себе овощи и даже фрукты, цены на которые в местных супермаркетах не удивляли – с непривычки ошарашивали. Что поделать, суровый Северный край диктовал свои правила. …
…– Наконец завтра выходной, – с облегчением растягиваясь на кровати, сказал Лёша.
– Да, – Макс устало прикрыл глаза.
Под тяжелыми веками надоедливо вспыхивали и гасли искры сварки. Целых два выходных! Их дали как поощрение за перевыполненный план. Дуров решил, что будет спать весь сегодняшний вечер и завтрашний день. А послезавтра… Так далеко он не заглядывал.
– Ты что, спать собрался?! – В дрёму ворвался возмущенный голос соседа.
– Ну да. Устал, – Дуров открыл и тут же снова смежил слипающиеся веки.
– Нет, бро! Тебе сколько лет?! Шестьдесят? – Лехин голос загремел возле уха, раздражая.
– Двадцать пять, – автоматически ответил Максим и окончательно проснулся. Сон исчез, как не бывало.
– Вот и я о том же, – довольно улыбнулся сосед, – завтра выспишься. А сегодня идём в бар.
– Не, я не… – начал отнекиваться Дуров, но Лёша перебил его:
– Знаю, знаю, ты человек семейный, поэтому угощаю! Давай, вставай. Побрейся, надень чё-нить цивильное и на выход. Возражения не принимаются.
Максим пытался протестовать, но неуёмная энергия Алексея вдруг словно передалась ему. Что он теряется, в самом деле? Максим резко ощутил, что сейчас ему нужна разрядка, смена обстановки. На самом деле, что он, не может позволить один раз за вахту сходить в бар? Так Дуров уговаривал себя, торопливо приводя внешность в порядок.
Выйдя из общежития, которое находилось в небольшом посёлке, они тут же попали в бодрящую прохладу вечера – сентябрь вступал в свои права. Редкие фонари освещали обезлюдевшие улицы. Максим поёжился, но не от холода. Как-то бесприютно, тоскливо стало вдруг на душе. Он вспомнил, что в суматохе не позвонил Лизе, достал телефон и торопливо отправил сообщение, что лёг спать пораньше.
Иначе в самый неподходящий момент семейная жизнь ворвётся в настоящее, испортит удовольствие. Нет, конечно, парень не собирался делать ничего плохого. Но услышать голос жены, когда, к примеру, он будет играть в бильярд или травить байки за столом с Лёхой – будет неправильно, так он рассудил.
Однако, вопреки предвкушению, вечер проходил довольно уныло. В баре, кроме них двоих и ещё пары местных выпивох никого не было, а Леха, кажется, надеялся, что его ждёт настоящий праздник и теперь был немногословным и хмурым. Почти не глядя на друга, он глушил алкоголь стопку за стопкой, так, что удивлённый Макс перестал за ним поспевать.
Понятно, что подобными темпами Дуров довольно быстро опьянел. В какой-то момент он испытал острую, до тошноты неприязнь к Лехе и понял, что ему срочно надо выйти на свежий воздух. Он пробормотал:
– Ща приду, – и неуклюже поднявшись, направился к выходу.
На улице стало ещё темнее, словно перегорели даже те немногие фонари, что до этого освещали им путь. Чуть покачиваясь, Дуров стоял неподалёку от бара, жадно вдыхая сырой осенний воздух.
И вдруг… Краем глаза Макс заметил движение.
Недоуменно повернувшись, он всмотрелся в темноту. Стало неуютно и как-то зябко будто душу обдало чьим-то ледяным дыханием. Дуров поморщился. Что за ересь лезет в голову? Просто холодный ветер прошелестел листьями над макушкой.
– Эй, кто тут?! – на всякий случай выкрикнул он во мрак.
Темнота всколыхнулась и на освещенный пятачок выступил старик в меховых шкурах. «Как ему не жарко,» – мелькнуло в голове парня. Он испытал облегчение. Всего лишь абориген, ненец, наверное. Они иногда подкарауливали вахтовиков, когда те выходили из магазина, предлагали рыбу или оленье мясо.
– Здравствуй, – довольно чисто сказал дедок, приближаясь.
– Не, не, муксуна не надо! – Двумя руками замахал на него Дуров.
Он не очень любил, когда местные подходили слишком близко. Слышал от ребят, что аборигены – по своим поверьям – предпочитают почти не принимать душ, якобы вода смывает целебный жир с кожи и человек остаётся беспомощным, как будто голым. Да и сам он несколько раз чувствовал острый мускусный запах от местных. А тут старик ещё и в шубе. А Макса и так тошнит.
– Не муксуна, – дед остановился, заговорил вкрадчиво, – девушка красивая хочет с тобой знакомиться.
– Девушка? – удивлённо раскрыл глаза Максим. И тут же замотал головой. – Какая девушка? Не надо мне! Я женат вообще-то! Дед, шел бы ты отсюда, а?
Макс досадливо стрельнул окурком во тьму и пошел прочь от бара, чувствуя, как к горлу подкатывает раздражение. Лучше б спать лёг, как и хотел! Рассердившись, он даже забыл предупредить Леху, что уходит, но решил, что тот как-нибудь разберётся сам. Если вообще заметит, что друг ушёл.
Ночью, не иначе как с похмелья, ему снились муторные сны: кишащие змеями помещения, сквозь которые он пробирался в поисках жены и сына, но никак не мог отыскать, звал, слышал ответный зов, но находил лишь новых змей, ползающих по полу, свивающихся в клубки.
Потом вдруг из мрака выступила цыганка, посмотрела с прищуром, покачала головой и сказала: «Вижу, темное рядом вижу! Берегись, яхонтовый мой!»
Когда он открыл глаза, в комнате висела серая предрассветная дымка. На соседней кровати натужно похрапывал Лёша, распространяя вокруг себя перегарное амбре. Голова у Макса раскалывалась, в глотке образовалась сушь. Он тут же жадно припал к горлышку бутылки с водой.
– Всю не пей, мне оставь горло смочить, – послышался сиплый Лехин голос.
– Долго ещё зависал? – спросил Макс, протягивая воду.
– Да не, подождал тебя, понял, что ты ушёл и тоже свалил. Короче, я туда больше не пойду. Тут другая тема! Меня кое-куда позвали. Давай со мной, как-то одному стрёмновато.
– Завтра на работу, – напомнил Макс.
– У нас вечерняя. Успеем отойти. Поехали, Макс! Надо нормально расслабиться, нам ещё неделю пахать!
Максим ненадолго задумался. Вчерашние посиделки оставили неприятное горькое послевкусие. Вместо отдыха было лишь ощущение досады от убитого впустую вечера. По новой такое повторять не хотелось, но Лёха смотрел умоляюще, просил по-человечески.
– Ладно, но нажираться как вчера не будем. Я потом на смене загибаться не хочу, – решил Дуров, и поинтересовался: – А куда пойдём-то?
– Пусть будет сюрприз. Но тебе понравится, – таинственно округлил глаза довольный друг.
До вечера они отсыпались и приходили в себя. Незадолго до выхода Макс снова задремал. Он увидел огромную черную змею, которая ползла по его телу, извиваясь. Максим замер от ужаса, одной рукой пытаясь нашарить какое-либо оружие, а тем временем змея доползла до его груди и… Свернулась клубком. Стало тяжело дышать. Парень коротко вскрикнул и вскочил. Перед ним стоял выбритый и надушенный Лёшка, глядя удивлённо:
– Давай, собирайся, я уже готов, – он достал телефон и уселся на край кровати в ожидании пока сосед соберётся.
Макс не стал заставлять друга томиться, умылся, оделся в рекордно короткий срок. Они вновь вышли в сумеречную осеннюю прохладу. Леха заспешил так, что Максим едва поспевал за ним. Парни подошли к самой окраине посёлка, туда, где дома стояли редко, в большом отдалении друг от друга. Фонари здесь совсем не светили, и Лёша, чертыхаясь, зажег карманный – вещь в их быте не лишняя.
Луч света выхватил старенький, но добротный дом. Посмотрев на адрес, Алексей довольно кивнул:
-- Всё, мы на месте.
Он решительно затопал по крыльцу тяжелыми ботинками. Постучал в дверь. Она открылась, в проёме появилась мужская фигура. За спиной стоящего была темнота и лица Макс не разглядел, но в глубине души зародилось смутное беспокойство.
– Проходите, свет у нас отключили, перебои на подстанции, – голос хозяина показался знакомым.
На секунду Дурова охватило острое желание убраться прочь. Усилием воли подавив его, он покорно поднялся вслед за Лёшей. Сбежать второй раз подряд, бросив друга – будет совсем некрасиво!
Он вошёл в темную прихожую, включил фонарик. Пройдя мимо каких-то закрытых дверей, снял обувь и шагнул в комнату. В ней царил полумрак, и парень не сразу понял, что вместо ламп горит множество свечей.
– Макс, присаживайся! – Раздался сбоку голос, и парень разглядел за богато накрытым столом улыбающегося Алексея.
В следующий миг его сердце дробно застучало. Рядом с довольным другом Дуров разглядел… вчерашнего старика, который предлагал ему знакомство с девушкой. Макс даже остановился, немного не дойдя до стола, словно споткнулся.
– Ну чего ты? Это Уйбаан, по-нашему, Иван, познакомься! – Открывая бутылку и разливая по стопкам горячительное, сказал Леха.
На ватных ногах Макс подошёл, уселся. Желудок заурчал от голода, но аппетит пропал начисто.
– А это друг мой, Максим, – продолжал Алексей, – ну что, Вань, где твои дочки-красавицы?
– Одна дочка. Одна, – заискивающе улыбаясь, ответил старик.
– Ты чё, дед, совсем?! – Оскорбился Лёша. – Говорил, две дочки! Я специально друга привёл!
– Одна, ты не понял! – Голос старика дрожал.
– Так, – предчувствуя назревающий скандал, прервал их Максим, – мне никаких девиц не надо. Немного посижу, да пойду. У меня Лиза есть.
– Да? – Леха посмотрел на него с подозрением, а потом неожиданно успокоился. – Ну и ладно. Тогда я пообщаюсь с твоей дочкой, Иван. Но сначала немного посидим. Ешь, Макс, смотри, медвежье мясо…
После того, как неприятный вопрос был решён, атмосфера за столом стала намного теплее. И хотя Макс обещал себе не напиваться – он довольно быстро опьянел. «Что ж меня так развезло? – подумал он. – Видимо, на старые дрожжи. Как обратно идти? Ладно, сейчас посижу, отпустит – и я свалю отсюда.»
А Леха снова опорожнял рюмку за рюмкой под монотонные рассказы старика. Голос деда звучал напевно, негромко, и постепенно как будто отдалялся, пока вовсе не умолк. Темнота надвинулась, укутала Макса плотным покрывалом.
… Макс вздрогнул и проснулся во мраке и полной тишине. Ничего не видя, пошарил вокруг. Пальцы наткнулись на чьё-то тело с гладкой кожей. Вздрогнув, парень полез в карман за телефоном и тут его ждал новый сюрприз – джинсов на нём не было.
Дуров едва не заорал, вскочил на ноги, с твёрдым намерением бежать куда глаза глядят. Но в этот момент раздался шорох и сонный девичий голос спросил:
– Ты проснулся, милый?
Милый?! Колени внезапно затряслись, и Дуров обессиленно опустился на место. Последнее, что он помнил – как довольный Леха подмигивал ему: «Ладно, ещё по одной и пойдёшь!»
Чиркнула спичка и загорелась свеча. В неверном колеблющемся свете пламени парень разглядел девушку. Юную, красивую. Но в дрожь его бросило от того, что девица была полностью обнажённой! На бедре её было крупное родимое пятно, напоминающее клубок змей. В подсознании Макса смутно шевельнулось воспоминание: вокзал, цыганка. Что она говорила? Картинка тут же испарилась, уступив место острой тревоге.
– Ты кто?! – Прохрипел парень, в горле которого пересохло, как в пустыне знойным днём.
– Я – Аяна, – нисколько не смущаясь, ответила девушка и улыбнулась, – ты ничего не помнишь?
Макс в отчаянии помотал головой.
– Нас познакомил отец. Твой друг пьяный уснул на диване, а мы с тобой пошли в мою комнату. Неужели правда, не помнишь?!
Максим удрученно молчал. Сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Что он натворил?!
– Держи, попей, – его плеча коснулись тонкие прохладные пальцы. Потом в ладонях оказалась кружка с каким-то напитком, – это холодный чай. Станет легче.
Макс сделал глоток. Жидкость была терпковатая, но приятная на вкус, а главное – утоляла жажду. Выпив до дна, он вернул кружку, избегая смотреть на девушку:
– Где моя одежда? – Неловко спросил он, инстинктивно пытаясь натянуть одеяло.
– Подожди, – тонкие пальцы пробежались по его спине, – куда торопишься? Мы всё равно были вместе. Останься.
Макс хотел встать и уйти, но помимо его желания, внутри разгоралось вожделение. Да такое мощное, что парень даже задыхаться начал. Он не понял, как его мозг отключился. Им всецело овладел всепоглощающий порыв…
…Второй раз он проснулся один. Сквозь неплотно закрытые шторы пробивалась полоска дневного света. В глубине дома раздавался звон посуды, вкусно пахло жареным мясом, так что слюнки потекли. Но Макс торопливо вскочил, раздвинул тяжёлые шторы. Увидел свою одежду, быстро оделся и побежал к выходу. Леха храпел на диване и на тычки друга никак не отреагировал. Да и черт с ним, не съедят же, доберётся! Плюнув, Дуров опрометью кинулся прочь.
Сейчас ему хотелось одного – оказаться как можно дальше от этого дома! Его терзало невыносимое чувство вины. Как же так?! Он изменил Лизе!
Максим не помнил, как добрался до общаги. Ввалившись в комнату, он упал на кровать и долго лежал ничком. В себя его привела мелодия телефона. С упавшим сердцем Дуров взглянул на экран: так и есть, звонила Лиза. Первой мыслью было не брать трубку. Но… Вчера не разговаривал, сегодня… Наоборот это вызовет подозрение!
Переборов себя, он ответил не своим голосом:
– Да… Лисенок.
– Макс, ты куда пропал? Никак не дозвонюсь! – В тоне жены ясно читалась тревога.
– Лиз, я отравился похоже, – непослушными губами выговорил Макс, – второй день рвота и прочие прелести.
– Ох! – Воскликнула сочувственно Лиза.
Тут же начала советовать, какие таблетки и гели надо пить. Слушая болтовню жены, Макс испытал облегчение. Вроде пронесло.
Скоро вернулся мрачный Леха, долго матерился вполголоса и злобно косился. И перед ним Макс испытывал чувство вины.
Алексей был отходчивым парнем и через день уже позабыл о вероломстве друга. Иногда даже посмеивался, припоминая, как скромняга Макс, верный семьянин – занял его место, когда он, по недоразумению вырубился.
Чувство вины, которое грызло поначалу – потихоньку истаяло. А потом Дуров стал оправдывать себя. Перестал вспоминать о жене с раскаянием, а начал даже с каким-то мстительным удовлетворением. «Сама виновата! – Размышлял Максим, – сколько месяцев не подпускала! Поэтому изголодался мужской организм…»
Про Аяну старался не думать совсем. Но это удавалось плохо. Потому что она постоянно снилась. Один и тот же кошмар преследовал Макса: будто обнажённая Аяна издалека подходит к нему. Парень хочет уйти, но его конечности сковывает дикий, пробирающий до мозга костей ужас. Как будто сейчас должно произойти нечто жуткое. И оно, это нечто происходит. Гибкое тело Аяны превращается в какое-то существо, отдалённо напоминающее огромную змею. Оно подползает совсем близко и стремится обвить Макса, а он не может даже сдвинуться с места.
Каждый раз Дуров просыпался от мучительного ощущения, что его рёбра сдавливало змеиное тело. Душу при этом охватывала сильная тоска. Но Максим тут же выбрасывал из головы омерзительный образ, глубоко дышал и старался думать о жене и сыне. Они – главное в его жизни, те, ради кого Макс поехал на край мира. Никто больше ему не нужен!
Но вот наконец подошёл конец вахты. Лёха уезжал первым. Посидев на дорожку на своей большой сумке, он встал, от души обнял друга.
– Не держи зла, – отстранившись, он крепко пожал руку, – тогда с той девчонкой, Аяной… Знаешь, слышал от местных, что с какой-то потусторонней хренью водится. Люди её не любят, говорят, с детства такая взбалмошная была, как будто в неё злой дух вселился. Так что, ещё неизвестно, кому из нас повезло. А ты будь поаккуратнее. Больше туда не ходи!
– Ни ногой! – Клятвенно пообещал Макс.
Обещание он выполнил, хотя сны стали ещё более реалистичными, после пробуждения его как магнитом тянуло к домику на окраине посёлка. Парень часто просыпался от собственного крика.
К счастью, срок его вахты тоже подошёл к финалу. Собирая вещи, он вдруг заметил, что на ветровке разные пуговицы. Некоторое время удивлённо таращился на куртку. Он помнил, что все пуговицы были одинакового светло-серого цвета, и одна из них оторвалась не так давно. А теперь на её месте была другая, она казалась какой-то диковинной, тяжёлой и была чёрного цвета. Может быть, сам пришил и забыл? Он не мог вспомнить этого. Не Лёха же позаботился о сохранности его вещи?!
Макс замер, внезапно сообразив, когда она оторвалась.
Незадолго до памятного вечера в баре. Что, если пуговицу пришила Аяна? Голова закружилась, почудилось, что он сходит с ума. Да ну, хватит, в самом деле! Даже если так, что теперь, думать об этом пустяке целый день? Пришила, так пришила, дело не стоит выеденного яйца! Скажет мысленное «спасибо» и довольно!
Выбросив из головы эту ерунду, Макс небрежно свернул ветровку, запихнул в сумку. Всё равно на дворе холодно, носить её больше Дуров не собирался, по крайней мере в этом году. Максим натянул джинсы, свитер, сверху надел куртку, обулся и закинул сумку на плечо. Скоро он будет дома, с женой и сыном!
Душа возликовала. Только сейчас он осознал, как сильно соскучился по родным, даже по ворчанию тёти Ани, тёщи, которую так и не смог называть «мама». И по настоящей маме, конечно, которую давно не видел, хоть и созванивался. Приедет – надо будет прикупить хороших подарков и навестить родителей.
Обратная дорога показалась вдвойне длиннее – то ли оттого, что сердце рвалось к дому, то ли из-за кошмаров, которые замучили настолько, что Макс спал урывками. Он осунулся и побледнел за последнее время. Во сне что-то чёрное, извивающееся, как огромная змея – стягивало железными обручами грудную клетку так, что Дуров начинал задыхаться и просыпался.
«Переутомился, всего лишь надо отдохнуть», – утешал он себя и вновь вспоминал о Лизе и Вовке. Как хорошо быть в кругу родных, почему раньше он не ценил этого?
… Лиза встречала его на вокзале. Одна.
– А Вовка? – Встревожился Максим, едва успев обнять жену.
– С мамой, – в глазах Лизы светились любовь и жалость. Она всплеснула руками, разглядывая его обросшую физиономию, – как ты похудел!
– Были бы кости, а мясо нарастет! – Отшутился парень, подхватывая сумку.
– Сейчас такси вызову, – заспешила Лиза, вынимая мобильный.
… Дома его ждал красиво сервированный стол, ласковая до жути тёща и подросший (хотя вроде месяц только прошёл!) сын. Глядя на ломящийся от еды стол, Максим не к месту вспомнил тёмную комнату и Уйбаана, так, кажется, звали старика. А потом всплыла в памяти Аяна с её гибким телом. Уши запылали от стыда и мгновенно охватившего страха, что Лиза вдруг поймёт про его измену.
Макс отвёл глаза и быстро ушёл в ванную. Долго отмокал под душем, под конец включил холодную и стоял под ледяной струёй, пока не заломило мышцы. Как будто таким образом пытался наказать себя. Всё застолье он ощущал себя раком, которого сунули в кастрюлю с кипятком. Старался не смотреть в глаза жене и тёще, молчал. Всё понимал, но никак не мог пересилить себя и вести естественно.
– По-моему, ты заболел, – приложила к его лбу ладонь озабоченная Лиза.
– Переутомился. Дорога была тяжёлая, плохо спал, – Макс сказал правду и от этого стало чуть легче.
– Сейчас постелю, иди спать пораньше, – вскочила с места жена, – Да и Вовку уложить надо.
Она направилась в их комнату, потом подхватила захныкавшего сына и ушла с ним в детскую.
Воспользовавшись предложением Лизы, Макс вскоре ушёл спать. По крайней мере, именно так оправдался. На самом деле, Дуров долго лежал, бездумно глядя в окно. Хотя голова гудела от недосыпа, сон не шёл. Чуть слышно закрылась дверь, и Дуров поспешно смежил веки.
Лиза завозилась, укладываясь рядом. Прикоснулась к его плечу кончиками пальцев. Макс усиленно засопел, делая вид, что крепко спит. Сейчас ему ничего не хотелось. Незаметно для себя, он на самом деле провалился в глубокий сон. Сказалась длительная бессонница и эту ночь Максим проспал без всяких сновидений, как будто провалился в чёрную дыру.
Проснулся рано. На часах было шесть утра. Рядом, отбросив одеяло и раскинув руки в стороны, спала Лиза. Он посмотрел на жену, ощущая, как просыпается внутри желание, такое же неуёмное, как раньше. Прикоснулся к Лисенку – и вдруг перед ним оказалась нагая Аяна.
Макс даже в сторону отпрянул от неожиданности! Его охватил ужас, спина мгновенно взмокла. Дуров потряс головой, пытаясь отогнать видение – и вновь перед ним была жена. Она сонно пробормотала что-то, шевельнулась, но Максим уже улёгся обратно. Он лежал, отвернувшись и холодея при мысли, что теперь так и будет до конца своих дней видеть образ Аяны.
«Почему? Что со мной?» – Вопросы, мучавшие его оставались без ответа. Он испытывал к Лизе прежнюю страсть и нежность, но, образ девушки с которой был близок – тут же вызывал тягучее чувство вины и отбивал всякое желание. Что это, наказание, кара за измену?
Макс так и не уснул больше. Валялся, глядя в медленно синеющее окно полными отчаяния глазами. Когда проснулся сын, отправился к нему в комнату. Однако чуть слышно хнычущий Вовка, завидев его, взял такую высокую ноту, что за несколько секунд рядом оказались и тёща, и жена.
– Отвык, наверное, – поняла по-своему крик малыша Лиза и кинулась к нему успокаивать.
Потянулись дни отдыха. Макс думал, что в родных стенах оттает, что нахождение рядом с семьёй принесёт успокоение и радость, но вместо этого каждый прожитый дома день превращался едва ли не в пытку. Стоило приблизиться к Вовке, как тот начинал кричать и биться в истерике, так что Максим, недоуменно глядя и кусая губы – поскорее отходил в сторону.
– Привыкнет, – уверенно говорила жена, но шли дни, а ничего не менялось.
Макс недоумевал. Его не было месяц, а не год, что такое могло случиться в сознании ребёнка, что он начал видеть в нем едва ли не чудовище?! В глубине сознания постепенно зарождалось подозрение, пока не обретшее чёткие черты, но Максим уже начал понимать: что-то не так. Не мог малыш так быстро забыть отца, да если даже так – обратно привыкнуть пора бы уже.
Лизу Дуров хотел страстно. Но стоило прикоснуться к жене – и даже с закрытыми глазами перед мысленным взором возникала проклятая Аяна, каждый раз отбивая всякое желание. К тому же теперь ему стало казаться, что руки девушки превращаются в извивающихся змей, а лицо странно искажается, приобретая отчётливые демонические черты.
То ли из-за отсутствия близости, то ли какой-то другой причине жена ходила обиженная, бросая на Максима взгляды, полные упрёка. Немудрено, что вскоре вновь начались скандалы. Возникали они из-за пустяков, на которые в прежнее время Лиза не обращала никакого внимания.
Теперь в неё словно демон вселился. То храп мужа ей спать не даёт, то Максим в телефоне торчит, не смотрит за сыном, пока она занята, то… не закрывает тюбик зубной пасты. Бытовых мелочей, к которым можно было придраться – было много, а живых нервных клеток у Дурова – всё меньше. Жена начинала выговаривать иногда с утра, цедила слова сквозь зубы с едва сдерживаемым гневом, и сама не замечала, как заводилась.
Да и Максиму надоело молчать, он начал огрызаться. Через неделю такой жизни парень понял, что ещё немного – и они либо разведутся, либо поубивают друг друга. Раздражение, доходящее едва ли не до ненависти -- буквально искрило в воздухе их маленького семейного очага.
В один из очередных скандалов, когда Лиза разошлась до того, что в запале швырнула в него тарелкой, по счастью промахнувшись – Макс подошёл к жене, крепко обнял.
– Пусти! – Зашипела она, извиваясь и пытаясь вырваться.
Дуров замер от внезапно нахлынувшего страха. В какой-то момент Лиза кинула на него взор, полный ненависти – и он не узнал её. Глаза были не обычными, зелёными, а чёрными, словно в радужке клубилась бездонная тьма. Это не Лиза! – Мелькнуло понимание.
– Лиза! Лисенок! Что с тобой?! Что с нами происходит?! – Дуров слегка встряхнул жену.
Она перестала вырываться, задумалась, словно приходя в себя. Глаза медленно светлели. Потом наполнились слезами:
– Я не знаю, Макс. Мне кажется, я схожу с ума. Меня постоянно охватывает какая-то дикая ярость, как будто чёрным застилает мозг.
Максим смотрел на жену и сознание его прояснилось, словно небо после грозы. Смутное подозрение, терзавшее его в последние дни, внезапно оформилось в чёткое понимание. Это Аяна. Не зря Леха предупреждал его, что девушка знается с тёмными силами. Она что-то сделала. Но вот что? И как можно это исправить?! Он принял нелёгкое решение. Прежде всего надо рассказать обо всем жене. Прощать его или нет – на её усмотрение, но он должен снять этот груз с души.
– Лиза, – он запнулся, как будто внезапно сбросил скорость перед лежачим полицейским. Преодолел и продолжил, набрав в грудь побольше воздуха, – мне надо с тобой поговорить…
Как ни странно, Лиза не устроила истерику. Это удивило (потому что в последнее время подобная форма общения была для жены нормой) и обрадовало.
– Я догадывалась, – тихо сказала она, опустив голову, – потому что ты очень сильно изменился после возвращения. Наверное, я должна выгнать тебя. Это… Мерзко. Но… Я не знаю.
Лиза тихо заплакала и это больно резануло по сердцу. Её слезы всегда переворачивали душу.
-- Не принимай пока никаких решений, – твёрдо сказал Макс, – я уверен, что это Аяна что-то сделала. Если это правда, и она обладает какими-то способностями -- мне надо вернуться и справиться с этой проблемой. Иначе мы тут с ума сойдем.
Девушка подняла на него заплаканные глаза.
– Вернуться? – Переспросила и голос её задрожал.
– Не к ней, – терпеливо объяснил Максим, – я понимаю, как это звучит. Но должен же кто-то из местных знать, что делать? Я слышал, там есть шаман. К нему пойду. Вдруг, поможет? А если нет… Видно будет. В любом случае, тебе нужно время, чтобы всё обдумать.
Он на самом деле слышал о местном шамане, но, конечно, не придавал таким россказням никакого значения. Пока это его не коснулось. Неясно, поняла ли Лиза, но решение его приняла.
Тем же вечером Макс связался с менеджером. Ехать, так уж сразу на вахту, не просто же кататься. Получив добро, Дуров поспешно покидал в сумку вещи. На глаза попалась ветровка. Впереди холода и тёплых дней ждать не приходится, – думал он, а рука сама потянулась к вещи. «Вдруг тёплые дни будут? Глобальное потепление всё-таки. В октябре августовская погода может быть», – подумал Максим и положил куртку в сумку.
Потом пошёл на кухню, налил кофе, да там и остался. Долго сидел в задумчивости, обхватив голову руками. Незаметно глаза закрылись, и он провалился в тягучую дремоту. Ему приснилась Аяна и на этот раз её обличье изменилось так кардинально, что он с трудом узнал её. От девушки осталась лишь голова с искаженными жуткими чертами, а тело состояло из тёмной массы, и когда она задвигалась – Макс с ужасом понял, что оно состоит из множества змей, слившихся в гигантском клубке. Он распался и Аяна, извиваясь гибкими телами, словно на щупальцах поползла к нему.
– Ты мой! Приезжай ко мне! Я жду тебя! Иначе жене с ребёнком не жить! – Зашипела она, приближаясь.
– Нет! Оставь мою семью в покое! – Крикнул Максим и…
Проснулся. Сердце гулко бухало, ударом гонга отдаваясь во всем теле, голова была тяжёлой.
Пора было собираться. Ему предстояла длинная дорога, полная бессонных ночей и тяжких мыслей.
…Приехав в общагу, он первым делом отправился к уборщице тёте Дусе, в каморку, где она обычно проводила рабочий день, когда не занималась наведением порядка. Как правило, она сидела, попивая чай. Так уж повелось, что тётя Дуся всегда знала всё обо всех и охотно делилась информацией по секрету.
– Здравствуй, Максимка! Что-то рано приехал? Соскучился? Али из дома выгнали? – Увидев его, всплеснула руками уборщица.
– Здравствуйте, тёть Дусь, – отозвался Макс, – вернулся, потому что беда у меня.
– Что случилось? – Испуганно ахнула женщина, подвинув вторую чашку, – садись, чайку плесну.
Дуров уселся за стол и поведал обо всём, что с ним произошло, ничего не утаив. Тётя Дуся слушала внимательно, не перебивая, хотя лицо её постепенно мрачнело.
– Ох-ох, – тяжело вздохнула она, когда Макс завершил рассказ, – знаю тут всех, конечно. Аянку тоже. Говорят, она такая стала, когда мать у неё умерла. А там кто в чужую голову заглянет. Адрес шамана дам. Муударай его зовут, Мудрый, вроде как по-нашему.
Она вытянула из-под затёртой клеёнки клочок бумаги, принесла ручку и, тщательно выводя буквы, написала улицу и номер дома.
– Надеюсь, поможет, – сочувственно сказала она, – жалко Лизу твою, да и дитё не при чём. Ну и ты зелёный ещё, жизни не видел. Сходи, поговори.
Именно этим Макс занялся, не откладывая дело в долгий ящик. Отправился к шаману, который жил в добротном кирпичном доме.
… Муударай оказался плотно сбитым коренастым мужичком. Он сидел в удобном кресле и смотрел на незваного гостя исподлобья.
– Зачем пожаловал? – Спросил шаман, испытующе глядя и вдруг нахмурился. Принюхался и отшатнулся. Зашипел, словно обжегся, – Иччи привёл!
– Что? – Немного шокированный Максим невольно оглянулся словно ожидая увидеть кого-то за спиной.
Никого там не было, но шамана это не интересовало. Он вскочил и взволнованно обежал вокруг парня.
– Иччи! Дух! Этот злой! – Шаман ощутимо ткнул Макса пальцем в грудь, – Здесь живёт!
– Я как раз по этому поводу… Аяна, ну вы её знаете, наверное, что-то сделала и теперь нет жизни с любимой женой. Сын кричит, как меня увидит, с супругой скандалы, – в который раз за последнее время Дуров в подробностях рассказал историю с Аяной.
– Духа злого к тебе подселила, – убежденно проговорил мужчина, – вспоминай. Что такое взял у неё, что носишь возле сердца?
– Ничего я не брал! – Недоуменно пожав плечами, Макс все же начал припоминать.
Да, не брал, это точно, но… Пуговица на ветровке, не похожая на другие… Неужели это намеренно сделала Аяна? Он тут же поведал об этом шаману.
– Она! Пуговицу с Иччи пришила к твоей вещи! – От возбуждения шаман запрыгал на месте, – принеси эту куртку! Хотя дух теперь постоянно с тобой, чтобы изгнать его, мне нужна сама одежда!
Макс облегченно вздохнул. Хорошо хоть ветровку взял с собой, хоть и корил себя за то, что берёт ненужную вещь.
– Сейчас принесу! – Парень кинулся в общагу.
Забежав в комнату, он перерыл сумку, вытащил куртку и понёсся обратно. Шаман уже ждал его во всеоружии. На голове его была шапка из волчьего меха, на шее – украшение из клыков. В руках он держал бубен.
– Садись сюда, – он показал на расстеленную посреди комнаты шкуру медведя.
Макс покорно уселся. Шаман надвинул на себя матерчатую маску из грубой ткани, изображающей схематично лицо: прорези для глаз, носа и рта. Взял в руки бубен и гулко ударил в него костяной колотушкой. Тот загудел, и Макс ощутил, как холодеет его тело, немеют руки и ноги. Из-под шаманской маски донеслось низкое гортанное пение. Муударай медленно пошёл по кругу, иногда приостанавливаясь и снова продолжая шаманский танец.
Макс перестал чувствовать поверхность, на которой сидел. Словно воспарил над полом. Веки отяжелели, и он не стал сопротивляться – закрыл глаза. Что-то зашипело прямо над ухом, и Дуров испуганно вытаращился. Комната была пуста. По-прежнему горели свечи, но стены будто раздвинулись, исчезли во мраке.
Ритмичный гул бубна всё ещё звучал, и шаман распевал где-то заклинания, но звуки бесконечно отдалились. Окружающая тьма казалась живой и опасной. Что-то снова зашуршало, двинулось во мраке, сплелось в движущуюся ему навстречу фигуру. Только это была уже не Аяна, а змееподобное существо с уродливой мордой и горящими злобой глазами.
– Будешь с Аяной! Всё равно будешь! – Шипело оно, подползая ближе.
Макс хотел убежать, но не мог пошевелить и мизинцем. Лишь беззвучно открывал рот, безуспешно пытаясь закричать. Существо оказалось совсем рядом и поползло по его телу, обвивая жёсткими кольцами.
– Будешь… – шипел монстр, и Максим увидел его горящие красным огнём глаза совсем близко.
В этот момент, словно прорвав невидимую преграду, его накрыл гортанный выкрик шамана.
Существо вздрогнуло, ещё сильнее стискивая Макса в железных объятиях, а потом зашипело словно ошпаренное кипящим маслом и мгновенно ослабило хватку. Муударай продолжал что-то выкрикивать из тьмы. Монстр вдруг отстранился и с каждым пропетым шаманом словом -- отодвигался всё дальше, пока вовсе не исчез.
– Вставай! – Бесцеремонно ткнули Макса в плечо.
Он с трудом разлепил тяжёлые веки.
– Всё, теперь никто тебя не побеспокоит! – Шаман показал парню пуговицу, вырванную с куском ткани.
Материя и пуговица были испачканы чем-то бордовым и жидкость тягуче стекала с них на пол.
Муударай размахнулся и швырнул вещицу в пылающий камин. Она ярко вспыхнула словно была сделана из горючего материала. Максу показалось, что он услышал утробный вой в каминной трубе. Он вздрогнул и посмотрел на невозмутимого шамана, который стоял, скрестив на груди ладони, усталый, но довольный.
– Теперь всё в твоих руках. Не будешь идиотом – обретёшь вновь семью, – спокойно сказал Муударай.
Вернувшись в общагу, Макс связался с менеджером и перевёлся на другой объект. А вечером позвонила Лиза. Их ждал долгий разговор…
Друзья, этот рассказ написан в соавторстве. Ссылка на второго автора, Юлию Лихачеву:
Мой канал, в котором вас ждет много интересных историй: