Это случилось в четверг.
Не в какой-то особенный день — обычный четверг, с работой, пробками. Андрей приехал домой в начале восьмого, разогрел то, что оставила Вика, сел за стол. Вика вышла из кабинета с ноутбуком под мышкой, поставила его на край стола, налила себе чаю.
Они ужинали молча, как часто бывает после длинного дня. Это была нормальная тишина, привычная.
Андрей сказал это между делом:
— Мама звонила. Говорит, у отца давление. Они думают, может, переехать поближе к нам. Или к нам вообще — на первое время.
Вика подняла взгляд от экрана.
— К нам — это сюда?
— Ну, пока не найдут что-нибудь в этом районе. Или насовсем, не знаю ещё. Там видно будет.
— Андрей, — сказала Вика. Она закрыла ноутбук. — Я не собираюсь содержать твоих родителей.
Она произнесла это ровно, — как произносят вещи, которые считают само собой разумеющимися, не требующими обсуждения.
Андрей отложил вилку.
— Что?
— Я говорю, что не готова к этому. Финансово и... вообще.
— Я не просил тебя их содержать. Я сказал, что они хотят переехать поближе.
— «К нам» — это не поближе, — она взяла чашку. — Это сюда.
Андрей смотрел на жену. На её спокойное лицо, на аккуратно убранные волосы, на то, как она держит чашку — двумя руками, не торопясь. Он прожил с этой женщиной семь лет. Хорошо её знал. И именно сейчас понял, что не понимает чего-то важного.
— Они мои родители, — сказал он наконец. — У отца со здоровьем плохо.
— Я знаю. Мне жаль. Но это не означает, что они должны жить с нами.
— Не должны. Я говорю о том, что, возможно, могли бы.
— Нет, — сказала Вика просто. — Не могли бы.
Его мать, Надежда Павловна, позвонила на следующий день сама.
Андрей вышел с телефоном на балкон, плотно закрыл дверь. Мать говорила тихо.
— Ты поговорил с Викой?
— Поговорил.
— И что?
— Она... пока не готова к такому решению. Нужно время.
Мать помолчала.
— Андрюша, мы никуда не навязываемся. Ты же знаешь. Просто отец... ему нельзя нервничать, у нас с соседями опять скандал, и лестница эта...четвертый этаж.
— Я знаю, мам.
— Если неудобно, мы поищем квартиру. Не обязательно к вам.
— Я разберусь, — сказал Андрей. — Дай мне пару дней.
Он зашёл в квартиру. Вика стояла у окна с телефоном, читала что-то. Не оглянулась.
Разговор случился в воскресенье.
Не за ужином — утром, когда оба были дома и никуда не торопились. Андрей принёс кофе, сел напротив.
— Я хочу понять, — сказал он. — Не спорить. Понять.
Вика посмотрела на него поверх чашки.
— Что именно?
— Что ты имела в виду в четверг. «Содержать» — это странное слово. Я его не употреблял.
Она помолчала. Потом поставила чашку.
— Ты помнишь, как мы жили первые два года? — спросила она.
— Помню.
— Мы отдавали треть твоей зарплаты твоей маме. Каждый месяц. Без обсуждения — так было заведено, ты сказал мне уже после свадьбы. Я работала, мы едва закрывали ипотеку. Я ни разу не сказала тебе — не давай. Ни разу.
Андрей молчал.
— Потом твой отец серьёзно заболел первый раз. Мы всё оплатили — хорошо, это правильно, я не возражала. Потом ремонт у них, потому что своих денег не хватало. Потом машина, потому что старая сломалась. — Вика говорила без злобы — медленно, как зачитывает список. — Я не вела счёт, Андрей. Правда. Но в четверг ты сказал «к нам насовсем» — и я посчитала.
— И что ты посчитала.
— Что я семь лет участвую в жизни твоей семьи. Финансово, организационно, морально. И ни разу меня не спросили. Ни разу не было: «Вика, как ты? Не против?» Было «так надо» и «они же родители».
Андрей смотрел на скатерть.
— Я не знал, что ты чувствуешь.
— Ты не спрашивал.
Это было сказано без упрёка. Просто — факт, сухой и точный.
Он поднял взгляд.
— Почему ты молчала?
— Потому что они твои родители, — она чуть пожала плечом. — И потому что я думала, что это временно. Что когда-нибудь ты сам увидишь. — Пауза. — Что так нельзя. Не увидел.
Андрей поехал к родителям в среду.
Один, не предупредив Вику. Просто сел в машину после работы и поехал.
Отец сидел в кресле у окна — осунувшийся, с серым оттенком кожи. Мать суетилась на кухне, разливала чай, доставала печенье.
— Папа, — сказал Андрей, садясь рядом. — Можно я спрошу тебя кое-что?
— Спрашивай.
— Вы с мамой знали, что она... что Вика не согласиться?
Отец посмотрел в окно.
— Знали, — сказал он после паузы.
— И?
— И думали, что сами разберётесь. Что молодые — значит, договорятся.
— Мы не разобрались.
— Вижу.
Мать вошла с подносом, поставила чашки, хотела что-то сказать. Отец слегка поднял руку — и она замолчала, вернулась на кухню.
— Вика хороший человек? — спросил отец.
— Да.
— Работящая?
— Очень.
— Семь лет не жаловалась?
— Не жаловалась.
Отец кивнул медленно, словно что-то взвешивал внутри.
— Тогда она права, — сказал он просто.
Андрей не ожидал этого.
— Что?
— Права. Нельзя так. — Он кашлянул. — Я сам виноват. Надо было тебя раньше отпустить. Ты всегда был... удобным сыном. Всегда говорил «да». Всегда помогал. Мы привыкли. — Он покачал головой. — Это не её обязанность — нас терпеть. Она нам не дочь. Она тебе жена.
Андрей молчал.
— Квартиру найдём, — продолжал отец. — Не маленькие. И не нищие, если честно. У мамы отложено. Просто... удобнее бы было, когда ты рядом. Помогал. Привыкли.
Он вздохнул.
На кухне гремела посуда. За окном темнело.
— Ты поговори с ней, — сказал отец. — Не про нас. Про вас.
Андрей вернулся домой в половине одиннадцатого.
Вика не спала — сидела в кресле с книгой, но, судя по тому, как она держала страницу, не читала.
Он сел на диван напротив.
— Я был у них.
— Знаю. Ты не предупредил.
— Прости.
Она закрыла книгу.
— Я говорил с отцом, — сказал Андрей. — Долго. Он сказал, что ты права.
Вика смотрела на него — не с торжеством, просто смотрела.
— Я хочу сказать тебе кое-что, — продолжал он. — Я не спрашивал тебя семь лет. Думал, что раз ты молчишь — значит, всё в порядке. Это была моя ошибка. Большая.
Вика ничего не ответила сразу.
— Они не переедут к нам, — сказал он. — Поищем им квартиру в этом районе, если захотят. Буду помогать. Обсуждая с тобой. Каждый раз.
— Каждый раз, — повторила она.
— Каждый раз, — подтвердил он.
Вика встала. Прошла к окну, постояла спиной к нему, глядя на город за стеклом. Андрей ждал.
— Я не против твоих родителей, — сказала она наконец, не оборачиваясь. — Я никогда не была против них. Я против того, что меня нет в этом уравнении.
— Я понял.
— Только сейчас?
— Только сейчас, — честно сказал он.
Вика обернулась. Посмотрела на него долго.
— Ладно, — сказала она. — Помоть нужно, но не в ущёрб семье.