— Оцените вашу поездку, — присылает мне уведомление Яндекс Такси.
— Хм, — подумала я, — водитель был вежлив, машина чистая, довёз быстро. Но…
Как потом выяснилось, все тридцать минут поездки мы с дорогим мужем молча, не сговариваясь, вспоминали одну и ту же давнюю историю.
Начало 90-х. Всем хозяйством в нашем импровизированном офисе, располагавшемся в бывшей коммуналке на Беговой, заправляла одна интеллигентная и не в меру культурная женщина.
Для большинства сотрудников и гостей она была Татьяна Лапшина, а для своих — просто Лапша. Её задачей было нас кормить, следить за чистотой в помещении и за тем, чтобы не заканчивались запасы сигарет и шампанского. Со всем этим она успешно справлялась, хотя как — никто не понимал. Да и не пытался.
У Тани были какие-то свои внутренние правила и установки, которым она неукоснительно следовала.
— Всё должно быть «культурненько», — говорила она.
Попивая кофе или чай, Таня держала чашечку большим и указательным пальцами, мизинчик при этом оттопыривала в сторону.
Мы ржали. Она молчала, моргала и на наши подколы внимания не обращала.
Однажды кто-то из ребят пошутил:
— Тань, смотри, в пюре мышиный хвостик!
Лапша чуть не упала в обморок. Но, отдышавшись и очухавшись, возмущаться не стала, а просто лишила шутника обедов на целый месяц.
Однажды в жизни нашего офиса и, разумеется, Лапши появился французский бульдог по кличке Джон.
Его хозяин (он же брат Сайдаша, а значит — начальника всего этого бардака) не хотел оставлять малыша одного дома и стал привозить его с собой на работу. Лапшу, конечно же, спросить забыли — нужен ли той ещё один рот.
Мы втроём вместе с псом в одной машине приезжали по утрам на работу и сгружали его Татьяне на кухню. И что она там с ним делала, особо никто до вечера не интересовался. Но было одно-единственное правило, которое от Татьяны требовалось соблюдать неукоснительно:
— Лапша, не корми Джона картошкой.
Таня молча кивала, моргала и удалялась на кухню вместе с Джоном заниматься своими делами.
Самое интересное начиналось вечером, на пути домой.
Машина, благодаря Джону, превращалась в газовую камеру. Ехать с закрытыми окнами даже в самый суровый мороз было невозможно. Запах был такой, что разъедало глаза, а слёзы сами лились рекой.
Джон мило посапывал на заднем сиденье рядом со мной и никакого внимания на наши всхлипывания не обращал.
Каждое следующее утро хозяин пса врывался в офис с криком:
— Лапша, не корми Джона картошкой!
Таня молча кивала, моргала и удалялась на кухню вместе с Джоном заниматься своими делами.
Но вечером история повторялась снова.
И каждое утро, приехав на работу и выгрузив пса Таньке, мы уже втроём орали:
— Лапша, не корми Джона картошкой!
А та невозмутимо кивала, моргала, брала Джона и уходила с ним на кухню.
Через две недели хозяин пса не выдержал и отправил его на дачу — к жене и детям. И мы с Сайдашем наконец-то вздохнули.
А Лапша, казалось, даже и не заметила, что одним ртом снова стало меньше.
Вот эту историю мы с Сайдашем и вспоминали, пока ехали в такси комфорт+ за миллион денег по новогоднему тарифу, со слезами на глазах, уткнувшись носами в воротники пуховиков.
Водителю я всё-таки поставила пять звёзд — ведь Новый год, и был он вежлив, машину вёл аккуратно и довёз нас с… ветерком. Хотела бы я это сказать.
А в комментарии так и подмывало написать послание его жене — или кто там готовил ему ужин перед поездкой:
Не кормите Джона картошкой!