Они познакомились в 1977 году на съёмках фильма «Открытая книга» режиссёра Владимира Фетина. Ия Саввина, к тому моменту уже народная артистка РСФСР, лауреат Государственной премии СССР за роль в «Даме с собачкой», и Юрий Богатырёв. Он восходящая звезда, за плечами которого были «Свой среди чужих, чужой среди своих» и «Неоконченная пьеса для механического пианино».
Совпадение, которое поразило их обоих: они родились в один день. 2 марта. Правда, с разницей в 10 лет. Саввина в 1936-м, Богатырёв в 1947-м. Эта мистическая деталь стала отправной точкой их невероятной душевной близости. В театральной среде Москвы их часто принимали за брата и сестру. Настолько сильным было их внутреннее родство, похожесть жестов, интонаций, даже способность слышать друг друга без слов.
Роль Саввиной в судьбе Богатырёва
Для Богатырёва Саввина стала не просто подругой, а главной опорой в жизни и в стенах МХАТа имени Чехова, куда оба были приняты в труппу. Он приходил к ней в любом состоянии: «подпитым или неподпитым», как вспоминали современники. Она была для него тем единственным человеком, которому можно было открыть душу без страха быть осуждённым.
В те годы Богатырёв, при внешней успешности, глубоко переживал. Он играл главные роли, но был вечным вторым составом. Заменял то Смоктуновского, то Калягина, то самого художественного руководителя Олега Ефремова. Это рождало в нём чувство невостребованности, ощущение, что он «товар, который используют и выбрасывают».
Особую остроту его одиночеству придавала необходимость скрывать свою нетрадиционную сексуальную ориентацию*. В советское время это было не просто личным делом, а уголовно наказуемой статьёй, что делало его положение безвыходным. С близкими друзьями Богатырёв был честен, и Саввина стала тем человеком, кто принял его целиком, без осуждения и фальши.
«Манишка» для друга
Актёр Валентин Гафт, оставивший яркие воспоминания о Саввиной, замечал за ней удивительную способность быть разной: колючей, язвительной, «стальной фиалкой» для внешнего мира. И бесконечно мягкой, нежной с теми, кого она любила. Рядом с Богатырёвым она превращалась в заботливую старшую сестру.
«Она мне так казалась, что такая манишка была для него», - вспоминал кто-то из коллег, наблюдая, как Богатырёв жаловался ей на жизнь.
Она слушала его часами. Часто, когда вся Москва уже спала, раздавался его звонок, и начинался бесконечный монолог:
«Кто я? Меня никто не понимает, меня никто не любит». Она не обрывала, не утешала дежурными фразами. Она просто была рядом, готовая принять и защитить.
Саввина остро чувствовала, что друг на грани. Богатырёв много пил, был неразборчив в знакомствах, и за его счёт нередко жила случайная, «мутная публика». Она боялась оставлять его одного, боялась, что однажды он может решиться на непоправимое. И часто оставляла ночевать у себя в квартире на Большой Грузинской. Просто, чтобы он не оставался один на один со своими демонами.
Февраль 1989 года
Зимой 1989 года Богатырёву запретили пить. Вр@чи вшили преп@рат, вызывающий реакцию при приёме @лкоголя. Но это не помогло. Он продолжал расходовать себя, и 2 февраля 1989 года, изрядно приняв, вызвал скорую. Вр@чи, не зная о вшитом препарате, сделали ему у к о л кл0фелин@, который в сочетании с а л к о г о л е м и «торпедой» стал фатальным.
Для Саввиной эта потеря стала очень глубокой душевной драмой, от которой она оправлялась долгие годы. Она потеряла не просто друга, а брата, человека, которому была нужна как воздух, и который доверял ей самое сокровенное.
На Новодевичьем к л а д б и щ е они покоятся неподалёку друг от друга. Великая поэтесса Белла Ахмадулина, ещё одна близкая подруга Саввиной, и Юрий Богатырёв. Два человека, которых Ия Сергеевна любила по-настоящему и которые ушли раньше неё.
Их отношения остались в истории театра как пример удивительной человеческой близости, которая была сильнее кровных уз. Рождённые в один день с разницей в 10 лет, они словно были обречены пройти этот путь вместе, поддерживая друг друга в мире, который часто бывает жесток к тем, кто не вписывается в стандартные рамки.